Глава 15

Насколько я ошибалась, думая, что Тавель ничем не рискует, ввязавшись в эту авантюру, к счастью, узнала лишь много позже. Но если бы это чертово заклинание у него не получилось, если бы силу удержать не удалось или если бы Вессаэль умер в процессе, не продержавшись до конца, хисстэ не выжил бы тоже. Стопроцентно. А заодно зацепило бы и Суинни. И нас с Ассилем.

Хорошо, что тогда я этого не знала, иначе просто не смогла бы настаивать так нагло. Одно дело уговаривать человека на что-то выше его способностей, и совершенно другое заставлять его рискнуть головой. Нет, так я не смогла бы. Точно не смогла, невзирая на цену, которую пришлось бы заплатить.

Но удивляло другое — что Тавель все-таки повелся. И даже не сделал при этом обычный для них расчет шансов. А ведь он не должен был так поступать, разом подставив под удар и собственную драгоценную шкуру, и успех всего их долбаного поиска. Данааэ так не делают. Об этом я тоже узнала только что, из длинной и прочувствованной нотации Вессаэля, почему-то не слишком довольного нашим самоотверженным поведением. Для них вопрос выбора — успех дела или чья-то жизнь, просто не существует. Даже если это жизнь сьеррина. Ведь и дело тоже было не самое обычное — вроде как спасение будущего их народа, и как раз хисстэ в этот пафос верил безоговорочно, недаром сам напросился поучаствовать.

Видимо, моя глупость оказалась еще и заразна. Но зато именно она спасла и Вессаэля, и всех нас заодно. Потому как выяснилось — мир, в котором мы вынырнули, был все еще не наш. Промежуточный между тем, из которого удрали и тем, куда направлялись, продавить сразу два измерения все-таки не вышло. И чтобы попасть-таки домой требовалось поколдовать еще разок. А кто бы это делал, интересно, если бы сьеррину дали спокойно помереть? Так что пусть некоторые иззудятся хоть до посинения, я все равно знала, что была права.

И еще, для этого нового заклинания опять требовалось определяться с местом и временем, то есть «начинай сказочку сначала». Ну, Вессаэль с Ассилем и начали. А остальным оставалось надеяться, что им это удастся прямо тут, и снова бегать никуда не придется. Тем более что с координатами все было более-менее ясно — «братишка», всегда точно знающий где находится, настаивал: в этом плане изменений с предыдущим миром не было, то есть в пространстве мы не перемещались.

Размышляла я об этом сидя на земле и прислонившись спиной к «нашему» камню, он и в этом мире остался на том же месте. Хендж, как и пейзаж вокруг, не изменились совершенно, подтверждая правоту Ассиля. Теперь, когда день был в самом разгаре, это было видно отчетливо. Пока мысли вяло текли в голове, я, позволяя себе расслабиться и отойти от пережитого стресса, лениво крутила в пальцах свой лаири, почти бессознательно любуясь странным камнем, вставленным в рукоять. Словно только с одной целью — придать клинку идеальный баланс, а вовсе даже не украсить его. Хотя и некрасивым его назвать было нельзя.

Небольшой, формой примерно как яйцо, но размером поменьше, черный, скорее даже темно-темно серый, едва прозрачный на просвет, с серебристой полоской «кошачьего глаза» — как загустевший млечный путь на фоне неяркого северного неба. Да, очень красиво, но определить его я так и не смогла. Что ж — на гемолога меня не учили. Но не обсидиан вроде. И не морион тоже.

Я зачарованно смотрела на дорожку «глаза»… скорее даже на путь… Точно, она как путь, только не мой. Но и я, может, пройду по нему. Даже не может, а точно…

На этой мысли я внезапно очнулась и уже вполне осмысленно уставилась на камень: «Что это было? Опять дар? А почему только сейчас? Ведь там, в сиде, ничего подобного не ощущалось совершенно точно. Камень словно проснулся здесь. Из-за того, что это место силы? Н-да, все-таки странно»… Я поднялась с земли и направилась к Тавелю, вроде бы ничем особо не занятому, просто стоявшему и посматривавшему по сторонам:

— Слушай, а в архиве, случайно, ничего про этот клинок не было? Чей он? Откуда вообще взялся?

— А я все ждал, когда ты спросишь. — Голос стального был спокоен, но что-то все равно не давало поверить, будто его это не волнует. — Ты права, история твоего лаири в записях базы есть. Его нашли… сказал бы, что случайно, если б не место этой находки…

— Подожди, — перебила я дана, — хочешь сказать, что его нашли здесь?

— Именно. Один раз уходили — ничего не было, другой раз пришли — он лежит. Просто лежит. И никаких следов тех, кто мог его оставить. А их искали, и очень хорошо. — Хисстэ задумался на пару секунд и продолжил, не давая мне влезть с очередным вопросом. — И еще, когда даны запечатывали базу, меч там оставили специально, почему-то посчитали, что он может быть опасен. А потом явилась ты и по-хозяйски наложила на него руку.

Тавель вопросительно уставился на меня, словно ожидая, что я прямо сходу объясню ему все загадки. Щас! Кто бы мне самой что объяснил.

Я еще раз, очень внимательно осмотрела лаири со всех сторон. Сталь необычная, слишком темная… Хотя, откуда мне знать, что для данов обычно, а что не очень? Рукоять длиннее, чем нужно, например, для меня. Словно тот, для кого его делали, обладал ладошкой пошире. Хоть как-то украшены только ножны — тем самым орнаментом, что я заметила еще в сиде, похожим не на декорацию, а на…

— Это руны?

— Несомненно. Только не наши, я не знаю, как их прочесть. — В голосе стального отчетливо слышалось сожаление. — Может, из другого мира?

— Да нет, мир у нас точно один. Понимаешь, он именно из нашего измерения, а не того, где его нашли. Я это чувствую. Пожалуй, следы тех, кто мог его оставить, искали не там, где следовало. Не на земле их можно было найти, а в струнах. — Разведчик не пытался меня перебивать, слушая с отчетливым интересом. — Но это и не ваш меч. Между вами и этим клинком нет ничего общего. А вот между мной и им — связь явная, хоть и не прямая. Странно. Если он человеческий, то как тогда прошел через измерения? И оказался в месте вашей силы? Непонятно…

В задумчивости я с лаири в руках начала по кругу медленно обходить менгир за менгиром, пока возле одного из них клинок чуть ли не сам выпрыгнул из рук, вонзившись в землю. Подняв глаза, убедилась — камень «наш», ошибки не было.

— Его нашли тут? — спросила я у Тавеля, который все время ходил рядом, поглядывая на мои эксперименты.

— Возможно. — Ответ прозвучал через едва уловимую паузу, за которую хисстэ, надо полагать, вспоминал первоисточник. — «Возле восточных камней» могло быть и здесь.

Да, здесь. Можно было и не спрашивать. Я знала это так же хорошо, как если бы нашла его сама. Знать бы еще, и что все это значило? Несомненно, связь между мной и мечом, малозаметная раньше, в месте, где он перешел из мира в мир, стала настолько явной, что я обратила на это внимание. Не могла не обратить. С этим все было ясно. Но главные вопросы — кто и зачем отправил лаири в такое путешествие, оставались открытыми. Случайность? Ну, это вряд ли. Вспомнилось вдруг, с какой силой меня тянуло в сид, как хотелось туда попасть… Просто-таки до слез от разочарования, когда было решено пройти мимо. В том, что это было одно любопытство, я теперь очень сомневалась. Проделки меча, который «ждал» и «звал» меня? А вот такое вполне возможно. Его я могла почувствовать, даже не отдавая себе отчета — все же ощущения там были очень слабыми. Но кто и зачем устроил клинку такое ожидание? И откуда этот загадочный устроитель мог знать, что я вообще там появлюсь? Н-да… Опять все те же вопросы по второму кругу и без единого шанса получить ответ.

И еще, почему-то в отношении этого кинжала такие слова, как «ждал» или «звал» не казались абсурдными, хотя должны бы… Внимательно приглядевшись к нему всеми доступными средствами, я на грани восприятия почувствовала в нем какую-то неправильность, нетипичность… в общем, даже не знала, как и сказать. Словно что-то там раньше было, а теперь выдохлось. Почти. Что-то неуловимо чужое, чуждое даже, вроде как совершенно непонятное и пониманию моему не поддающееся вовсе. Нет, не магия, ее как раз не наблюдалось, но нечто в этом роде. Не потому ли клинок оставили в сиде? Может, когда тамошние даны сочли его опасным, это самое «нечто» было более отчетливым? Не знаю, не уверена… Но сейчас опасности в нем точно не было, уж это-то я чувствовала…

Размышления были прерваны крайне грубо. Хисстэ без предупреждения швырнул меня на землю, и лишь потом оповестил остальных:

— Быстро сюда, мы здесь не одни!

Вессаэль с внуком шустро впрыгнули обратно в круг и прижались к земле недалеко от меня. Суинни тоже не заставил себя ждать. И лишь Тавель продолжал стоять, медленно поворачиваясь с полузакрытыми глазами — прощупывал окружающее пространство веером силы. Через несколько секунд он тоже залег в траву рядом, держа в руке стрелу, что по всем прикидкам должна была торчать у него в груди. Фокус с выниманием стрел из воздуха я уже видела в сиде, но менее эффектным от повторения он не стал. И пока все тупо таращились на крашенное древко, хисстэ как ни в чем не бывало выдал вердикт:

— Двое наблюдателей с луками, там и там. — Пара небрежных кивков головой. — Задача, похоже, не выпустить нас отсюда. Был еще третий, но он уходит. Вестник, скорее всего.

Та-ак, ситуация неожиданно накалилась, хотя до критической ей было пока далеко. Но вот этот самый «вестник», побежавший, похоже, за подмогой, внушал серьезные опасения. Интересно, долго ли ему бежать? А то, может, я и ошибалась в оценке критичности нашего положения?

— Я сейчас. — Голос Тавеля донесся с уже пустого места.

Нет, ну как можно было раствориться совершенно незаметно в жесткой траве, едва достигающей щиколоток, да еще и не издав при том ни единого звука? Не уверена, что даже хрен знает сколько лет практики могли здесь помочь. Талант был нужен, или, скорее, гениальность. Дар, короче. Ну и капелька магии, конечно, как же без того.

Несколько минут прошли в настороженном молчании, а затем рядышком раздался шорох травы. Шурухтел, разумеется, не хисстэ, для него это было немыслимой вульгарностью, а полупридушенное тело одного из соглядатаев, которое он волок за собой. Присмотревшись к нему пристальней, я аж хрюкнула от удивления. Этот сюрприз для меня оказался неожиданней орков.

Перед носом у меня лежал коренастый, чуть ли не до бровей заросший черной щетиной, грязный, но полностью оборуженный… римский легионер. Века так второго-третьего нашей эры судя по экипировке. Запашок, шедший от вояки, подтверждал — вряд ли перед нами ролевик или реконструктор. Те так не воняют. Уж не знаю почему, но окончательно доконали меня его разваливающиеся кожаные сандалии и выглядывающие из них грязные пальцы босых ног.

— А второй? — спросила я ошарашенно.

Тавель даже не ответил. Просто зыркнул на меня, тщательно вытер о траву один из своих кинжалов и убрал его в ножны. Понятно, о втором можно больше не беспокоится, как и о его луке. Сурово, хотя, с другой стороны, военные действия здесь открыл не он. Я снова уставилась на «тело», добытое хисстэ, присев над ним на корточки и уже не опасаясь словить стрелу. Впрочем, подняться мне позволили лишь после того, как Тавель еще раз внимательно «ощупал» пространство вокруг и встал сам, решив, что все чисто.

Никогда не думала, что историческое образование вкупе со скомпилированной аж в первом семестре курсовой, могут пригодиться столь практически. А ведь, пожалуй, у меня сейчас был реальный шанс уточниться с «куда» и «когда» мы попали, вспомнить бы только латынь, которую пытались нам вдолбить целых три семестра. Ну хоть чуть-чуть… Пока я суматошно перебирала закрома памяти, с отчаянием глядя на медленно, но верно приходящего в себя легионера, Вессаэль успел первым.

Едва уже осмысленный, но еще не окосевший от увиденного взгляд римлянина прошелся по нашим лицам, как сьеррин жестким тоном, на хорошей латыни спросил:

— Кто ты? Как называется это место?

«Ага, молодец, выходит, тоже сообразил, с кем разговаривает и на каком языке следует задавать вопросы. Интересно только, откуда он-то латынь знает? Хотя полторы тысячи лет… Боги, да о чем я думаю?» — Быстренько вернувшись на грешную землю, я внимательно прислушалась к ответам, пытаясь продраться через жутко непривычный акцент.

Говорить пленнику пришлось независимо от желания. К грозному голосу Вессаэль добавил сложный жест — колданул что-то. Но полученные сведения все равно никакой полезной информации не несли. Какой толк можно извлечь из того, что зовут его Марк, а место это находится недалеко от лагеря шестого легиона Виктрис и называется… нет, без хорошей порции горячей каши во рту я это неспособна выговорить? Даже сьеррин слегка озадачился — редкое, надо сказать, зрелище. Остальные даны попросту ничего не поняли, видимо, для них латынь не была актуальна. А вот я кое-что придумала. Если мы сейчас в районе границы между Британией и Шотландией, да еще и во времена римского присутствия там, значит…

— Вессаэль, спроси его про Адрианов Вал, а то у меня фраза не складывается, — в моем голосе сквозила законная гордость за полученное образование. И она лишь усилилась после того, как он мигнул от неожиданности.

«Что, очередной сюрприз?» Впрочем, однозначно понять сьеррина было невозможно. Как всегда. А импровизированный допрос потек дальше. Через пару минут выяснилось, что упомянутый вал наш легионер знал, бросили строить его совсем недавно — лет пять назад, Адриан тогда как раз умер. И находится он ровнехонько в двух дневных переходах к северу отсюда.

Ну вот и все. Если этот мир близок нашему, в чем сомнений вроде не было, тогда и место, и время становились ясны. На вопросительный взгляд Вессаэля, не вполне, видно, сообразившего, что нам это дает, я, старательно пыжась, ответила:

— Время окончания постройки Адрианова Вала, насколько помню, 133 год нашей эры, значит, сейчас здесь должен быть 138. Два стандартных дневных перехода к югу от него — значит, Ассиль прав, и мы находимся там же, где были. Этого хватит для перемещения? — И гордо обвела взглядом притихших данов, наслаждаясь триумфом. Долго наслаждаться, увы, не пришлось.

— Хватит, — обыденным тоном согласился Вессаэль, — больше того, если ты готова поручиться за точность временной координаты, я даже могу попробовать…

Узнать, что именно он собирался опробовать, помешал жест насторожившегося хисстэ. Все замерли и… услышали тоже.

С той стороны, где по словам Марка был лагерь шестого легиона и куда утек третий римлянин, послышался все нарастающий клацающий звук. Я озадачилась — что бы это значило? А потом вдруг дошло. Похоже, «набегала» римская пехота, причем в немалом количестве. Я раньше читала, будто они производили изрядный шум, когда рысили в своих железных доспехах, а теперь выдался случай убедиться в этом самой.

Занятно, что ж за разведчик такой нам попался, если в столь рекордные сроки сумел убедить командование в необходимости послать массу народа в этот глухой угол? Уточнились у пленного. Оказалось, что дозором командовал офицер, да еще и родственник какого-то там дукса Артория Каста, в подробности мы не полезли, смысла не было. Именно он и побежал за подмогой, обнаружив в колдовских камнях «друидов». И чем, интересно, эти старички так насолили легионам, что подхватились по их души столь скоренько? Впрочем, значило это лишь одно — времени у нас оказалось много меньше, чем рассчитывали.

Услышали мы римлян раньше, чем увидели, но увиденное не понравилось нам тоже. Человек сто воинов, упакованных в кожу и жесть, с практически голыми ногами и руками, прикрытыми только поножами и наручами, с круглыми щитами и короткими мечами уже наголо, скорой рысью приближались к хенджу со стороны солнца.

Выяснять их намерения в наши планы не входило, тем более что координаты мы уже уточнили, а мертвый лучник взаимопониманию не способствовал. Поэтому Тавель быстро выбросил за пределы круга пленного, не забыв на прощание приложить того по затылку — в качестве благодарности за сотрудничество. В смысле, чтобы полежал некоторое время спокойно и не вздумал лезть, куда не просят, для его же пользы.

Мы вцепились в сумки и друг в друга, Вессаэль с помощью Суинни начал читать заклинание, повторяя, похоже, схему, что уже сработала однажды — сначала маленькая Сфера и потом перенос. Со стороны противника прозвенели первые спущенные тетивы, подтверждая мудрость нашего решения слинять поскорей, не уточняясь, зачем так спешат сюда эти достойные воины. Несколько стрел упали в траву, одна звякнула об алтарный камень, а последнюю, самую наглую, опять словил Тавель, решив, видимо, что та оказалась слишком близко от спины Суинни. Тот даже глазом на нее не повел, по горло занятый своим делом.

Она действительно оказалась последней — новый залп нас уже не волновал. Сьеррин сделал особенно затейливый жест обеими руками, и вокруг стеной встал уже привычный серый туман, отрезав нас от этих крайне недружелюбных людей. Опять мелькнула мысль — а что, интересно, видно сейчас с той стороны? Все как-то недосуг спросить об этом у данов, а сейчас мне явно не ответят. Прошло еще несколько минут заклинательного вокала, на этот раз без особых эксцессов — все-таки римляне не орки, магии мешать не умели, и…

Неяркое, почему-то чуть розоватое солнце освещало темно голубое, удивительно живописное с высоты птичьего полета море, а в нем два зеленых, полностью заросших лесом острова — один чуть в стороне, другой — совсем рядом, внизу, прямо под нами. Среди огромных деревьев дальнего из них, следуя полоске светло золотого, почти белого песка, растянулись редкой цепочкой несколько уединенных… дворцов? Нет, скорее все-таки больших домов с островерхими красными крышами и очень широкими неостекленными окнами, сложенных из светло-бежевого камня. Возле каждого — небольшой участок, расчищенный от деревьев и засаженный… нет, такие подробности было не разглядеть даже с моим новым зрением — все-таки слишком далеко.

Зато ближний остров просматривался почти весь. Небольшой, гораздо компактнее первого, он тоже был покрыт огромными старыми деревьями. Построек, если не считать едва различимых развалин, не наблюдалось, как и еще каких-либо следов цивилизации, но поручиться за то, что ничего подобного не скрывалось в листве, я не могла. Да, и еще, на дальней от нас стороне побережья виднелись какие-то камни, расположенные, кажется, по кругу. Очередные менгиры?

За те пару секунд, что мы зависли на высоте, взгляд успел сфотографировать на редкость много. А потом началось стремительное падение — силу тяготения, оказывается, еще никто не отменял. И на удивление типа «куда это мы попали?» просто не осталось времени. Валились вниз все так же кучно, не разжимая вцепившихся друг в друга пальцев, постепенно замедляя скорость и немного отклоняясь от вертикали — под возобновившийся речитатив Вессаэля. Сьеррин явно пытался что-то там поколдовать, чтоб мы не разбились совсем. А финишировали на этот раз в море, рядом с берегом — там закончилась пологая парабола, по которой нас спустил маг, видно, не без умысла. Глубина, достававшая по грудь, спасла от травм, но вымокли опять все. Складывалась, похоже, очередная милая традиция.

Как всегда не растерявшиеся даны быстро выловили и выбросили на берег наши поноски, не дав им утонуть, а я возблагодарила предусмотрительность Суинни, запаковавшего вещи, включая его бесценную аривеллу и мою сумку, в непромокаемые заклинания. Следом за багажом оказались на берегу и мы — кольчуги и тяжелое оружие не слишком подходили в качестве купальных костюмов. И едва все, запыхавшись, повалились на сухой теплый песок, как меня пробило на неудержимый смех. Нет, с ума я еще не сошла, по крайней мере, очень на то надеялась, просто наконец поняла, где мы. Это ж те самые данаайские острова! Вот что хотел сказать нам Вессаэль, когда его так некстати прервали — он собирался перенести нас не только в измерениях, но сразу и в пространстве — из одного места в другое. И у него получилось. Ну, почти.

Даны смотрели на это странное веселье сначала с недоумением, а потом с пониманием. Все, даже Тавель. Осознание того, что они дома, что все удалось несмотря на эти долбанные обстоятельства, отчетливо читалось на их лицах. А я смеялась даже не от облегчения, и не над всклокоченными, но все равно сохраняющими непередаваемо самодовольный вид данами. Я смеялась, как ни банально это звучит, от чистого и незамутненного восторга, ибо совершенно отчетливо поняла — этот чужой мир, внушавший такой страх, мне вовсе даже не чужой. Мы связаны. Он был мне нужен не меньше, чем я ему. Ощущения от него были… правильными, что бы это ни значило.

А потом я перепугалась, что могла и отказаться от всего этого, и смех перешел в тихие слезы.

«Та-ак, — начала я медленно приходить в себя, — вот только истерики мне сейчас не хватало». Встала, снова зашла по колено в воду и умылась, окончательно взяв себя в руки.

— Спасибо! — сказала я только одно слово, когда снова выбралась на берег.

И сказала, похоже, хорошо — прочувствовали все. Встали, отряхнулись, поправили вымокшие хвосты — в общем, постарались принять максимально торжественный вид, соответствующий моменту. Безуспешно, в общем, но не суть. Сьеррин церемонно вышел вперед и произнес с крайней серьезностью и так ценимым им пафосом, ритуальную, видимо, фразу:

— Мы рады приветствовать тебя на островах, скрытых от всех, кроме избранных.

Остальные даны столь же серьезно и церемонно поклонились, присоединяясь, надо полагать, к поздравлениям по случаю прибытия, отчего меня снова чуть на слезу не пробило.

— Но купание это все равно на твоей совести, — не удержался Вессаэль, — координаты времени оказались не точны, потому мы и финишировали в небесах.

Он только что язык мне не показал, все остальные признаки ехидной радости были налицо. А вот это уже что-то новенькое. Сей достойный муж, оказывается, не хуже некоторых умеет лихо портить высокий пафос момента, да еще и получать при том удовольствие от процесса. Ладно, проехали. Главное, что наконец-то мы были дома. Все мы, а не только даны.