Глава 24

Я с сомнением пригляделась к сложным хороводам, что разводили вокруг даны, и ответила, вызвав у него понимающую улыбку:

— Н-не думаю, что рискну повторить такое. Разве, что лет через пять, не раньше…

— О, этому вполне можно помочь. — Вессаэль как-то незаметно оказался рядом с нами, — Не возражаешь?

Возразить я просто не успела. Уже привычное секундное ощущение мягкого касания где-то внутри — и весь принцип построения затейливых танцевальных цепочек был у меня в голове. Готов к употреблению, так сказать. Ну раз так — пойдем и употребим. По назначению. И я отважно потащилась за бардом — закреплять на практике полученные знания.

Нахороводились мы от души, и за это время никто даже не попытался повыяснять со мной отношений. Сьеррин, змей, опять рассчитал все безупречно — благодаря танцам мы были на виду, и желающих рискнуть не нашлось. Снова столкнувшись с Авенелем, я дала ему свое согласие позировать, как и обещала Суинни, и выяснилось, что с сюжетом я угадала с точностью до наоборот. Изображать мне предстояло не униженную дикарку, а напротив, весьма почитаемую богиню плодородия.

Меня сначала озадачило, почему для этого не подходили их девы, а потом дошло — сиськи! В отличие от них, у меня они были. Третий размер в здешних условиях дефицита такого рода — самое то, чтобы символизировать собой плодородие. Забавно.

В общем, к обоюдному удовольствию, согласия мы достигли, и немного моего… э-э… «драгоценного времени» он получил. Кстати, как оказалось потом, времени это действительно отнимало не слишком много. Примерно раз или два в неделю скульптор кидал мне «телефон» и я делала ему визит, оседлав Теви. А куда было спешить вечному дану? Правда, немного напрягало, что вдохновение накатывало на него в любое время суток. И иногда приходилось вылезать из постели, чтобы пару часов, надев щекочущийся венок и завернувшись в слишком явное подобие занавески, побыть мудрой и всемогущей богиней. Но со временем между нами установилась такая взаимная симпатия, что я была готова для него и на гораздо большие жертвы…

Впрочем, все это было потом. А пока мы одними из первых сбежали с приема, чтобы как следует попрощаться с Ассилем. Уже на рассвете он отправлялся в свой клан на куэлле одного из многочисленных родственников. Кстати, о куэллах.

У морских право на корабль заслуживали так же, как право на дом в других кланах, и вот у них это формальностью не было — испытания проводили действительно серьезные. Но Ассиль сумел пройти их меньше чем за год. Полный и абсолютный рекорд. Он стал самым молодым из капитанов за всю их историю — вот вам и источник зависти к нему. Такое не прощают нигде и никогда, долго заставляя потом доказывать неслучайность успехов. И это не считая того, что он был правнуком Канриля, и со временем мог претендовать на титул «держащего руку». Что крайне мало нравилось Канасси.

Эти подробности я узнала от Суинни, потихоньку поведавшего их мне, пока все сидели в гостиной, вернувшись с праздника. И миссия, придуманная нами Ассилю, стала казаться уже куда более реальной. После сегодняшнего отлучения основного наследника, вполне логично было нарисоваться в клане запасному. Чтобы находиться поближе к главе в этот критический момент и проследить за своими интересами в той мути, которая сейчас заварится. Так что и предлог оказался вроде как не нужен. И ведь могло, могло сработать! Даже должно было!

На этой оптимистичной ноте мы и распрощались с «братишкой».

На второй этаж я поднималась в компании Вокэнни, оставив сьеррина внизу, раздавать последние указания внуку. А по дороге библиотечный дан чуть натянуто попытался завести со мной беседу:

— Вессаэль сказал, ты историк?

— Н-ну, в общем, да. — Не стала отпираться я.

— Так, может, сумеешь помочь мне прояснить кое-что? В хронологии.

— Да ты чего? Я ж не специалист! Моих знаний для каких-либо прояснений явно не хватит.

— Ну, раз так, не смею настаивать, лаэда.

И тут мне стало стыдно. В конце концов, почему не попробовать? Чем мы рискуем? Ввести в заблуждение историческую науку данов? Так ничего подобного у них вообще не было, судя по всему. И я решила не обижать хорошего че… дана, тем более, если интересовала его хронология — даты всегда прочно застревали в моей голове:

— Подожди, — сказала я уже в удаляющуюся спину, — мы можем хотя бы попытаться…

Обрадованный Вокэнни бодро потащил меня за собой — в библиотеку, не обращая внимания на слабое сопротивление. Вообще-то, я вовсе не имела в виду, что пытаться мы начнем немедленно. А едва впихнув меня в глубокое кабинетное кресло, потребовал уточнений в хронологии… данов!

«Ммать, вот ведь вляпалась. И опять из-за собственной глупости».

Но разобравшись, чего добивается от меня Вокэнни, слегка расслабилась — пожалуй, и впрямь, прояснить кое-что я смогу. Интересовало его, оказывается, время присутствия данааэ в Британии, и если хорошенько повспоминать археологию… А и начнем, пожалуй:

— Слушай, дату вашего переселения на эти острова можно определить довольно точно. Примерно в 3800 году до нашей эры… ээ… в общем, это такая специфическая шкала, начало которой…

— Я в курсе вашей системы отсчета — перебил меня Вокэнни, — продолжай.

— Ага, ну ладно… Так вот, примерно в 3800 году до Рождества Христова, в Британии появляются первые хенджи. В смысле круги из менгиров, стоящих камней. Это ведь должно быть ваше?

— Да, — согласился он.

— Правильно. А до этого там были лишь следы присутствия каких-то низкорослых племен, которые даже керамику делали крайне примитивную. Хотя… — я задумчиво поглядела на него и озадаченно потрогала кончик собственного носа, — насчет керамики: первые приличные ее образцы с плоским дном появляются только с 2800 года, опять же до нашей эры. Причем вроде бы ниоткуда, как будто эта культура пришла извне. И это самое «извне» не локализовали до сих пор, то есть место, откуда она могла прийти, еще не нашли… А ведь это больше похоже на ваше переселение, правда? Но тогда куда же мы денем предыдущую тысячу лет менгирного строительства?

— Все так, все именно так. Мы же не сразу всеми переселялись туда. До этого долгое время были только колонии.

— Лагеря с валами! — щелкнуло у меня в голове. — Еще одна диковинка, с которой наши археологи никак не придумают, что делать. Ага, ну раз так, все встает на свои места, и дату колонизации мы передвигаем на 2800 год до Рождества Христова, когда появляется та самая бороздчатая керамика с плоским дном, правильно?

В ответ оживленно закивали.

— Хорошо, с этим более-менее ясно. Теперь дальше. В 2400, четыреста лет спустя, там же появляется другая керамика — бикеры, или кубки, которую совершенно определенно соотносят с культурой кельтов. И приходит она с континента. Тут как раз никаких вопросов и загадок нет. Ну что, похоже на ваших дикарей из легенд?

— Несомненно! — в глазах дана прыгали чертики, он явно соглашался принять мою игру.

— Ну и ладно. Продолжим. Сосуществование этих двух культур длится лет двести, а затем, в 2200 бороздчатая керамика пропадает. Ан масс. В смысле, в основном. — Я слегка задумалась. — А не много ли двести лет для вашей войны с дикарями?

В ответ получила лишь пожатие плечами:

— Думаю, даже мало. Данааэ не позволили бы выпихнуть себя обратно без хорошего сопротивления.

— Н-ну… Раз так, вот тебе и время возвращения на острова. Кстати, тогда же начинают перестраивать и ваши хенджи, ориентированные, насколько я поняла, на струны. Теперь же их превращают в астрономические комплексы типа Стоунхенджа, переориентируя уже на светила. Кельты, похоже, были не такими уж и дикарями, просто у них были другие приоритеты…

Я еще раз задумчиво почесала кончик носа:

— Слушай, а почему ты не попросишь привезти книги? Наши, из-за Сферы? Там все это изложено нормально и подробно, а не теми обрывками, что вспомнила я.

— Книги? — он удивился, — ну, я не знаю…

Та-ак, замечательно. Он не знает! Ладно, надо будет сказать Вессаэлю, чтобы из следующего «похода за Сферу» привезли ему книг. А то ведь этот малахольный может и забыть.

Ага! Большей ошибки я не совершала, наверное, за всю свою жизнь. Во-первых, никаким малахольным Вокэнни не был. Наоборот, оказался весьма практичным и целеустремленным. А благодаря мне обзавелся еще и идеей фикс. Он приставал к сьеррину с «ненавязчивыми» напоминаниями по три раза на дню, пока тот не озверел вконец и не стал подумывать об организации специальной поездки, просто чтобы от него отцепились. И виновата во всем оказалась я.

Когда расстроенный в очередной раз Вессаэль попытался не по дански темпераментно предъявить мне претензии, я тоже не выдержала:

— Да не ори ты! Это тебе не подходит. И вообще, не понимаю твоего праведного возмущения. Почему вы не привезли ему этих книжек давным-давно, сами не догадались?

— Зачем? Чему вы можете нас научить?

— Н-да… От тебя, честно говоря, меньше всего ожидала услышать подобное! Уж кто кто, а ты должен был заметить, что мы тоже кое-что можем. Пусть даже и развиваемся в другом направлении… Вот скажи, в каком году ты был у нас в последний раз?

— В тысяча шестьсот сороковом, если не считать самого последнего.

— Эм… Да. — Большинство вопросов как-то сразу отпали, но зато родились новые. — И что, не сожгли вас там?

— Пытались.

— Ага, но вы бегали быстрее?

— Нет, просто нам на организацию аутодафе нужно меньше времени. — Сьеррин недвусмысленно прокатил по пальцам огненный шарик. Но убивать меня все-таки не стал, загасил.

— Ладно, проехали. Но неужели так трудно сейчас съездить на материк и купить ему несколько монографий? Инквизиция вроде кончилась уже. Впрочем, могу попросить Ассиля, пусть начинает отрабатывать свои высокопарные авансы с киданием жизни к чужим ногам.

— Не трогай Ассиля, я сам все сделаю. — скривился он.

— Вот и ладненько. Кстати, думаю неплохо взять и несколько учебников по всей нашей истории. Не детских, конечно. Ему это тоже будет интересно. Только не прихвати случайно фантастических романов, а то у твоего библиотекаря крышу снесет.

В общем, не повезло с этим сьеррину. Зато повезло мне. После нашего хронологического общения в библиотеке я стала желанным гостем. Любая информация, любые книги из этого богатейшего на островах собрания, были к моим услугам по первому же капризу. А в поиске информации Вокэнни творил настоящие чудеса. То ли ему помогала практически фотографическая память, то ли какие неизвестные или забытые боги, но больше получаса у него не уходило никогда и ни на что. Руны меня выучил читать тоже он, и без всяких магических заморочек. По собственной системе, что помогла мне справиться с ними дней за десять, не больше. Именно эти его чудеса навели меня на кое-какие мысли…

Через пару недель размышлений я решила, что стоит, пожалуй, поделиться ими и с Вессаэлем. Но разговор начала лишь тщательно проследив, чтобы нам никто не помешал. И с неожиданного для сьеррина вопроса:

— Не знаешь, из какого клана мать Вокэнни?

— Из воздушных, как и его отец, — озадаченно посмотрел тот на меня. — Он, кстати, довольно близкая родня мне по нему.

— Только по отцу? А по матери? — удивилась я, зная уже, что практически все даны одного клана так или иначе кровно связаны между собой.

— По матери? — он задумался, похоже, сообразив, чем вызваны мои сомнения и пытаясь что-то вспомнить.

Я не мешала.

— Подожди, — вдруг произнес сьеррин непередаваемым тоном, — а ведь его мать изначально не из наших. Она сменила клан.

Чего-то подобного я и ожидала. Что ж, будем копать дальше:

— А в каком она родилась?

— Н-не знаю.

— Думаю, что стоит это уточнить, — настаивала я.

— А в чем дело?

— Да так, возникла тут кое-какая идея относительно дара нашего библиотекаря. И, пожалуй, выскажу я ее не дожидаясь, прояснения ситуации с его происхождением. Не думаю, что это изменит что-либо принципиально.

Вессаэль был само внимание, и я продолжила:

— Есть у меня подозрение, что его дар связан с кланом хрустальных. Он прекрасно чувствует информацию и чуть ли не инстинктивно систематизирует ее, раскладывая по полочкам. Не знаю, понимает ли он сам, что другим это дается вовсе не так легко. Полагаю, копать дальше следует именно в этом направлении.

Что ж, можно было себя поздравить с очередным достижением. Рот сьеррин, конечно, не открыл — во многом уже и сам догадался, куда я веду, но все равно…

— Вессаэль, ну какого хрена, а? Где были твои глаза? Ты понимаешь, что шестой клан все это время был у тебя под носом? Без всяких дурацких пророчеств. Ну как можно было не догадаться? За семьсот-то лет?

— Такие связи видишь только ты, — прервал он меня. — К тому же я так привык к нему, что… Короче, со стороны, похоже, это заметнее.

Сьеррин встряхнулся и принялся развивать бешеную деятельность. Для начала кинул несколько «телефонов» старичкам из своего клана, пытаясь выяснить, кто и что помнит о происхождении Риэссиль, матери Вокэнни. У нее самой, к сожалению, спросить было невозможно, оба родителя библиотекаря давно ушли за грань.

В результате переговоров мы узнали только одно — почти никто ничего не помнил. Но вроде были кое-какие намеки на солнечных… Что ж, пришло время и мне включаться в работу. Связались с Авенелем. Не прошло и получаса, как он, подняв на уши чуть ли не весь солнечный клан, и даже не спросив у своей «богини», зачем мне это нужно, сумел выяснить, что таки да, выросла она у них. Но только выросла. А вот где родилась, не узнает уже никто и никогда. Риэссиль оказалась подкидышем, подобранным в Войну Кланов. Тогда еще и не такие истории случались, времена были смутные и страшные.

Что ж, насчет «никто и никогда» скульптор, похоже, погорячился. Я знала. С почти стопроцентной уверенностью. Хрустальные, разумеется, кто же еще? По большому счету я знала это и до начала нашего расследования.

Вот так мы и сидели со сьеррином, пялясь друг на друга и боясь поверить в собственные выводы. Наконец Вессаэль тряхнул своей белой гривой, прогоняя наваждение:

— Знаешь, — начал он, — иногда я думаю, что уже все, ты никогда больше не сможешь меня удивить. Я готов ко всему. Но ты умудряешься проделать этот фокус снова и снова. Как?

— Кто бы мне самой рассказал. Я вон себя всю жизнь знаю, и то не в курсе. Лучше скажи: что мы теперь делать-то будем?

— В смысле? Говорить или нет об этом Вокэнни?

— Ну да. И остальным тоже.

— Думаю, пока подождем, — выдал Вессаэль после долгого раздумья.

— Соображения те же, что и в отношении меня? — уточнилась я.

— Да.

— Ладно, могу согласиться. Хотя библиотекаря жалко. Он все-таки не слишком счастлив, ведя такую жизнь.

— Не думаю, что нам удастся действительно долго скрывать эти новости. А месяцем больше или меньше — для него уже не принципиально. Он живет так почти семьсот лет.

Пришлось опять соглашаться.

— Кстати, — сменил он тему, — уже начинают возникать вопросы, почему ты до сих пор не вошла ни в один из кланов. Как бы не начали догадываться о настоящих причинах.

— Ох, Вессаэль, ну придумай им что-нибудь. Например, что я войду в клан мужа, а поскольку я его еще не выбрала… В конце концов, кто из нас интриган с полуторатысячелетним стажем?

— Иногда я думаю, что ты, — ответил он на полном серьезе.

— Ладно, хватит, на такие комплименты меня уже не купишь.

Прошло время, когда я впадала в ступор от подобного.

— Ну, если ты считаешь это комплиментом… — сьеррин молча поднял лапки кверху и поспешил удрать, оставив за мной поле боя. Мелочь, а все равно приятно.