Глава 23

Домой добрались без происшествий, никого по дороге не встретив — остальные данааэ все еще галдели в зале. Тут же всеми засели в гостиной и принялись проводить очередной «военный совет».

Через пару часов предстояла новая голгофа — то бишь еще одно посещение торжеств, их уже неофициальной части, и деваться от этого было некуда. Мало того что еще одно наглое пренебрежение традициями с моей стороны могли воспринять уже в не столь веселом ключе, так еще и мысли нельзя было допустить, будто я испугалась. Иначе все наши с трудом добытые победы мигом превратятся в пшик, а так радовать морских никто не собирался.

Поэтому сейчас следовало четко продумать линию моего дальнейшего поведения. То, что я оказалась в состоянии фактической войны с морским кланом, никакого сомнения, увы, не вызывало. Впрочем, к этому все шло с самого начала нашего с ними общения. Поражала лишь скорость, с которой развивались события. Как мило заметил Суинни, времени я зря не теряла.

Да уж, через пару минут после своего появления в «свете» умудриться лишить статуса и титула официального наследника морского клана, что и произошло, когда Лавириэль сломала его лаири — это надо было очень постараться. Хотя и заноситься особо не следовало — от меня здесь мало что зависело. Эту роскошную яму морские выкопали себе сами. Не рассчитывали же они всерьез, что я утрусь и пойду дальше? Разумеется, нет. Но удивляло не это. Удивляла скорее ничем не обоснованная ненависть с их стороны, чуть не с первой минуты моего появления здесь. Кстати, этот вопрос уже давно требовалось прояснить:

— Ассиль, а ты, случайно, не в курсе, чего это все ваши на меня так взъелись? Есть какой-то весомый повод? Все морские, ну, кроме тебя, конечно, едва увидев, тут же начинали смотреть на меня как на личного врага. Что за дела?

Даны замерли, обдумывая этот взгляд на проблему.

— Действительно, — первым пришел в себя Суинни, — похоже, так и есть.

— Тоже давно хочу спросить, что там у вас происходит? — затребовал объяснений от внука сьеррин.

Тот, пораженный не меньше остальных, лишь плечами пожал — мол, ничего такого он не знает.

— Что ж, получается, выход у нас один. — Вессаэль продолжал задумчиво его разглядывать. — Придется тебе пожить в клане и попытаться хоть что-то выяснить.

— Только надо будет сделать вид, — вмешалась я, обращаясь уже прямо к «братишке», — что до меня тебе никакого дела нет. Вроде как ты свое поручение выполнил, Вессаэля, куда он хотел, свозил, а дальше тебе до всей этой истории как до лампочки. Иначе, боюсь, ты ничего не узнаешь. Короче, полная конспирация.

Ассиль явно не понял, что это я такое напоследок сказала, и напрягся — столь радикальные термины для данов были не сильно актуальны.

— Ну, то есть никаких визитов сюда, никаких встреч, никакого общения, — попыталась я прояснить свою мысль. — Постарайся вообще как можно больше откреститься от всех идей Вессаэля разом. Может даже придумай какой-нибудь повод для ссоры.

Морской понятливо кивнул. А вот Равенель неожиданно поднялась и молча, не говоря ни слова, выскочила из комнаты. Вот это да! Удивила она меня, ничего не скажешь. И Ассиль, сделавший вид, что ничего особенного не произошло, тоже удивил. Зато все остальные поняли эту демонстрацию прекрасно.

Так вот от кого, оказывается, сбежал вчера на вечеринке наш морской красавчик. А я-то, выходит, все совсем неправильно поняла. Но как девочку-то жалко! Интересно, она знает, насколько все безнадежно? Или надеется еще? Хотя что за дурацкий вопрос? Надеется, конечно. А иначе чего бы тогда ей так огорчаться от невозможности видеть свой «предмет»? Ох, боюсь только, что надеждой тут и не пахнет. Я могла собственную голову прозакладывать — никакой «взаимосвязи» между ними не видно ни сейчас, ни в будущем. Но и становиться советчиком в этом деле тоже не хотелось — лазить в личные проблемы данов меня отучили накрепко. Так что пусть сами разбираются, уж как привыкли…

Внезапно входная дверь распахнулась, и в нижнюю гостиную, где мы так вольготно расположились, вошла… Лавириэль! Вот уж чего совершенно никто не ждал, даже Вессаэль.

Все повыскакивали из кресел, демонстрируя почтение, любовь и прочие подходящие к случаю чувства. С разной степенью интенсивности, конечно, но весьма активно. Разумеется, вскочила и я, снова оказавшись лицом к лицу с прекрасной даной.

— Давай уж все-таки познакомимся. — Глядела лесная абсолютно серьезно, но вот голос… Что-то в нем определенно было…

Я, вспомнив наконец о хороших манерах, попыталась изобразить нечто вроде реверанса, удивив им не только ее. Это в штанах-то! Да уж, сильны в нас стереотипы сказочного детства.

— Инна, — представилась я, с трудом выпутавшись из собственных ног.

— Да? А я слышала, что тебя зовут Инесса. — Лавириэль чуть склонила голову набок.

Ммать! И кто же, интересно, заложил меня ей? Вессаэль? Или морские? Ладно, не суть, выкручиваться все равно мне:

— И так тоже, но лучше Инна, — попыталась я замять скользкую тему.

— Не стоит переживать по этому поводу, — она вдруг стала абсолютно серьезной, — я не настолько люблю власть, чтобы это хоть как-то могло меня задеть. Пытаться управлять нашими кланами, все равно что пытаться управлять стаей стрекоз — та же морока, и тот же результат.

Н-да… печально, конечно, но даны читали меня на раз-два, как нечего делать. И чуть ли не все.

Но если честно, гораздо больше этих неожиданных откровений, меня интересовало сейчас, как поведет себя Суинни. Да простится мне столь жестокое любопытство. Я ненавязчиво бросила взгляд в его сторону, но осталась разочарованной. Ни прятаться по углам, ни наоборот, жадно пожирать глазами предмет своей страсти, бард не начал. Просто стал абсолютно непроницаемым, разом утратив всю свою теплоту. Как Тавель при встрече с врагом. Да так оно, наверное, и было, его чувство — его враг.

Силен бродяга! Но я все-таки сомневалась, что многомудрые даны вокруг совсем ничего не замечали. Вероятность этого была не слишком высокой, несмотря на героические усилия барда. По крайней мере, ставить на такое я бы не стала.

Лесная, словно не замечая моих маневров, продолжила, резко сменив тему:

— А не расскажешь, как ты все это устроила? Там, в Зале Совета?

— Что устроила? — опешила я.

— Ну, эти ваши перевзгляды с полным пониманием в результате. Мы же защищены от внушения, такое просто невозможно.

Черт, она действительно подозревает, что я гипнотизирую данов? На полном серьезе? И ведь заметила же! Вот только как объяснять, когда я и сама не вполне понимала, что сделала.

— Н-ну не знаю. Если не внушение, тогда остается только личное обаяние, — буркнула я растерянно.

— Что? — теперь черед растеряться настал владычице. Нет, все-таки умела я достать данов. Даже таких.

— Хотя… — она вдруг стала совершенно задумчивой, — обаяние, говоришь? Значит, именно с его помощью ты заставила меня лишить лаири одного из лучших морских?

— Я заставила?!

— Ладно, — усмехнулась она, — Канасси сам это заслужил. Никто не давал ему права говорить от моего имени!

Что ж, позицию в этом деле она обозначила более чем внятно. Несмотря на прозрачные намеки про ненужность власти, сейчас владычица говорила так, словно пыталась оградить эту власть от других. Забавно.

Вессаэль тем временем решил усадить жену, ненавязчиво подталкивая к креслам. Меня он тоже туда подпихнул, так что возле этой мебели мы оказались опять вместе. Возникла легкая суматоха, которую усугубили еще и Ассиль с Суинни. Морской решил, что ему пора откланяться и начать готовиться к отъезду, а солнечный собрался ему в этом помогать. Вессаэль тоже пошел с ними, раздавая последние напутствия и указания прямо на ходу. В общем, усесться мы так и не успели, а в разговоре повисла пауза. Чувствуя себя не особо уютно, я отвела глаза и с сочувствием провожала слишком прямую и жесткую спину уходящего Суинни.

— Что, жалеешь барда, влюбленного в королеву? — Голос Лавириэль прозвучал совершенно безмятежно. — У нас это тоже очень распространенный сюжет для баллад.

Резко обернувшись, я не поверила своим глазам — она улыбалась! Нет, вы уж меня простите, но смеяться над этим…

— Только в большинстве случаев не таких трагических, как у вас.

Я едва не уселась от неожиданности. Это что она сейчас тут сказала? Может, я просто чего не так поняла? Да нет, все так — следующие слова лесной не оставляли места для сомнений:

— Чем горше ему сейчас, тем слаще будет потом.

Все-таки я плюхнулась в кресло. Раньше владычицы! Ну да какие мелочи, по сравнению с тем, что сейчас происходило на моих глазах.

— А как же сьеррин? — ошалело спросила я, пока она с достоинством усаживалась рядом.

— С ним мы уже все обсудили, и на празднике Середины Зимы об этом объявим, — отмахнулась она.

Праздник Середины Зимы… Время подведения итогов. Время, когда рвут все старые и отжившие связи. Что ж, понятно, чего они там обсуждали.

— Так, может, сказать об этом Суинни? — я все-таки не удержалась, чтобы опять не влезть в чужие личные заморочки. — Он же страдает, причем всерьез. И, подозреваю, от своего мнимого предательства Вессаэля даже больше, чем от неразделенной любви.

— Ни в коем случае! — почти испугалась лесная. — Я сама это сделаю. Когда придет время.

Кого-то она мне сейчас сильно напоминала. Может, одну давнюю подружку? «Что ж, — я усмехнулась солидарно, — в таком случае сильно не завидую барду. Отработают его по полной! До обмороков в нужных по сценарию местах и дыма из ушей. А вот потом уже можно будет и позавидовать».

И тут до меня дошла вся абсурдность ситуации. Буквально через десяток минут после знакомства, я сижу и с пониманием обсуждаю подробности личной жизни владычицы. Ну чистый же сюр! Чего ради меня удостоили такого?

Похоже, Лавириэль действительно умела читать на моем лице не хуже сьеррина. В очередной раз она расшифровала меня сходу. Я даже додумать еще не успела, а она ответила:

— Знаешь, с тобой забавно. Я ведь забыла уже, каково это, разговаривать с кем-то просто так, без масок. И вспомнить об этом оказалось приятно… и поучительно. Начинаешь лучше понимать идеи, раньше казавшиеся странными.

Н-да, вот вам и ответ. Я ее развлекаю! Интересно, шут женского рода это ведь шутиха? Или оригинальнее будет шутовка?

Но владычица мне определенно нравилась. Очень. За всем этим нарочитым спокойствием угадывались такая сила и цельность натуры, что просто оторопь брала. Женщина, единственная на островах позволяющая себе смеяться — подобное говорило о многом. Это вам не бледная тень типа Равенель.

— Кстати, — прервала мои размышления Лавириэль, — наряд у тебя, конечно, впечатляющий, но вечером его все-таки придется переодеть.

«Та-ак, замечательно! О мужиках поговорили, теперь поболтаем о тряпках. О чем же еще разговаривать двум дамам в приватной, так сказать, обстановке?»

На этот раз лесная не сумела угадать причину моей растерянности, и поняла все неправильно:

— Не думай, будто я действительно оскорбилась, как заявил Канасси. Наоборот, очень оценила, как ты встряхнула наше болото. Но появиться утром и вечером в одном и том же — здешние сплетники тебе этого не спустят, поверь.

— А, понятно. Что ж, кое-какой запас в этом плане у меня есть, — утешилась я.

— Разрешишь посмотреть? — разгорелись глазки у Лавириэль.

Все-таки хорошо, что я не успела встать из кресла. Пришлось бы падать обратно — от хохота. Не знаю почему, но именно это стало той самой последней каплей, что довела меня почти до истерики. Лесная наблюдала за представлением с неприкрытым интересом, по обыкновению чуть склонив голову набок.

Веселье разогнал сьеррин, явившийся на шум. Посмотреть бедной владычице не дали — погнали выполнять скучные обязанности по организации «банкета». Меня, впрочем, погнали тоже — готовиться к нему. Переодеваться, короче. Но особого азарта уже не было. Такого фурора, как утром, мне не произвести, даже явись я туда голой и в перьях. Так что и напрягаться особо не стоило. А потому я просто перелезла в оставшееся вечернее платье — жемчужно-серого цвета, и нацепила аквамариновый гарнитур, специально под него прихваченный из дома. Кстати, камушки в нем были ну точно в цвет глаз сьеррина. В общем, выглядело все это более-менее традиционно.

Единственную шалость, что я себе позволила — собрать волосы в «мальвинку», сильно напоминающую мужские прически данов. Если бы я уж совсем ничего не отчебучила, народ мог просто не понять. Обидятся еще за свои обманутые ожидания. А обиженные даны — то еще удовольствие…

Не обиделись. И мой вид, и мое поведение всех вполне устроили. Ну, почти всех.

Едва появившись на «приеме», наша компания, конечно, привлекла к себе внимание. Но как только народ убедился, что основная цирковая программа отыграна мной еще утром, и больше никаких номеров я откалывать не собираюсь, интерес довольно быстро угас сам собой. «Мушкетеры» же, в свою очередь, тоже поняли, что бросаться на меня с острыми предметами никто не собирается и потихоньку рассосались по своим делам. А я оказалась предоставлена самой себе, чему только обрадовалась. Хотелось как можно незаметнее влиться в эту блестящую толпу, ощутить ее изнутри, почувствовать себя ее частью.

Снова вооружившись кубком с каким-то напитком, я потихоньку стала лавировать между группками гостей, занятых привычным для себя делом — попытками развеять скуку за счет других. И стараясь разобраться в своих не совсем понятных ощущениях, навеянных, несомненно, даром. С одной стороны, даны выглядели совершенно самодостаточными и спокойными, но с другой… Нет, определенно, злая язвительность, так часто вспыхивающая в их разговорах, к холодной вежливости никакого отношения не имела и сочеталась с ней не очень. К_н_и_г_о_е_д_._н_е_т

И вообще, все это великосветское собрание производило какое-то крайне неустойчивое впечатление. Непонятно, на чем держится их пресловутое спокойствие? Не на скуке же, в самом деле? Было похоже, что оно готово рухнуть от любого неосторожного движения, потому как надоело уже и им самим. А чего ж тогда не рухнуло? Непонятно. Но обнадеживало. Сильно обнадеживало.

Может, Вессаэль все-таки прав, и мне удастся каким-то образом подтолкнуть события? Просто как внешнему, постороннему для них фактору? И для столь неустойчивого равновесия хватит одного моего присутствия, чтобы сдвинуться? Вопрос лишь в том, не ошибался ли сьеррин? Нужно ли это движение данам на самом деле? Хотя… лишним оно всяко не окажется, по крайней мере, позволит им развеять свою неизбывную скуку…

Размышления были прерваны вульгарно и грубо. Тихий голос, раздавшийся у меня над ухом, сильно напоминал змеиное шипение. Кэрлинн, чтоб его…

— Замечательное представление ты сегодня устроила. Знаешь, раньше при наших нессах служили шуты. И я знаю, кто мог бы справиться с этим сейчас.

Да что ж такое? Опять! Я для этих морских как мулета для быка, что ли? Решил поиграть на моей территории и начать хамить в лицо? Ну давай, поиграем:

— Я тоже знаю. И даже готова соорудить тебе при случае колпак с бубенчиками, — начала я, но заметив собирающихся вокруг зрителей, резко, так что шпильки взвизгнули на мраморе, развернулась и поспешила убраться с этой арены. — Но не сегодня. Обождешь пока.

Сейчас я мечтала только об одном — чтобы от меня, наконец, отцепились. Хватит уже образцово-показательных скандалов, репутация и так держалась на честном слове. Да и остроумие на сегодня заканчивалось. Дальше пошло бы откровенное хамство, демонстрировать которое совершенно не хотелось.

Неожиданно почувствовав чью-то руку на плече, я обернулась, готовая давать очередной отпор, и наткнулась на взгляд очень светлых зеленоватых глаз, смотревших внимательно, но при этом отстранено. «Тот самый скариэ, который утром стоял рядом с Лавириэль, глава солнечных, кажется».

Я на полпути остановила руку, готовую смести чужое прикосновение, но дан все равно понял, и поспешно убрал пальцы с моего плеча. Черт, он что, подумал, будто я сейчас кинусь на него врукопашную? Смешно. Впрочем, происшествие явно пошло лаэду на пользу, убрав из глаз лишнее равнодушие.

— Извини, я просто хотел представиться, — прервал он мои несвоевременные размышления. — Авенель, скариэ клана солнца.

Пока дан склонялся во всех положенных по протоколу расшаркиваниях, я сумела прийти в себя окончательно. И что же, интересно, могло понадобиться от меня э-э… «Авенелю, скариэ клана солнца»? На просто любопытствующего он не походил.

Дан тем временем закончил с ритуалами и снова уставился на меня как-то слишком уж пристально. Изучающе. Такой взгляд подошел бы портному, привыкшему на глазок снимать с вас все размеры. «Стоп! Нет, не портной, конечно. Скульптор. Вспомнила, Суинни говорил что-то такое».

— Инна, — наконец сподобилась представиться и я, нарушив затянувшуюся паузу, — могу я послужить уважаемому лаэду?

— Как ни странно, да, — запредельное равнодушие, так поразившее меня утром, все-таки рассталось на минутку с бледно-зелеными, словно нефритовыми глазами, сменившись… да уж, много чего там сменилось, пока он разглядывал мое обалдевшее лицо.

Дело в том, что фразочка насчет «послужить» была насквозь ритуальной, и отвечать на нее следовало тоже строго по протоколу, а не подлавливать на ней неопытных дикарок. Дан поступил, мягко говоря, нечестно, и я уже совершенно не представляла, как дальше себя с ним вести. И вообще, что за услуги могли ему от меня понадобиться?

— Я хотел попросить немного твоего времени. — Не замедлил пояснить он, окончательно запутав ситуацию.

— Зачем? — не сдержалась я.

— Чтобы позировать мне. Для одного очень давнего замысла. Да, очень давнего. Слишком долго мне не встречалась натура, подходящая для него.

— Э-э, лаэд, а можно подумать над вашим крайне лестным для меня предложением? — Еще не до конца разобравшись в происходящем, я решила взять небольшой тайм-аут.

— Разумеется, лаэда, разумеется. Я подожду. Чуть раньше, чуть позже — разве теперь важно…

Словно что-то щелкнуло у него в глазах, и они снова налились тоской. И дан удалился, еще раз склонившись на прощание, а меня оставив в крайней задумчивости. Н-да, без совета Суинни тут не обойтись. И я пошла разыскивать барда, по пути раздумывая над тем, что солнечный оказал мне большую услугу, сам об этом даже не подозревая — спугнул Кэрлинна. Похоже, обнаружив удравшую жертву в столь высоком обществе, морской решил оставить меня в покое, от греха…

Суинни я, конечно, нашла, хоть и не сразу. За это время праздник, протекавший по каким-то своим внутренним законам, не слишком отличавшимся от наших, дошел до стадии танцулек. С трудом лавируя между затейливыми хороводами, я добралась, наконец, до барда, только что закончившего петь, распугала восторженных почитателей и потребовала совета. Его приговор оказался однозначен:

— Разумеется, соглашайся, и думать нечего. Он же гений! Да таких, как он…

— Ладно, не кипятись, — притормозила я солнечного, — если так, то попозируем, нам не трудно. Даже если это будет эпическая сцена забивания камнями грязной дикарки. С благородными данами в роли забивающих, естественно.

Бард хмыкнул:

— Слушай, не пойму, ты что, действительно не обижаешься на дикарку?

— На обиженных у нас воду возят, а у меня другие планы на жизнь.

— Я же серьезно, — попытался приструнить меня он.

— А если серьезно, то скорее, наоборот, нахожу это весьма полезным. Удобно, знаешь ли, иметь маску дурочки, за которую в случае чего можно спрятаться. И выдать оттуда чуток неожиданных люлей. Согласись, это срабатывало, и не раз.

— Срабатывало, — послушно кивнул он, — но не до Падения же такое будет продолжаться? В конце концов, даже самые упертые поймут: их просто водят за уши таким образом.

— Да, — с нескрываемой грустью согласилась я. — Поймут. К сожалению. Но поскольку поделать все равно ничего нельзя, то будем пользоваться насколько хватит, а там придумаем что-нибудь еще. Кстати, маска слишком умной помогает иногда не хуже. Там, правда, свои нюансы…

— И почему мне становится стрррашно? — улыбнулся Суинни.

— Вот уж не знаю. — Ответила я ему в тон. — Но ты не бойся, я добрая, даже если немного дикая.

— Ага, ну раз так, может, потанцуем? — пригласил бард.