Глава 29. Ева
Что он еще задумал? Куда меня потащит? Не удивлюсь, если в какой-нибудь парк на лавочку. У него же вторым или третьим пунктом шел секс в общественных местах.
Какими славными были эти четыре дня, но они прошли.
Каждый раз после Игнашевского я чувствую себя выжатым лимоном, он точно вампир, который питается жизненной энергией. Вот и Олю иссушил досуха, теперь за меня принялся. Но я должна выполнять его указания. Так что, собираюсь и отправляюсь в гостиную. Яна нахожу одетым и нереально довольным.
- Едем, - кивает мне на дверь. - Туда надо попасть засветло.
А мне ни смотреть на него не хочется, ни тем более разговаривать с ним. И, честно говоря, это ужасно, ведь такими темпами я сломаюсь куда быстрее сестры. С этим зверем рядом мне плохо и мучительно хорошо. Увы, это так. В его руках моё тело ведет себя неадекватно. Возможно причина в страхе, я постоянно боюсь, что мне сделают больно и когда этого не происходит, наступает расслабление, а следом радость и удовлетворение. И это ненормально. Но я знала на что шла.
Рука тем временем начинает откровенно болеть. Еще Игнашевский садится сзади вместе со мной, час от часу не легче, ей богу. А минуту спустя берет за руку.
- Все еще болит?
- Да. Видимо скоро похолодает, - отворачиваюсь к окну, за которым все такое охристо-золотистое.
- Ясно. Как так случилось?
- Что именно?
- Перелом.
- Неудачно с крыши упала.
- С крыши? - смотрит на меня с удивлением.
- Ну да, в детстве я частенько гостила у бабушки в деревне. Дом у нее был одноэтажный, крыша местами пологая. Вот мы с, - и аж язык себе прикусываю, - подругами любили туда лазить, чтобы поживиться соседской вишней, та ветками как раз нависала над крышей. Сладкая была… вишня. В отличие от нашей.
- И что случилось в итоге? - надо же, усердно делает вид, что ему интересно слушать мои россказни. Зачем только? В договоре о таком не было ни слова.
- Поскользнулась на луже и слетела. Падать было невысоко, но так уж вышло, что упала на руку. В итоге открытый перелом, больница и все прочие «прелести».
- Геворг, - переводит взгляд на водителя, - в ближайшую аптеку заскочи.
- Зачем? - смотрю на своего мучителя.
- Куплю тебе обезболивающее. Зачем мучиться? Тебе ортопед что-нибудь еще прописал кроме витаминов для костей?
- Ян, у меня все нормально.
- Я разве об этом сейчас спросил? - и опять этот зловещий тон, жуть.
- Сказал, что нужно чаще бывать на солнце, заряжаться витамином Д, а еще посоветовал ванны с морской солью и лечебную гимнастику. Всё.
- Вот так и надо отвечать, Краснова, - а руку так и не отпускает. Вцепился в неё как питбуль.
Вообще, есть в облике Игнашевского что-то от бойцовой собаки. Такой же взгляд, вроде спокойный, но дай команду фас, тут же набросится. Не люблю собак за исключением золотистых ретриверов.
- Куда мы едем? - хочу забрать руку, но, как и предполагала, эта собака только сильнее сжимает пальцы.
- В одно очень интересное место. Наберись терпения и прекращай уже трястись.
- Это место будет связано с… с сексом, - еле выдавливаю из себя последнее слово.
- А ты бы хотела? - ехидно ухмыляется.
- Нет.
- Вот и хорошо.
Для тебя, урод, может и хорошо. А для меня… Однако после обезболивающего действительно становится легче. Злоупотреблять, конечно, нельзя, но в моменты сильной боли можно. Только вот следом на меня нападает сонливость. Как не вовремя. И через полчаса я уже не в состоянии с собой бороться, а чтобы не завалиться на сидение, приходится припасть к плечу питбуля.
Когда же открываю глаза, понимаю, что машина стоит, водителя нет, но есть Игнашевский, на плече которого я так и лежу. А он сидит, смотрит в окно, дышит спокойно, хотя в руках чувствуется напряжение.
- Мы приехали? - выпрямляюсь, растираю шею.
- Угу, полтора часа назад.
- Извини, - хоть бы только не последовало наказания.
- Ты готова идти?
- Да, готова, - а перед тем как выбраться из машины, заглядываю ему в глаза, - спасибо.
Вдруг он в секунду меняется в лице, ощетинивается, после чего хватает меня за талию и усаживает к себе на колени. Но дальше ничего не происходит. Мы просто сидим, смотрим друг на друга. Хотя нет, кое-что все-таки происходит - Ян осторожно гладит меня по спине, пояснице.
- Куда ты меня привез? - прошу, перестань на меня так смотреть, отвернись, закрой глаза, или просто выдай свою фирменную ухмылку, стань собой.
- К бабочкам, Ева, - и касается лица. - Не умеешь ты получать сюрпризы. Ладно, идем… Надеюсь, они не передохли, пока ты тут спала.
Ничего подобного! Я умею получать сюрпризы. Но не от такого волкодава как ты. И вообще, к каким еще бабочкам?
Скоро оказываемся напротив огромного особняка, что стоит за высоченным забором из белого кирпича. Ян подходит к калитке, звонит в домофон:
- Это я, Лёх, - произносит с ленцой в голосе. - Прости, задержались.
Тотчас слышится писк, и дверь открывается. А мне все равно не по себе. Чей-то частный особняк за семью печатями посреди закрытого коттеджного поселка. Какие-то бабочки. В голове меж тем крутится черти что, а ладони потеют, да и сердце неприятно ухает в груди.
Но внутренний двор выглядит вполне приветливо. Все еще зеленая лужайка перед домом исчерчена ровными дорожками, вдоль которых стоят необычные скульптуры - полуобнаженные девушки с бабочками на руках и головах. А через несколько минут появляется, так понимаю, хозяин. Мужчина с виду чуть постарше Яна подходит к нам, одаривает сдержанной улыбкой:
- Привет, - жмет руку Игнашевскому, - уж кого-кого, а тебя не ожидал увидеть. Добрый день, - кивает мне, - Алексей.
- Ева, - пытаюсь казаться не слишком перепуганной.
- Что ж, - с неким любопытством и одновременно удивлением смотрит то на меня, то на Яна, - идемте.
И ведет нас за дом, где глазам открывается нечто невероятное. Множество стеклянных теплиц. Некоторые кубической формы, некоторые сферической, а главное, некоторые из них соединены между собой такими же стеклянными переходами. Тут-то до меня доходит, о каких именно бабочках шла речь. О самых натуральных! Однажды я была в подобном месте - на ВДНХ в Баттерфляриуме.
Мы подходим к двери в одну из оранжерей.
- Прошу, - открывает ту Алексей, - наслаждайтесь. При входе найдете фрукты, можете покормить моих подопечных. Не пугайтесь, - обращается ко мне, - если сядут на вас, это нормально. Кричать, размахивать руками не нужно. Они посидят и потом сами улетят. Понадобится помощь, зовите.
На что Ян кивает, после чего снова берет меня за руку и заводит в оранжерею. В небольшом предбаннике я вижу столик, на котором лежит тарелка с нарезанными фруктами. Тут каких только нет, что самое интересное, почти все экзотические. Тогда беру одноразовую тарелочку, накладываю в нее разных кусочков.
- Смотрю, в курсе, - складывает руки на груди.
- Да, я однажды была в Доме бабочек. На ВДНХ.
На что он как-то недовольно кривится. Интересно почему? Хотел удивить? Или я должна была изобразить удивление? Обалдеть от восторга? Но извини, Ян, не обалдела. Хотя, чего греха таить, на бабочек посмотреть хочется. И раз уж здесь частная оранжерея, то, скорее всего, коллекция насекомых будет побогаче. Вообще, сестра часто водила меня в театры, музеи, галереи, нам удалось много где побывать на многое посмотреть. Везде мы были вместе… И сердце сейчас же сжалось, заныло. Но все, хватит кукситься, надо постараться отвлечься, отдохнуть.
Однако Ян однозначно приуныл, вернее, разозлился. Уныние - это не его состояние, вот злость, раздражение - да.
Для начала мы прошли в просторную теплицу с купольной крышей. Здесь было влажно, тепло и очень зелено. Этакие мини-джунгли с порхающими с ветки на ветку, с листка на листок бабочками самых разных размеров и окраса. И одна темно-синяя красотка размером с ладонь тотчас приземлилась мне на голову, следом за ней вторая желто-черная на плечо, а третья в крапинку - в тарелку с фруктами. На Яна тоже опустились несколько. Правда, он и бровью не повел.
- Нравится? - спросил спустя пару минут, когда меня уже практически облепили эти крылатые создания.
- Миленько, - все-таки осторожно смахнула одну нахалку со своего носа. - А тебе идет, - смотрю на то, как две оранжевые бабочки комфортно разместились на лбу Игнашевского.
- Ты тоже ничего.
- Зачем все это? - слегка взмахиваю волосами, и все бабочки разом взмывают вверх.