Глава 37. Ева

Господи! Смотрю на огромное напольное зеркало напротив кровати. И все бы ничего, если бы не то, что разместилось в полуметре от пола на этом самом зеркале. Силиконовый агрегат телесного цвета на присоске. Я так и застыла, глядя на это орудие, но в реальность меня вернули руки Игнашевского. Он подошел со спины, обнял, прижал к себе.

- Ты начнешь с него, - прошелся пальцами по предплечьям, затем спустился к рукам, пропустил свои пальцы через мои.

- Что потом? - не знаю зачем, почему, но откидываюсь головой ему на грудь. Видимо причина в усталости или нежелании видеть все это.

- Потом я присоединюсь, - и подтолкнул меня к чертовому зеркалу. - Встань на четвереньки, Ева.

Оказывается тут и ковер есть, надо же. С испугу даже не заметила.

Скоро ноги утопают в мягком густом ворсе. А я все смотрю на себя в отражении, смотрю и не верю, что это я. В откровенном белье, в ошейнике, с волкодавом за спиной, который возбужден до предела, который хочет меня. Теперь я знаю, как выглядит Ян в состоянии сильного возбуждения. Он похож на затаившуюся перед броском пантеру. Такой же огромный, темный, дикий и ужасно голодный. И вдруг весь страх исчезает.

- Что? - ловит мой взгляд на себе.

- Помоги мне, - и аж дыхание задерживаю.

На что Ян сразу хмурится, словно не сразу понимает сказанного. А я разворачиваюсь к нему лицом и на нервах начинаю наматывать на пальцы цепочку от ошейника. Как он отреагирует на просьбу, что сделает… Или вообще взбесится, раз я осмелилась открыть рот.

- Ян, - смотрю в его потемневшие глаза, - помоги…

А он все стоит, размышляет, заставляет нервничать еще сильнее.

- Как? - наконец-то произносит. - На своем примере показать, как им пользоваться? - криво усмехается.

- А что? Покажешь? - что я творю… что несу…

Вдруг он направляется к прикроватной тумбе, выдвигает ящик, достает оттуда какой-то тюбик, с которым и направляется ко мне.

- Нет, куколка, - опускается на колени, после чего берет цепочку и тянет меня вниз. - Принимающая сторона у нас ты.

В тот момент, когда опускаюсь на ковер, Ян откручивает колпачок, выдавливает себе на пальцы немного прозрачного геля, а второй рукой снова натягивает поводок, да так, что я падаю на локти, а лицом оказываюсь прижата к ковру.

- Попку подними повыше, - шепчет у самого уха.

И через пару секунд горячие пальцы касаются промежности, легко скользят по коже. А когда Игнашевский вводит в меня палец, инстинктивно пытаюсь подняться, но он не дает.

- Тише, моя маленькая рысь.

В тот же миг чувствую колючую щетину, затем поцелуи. Ян касается губами поясницы, рукой продолжает ласкать изнутри. И, черт побери, низ живота стремительно наливается тяжестью, кожа становится настолько чувствительной, что каждое новое прикосновение ощущается острее, ярче. Да меня точно током бьет. А что ужаснее всего, я невольно начинаю двигаться навстречу его пальцам. Ошейник от движений натягивается, сдерживает. И мне это нравится. Боже, мне это нравится. Как так? Почему? Вдруг случается то, от чего тело содрогается - Игнашевский проводит языком между ягодиц.

- Ян, - и спина предательски выгибается, - что ты делаешь?

- Я делаю то, что хочу, - слышу, улыбается мерзавец. - Отползи назад.

Шаг, один лишь шаг и упираюсь в нечто твердое, но гладкое.

- Отлично, куколка. Сейчас остановись, - принимается поглаживать меня игрушкой, а спустя пару минут, когда я уже слабо понимаю, что происходит, Ян подхватывает меня под живот, тянет назад и насаживает на фаллоимитатор. Тот входит легко. И как же хорошо, что он не такой толстый, как член моего кукловода, - теперь двигайся.

Тем временем отпускает поводок, позволят поднять голову. А мне стыдно, я снова чувствую себя пустышкой, жалкой игрушкой.

- Ева, - шлепает по левой ягодице, из-за чего дергаюсь и еще глубже насаживаюсь на силиконовый агрегат, - не бойся. Ты сама можешь выбирать темп, глубину, скорость. Двигайся, как тебе нравится, - и усаживается передо мной. - Давай, девочка. Покажи мне себя…

И чтобы унять дрожь, закрываю глаза. Да, так проще, легче. Первое движение совершаю очень осторожно, благо, боли не следует. Второе и третье получается уже быстрее и ощутимее. Ян все это время сидит неподвижно, ко мне не прикасается. А ребристая поверхность игрушки раздражает, возбуждает, вызывает спазм в мышцах. И двигаться хочется быстрее, хочется насаживаться до упора. Вдруг чувствую руки Яна, он ловко расстегивает бюстгальтер и быстро стаскивает его, отчего распахиваю глаза.

- Продолжай, - пялится на мою грудь, которая теперь сама по себе. - И да, смотри мне в глаза, Ева.

Только вот делать то, что делаю, глядя на него, оказывается куда сложнее.

- Ты прекрасна, малышка. Не лишай меня удовольствия насладиться тобой, - опять берет поводок, но на этот раз тянет вверх, чтобы задрала голову, после чего накрывает мои губы своими. И заставляет двигаться.

Поцелуй снова превращается в борьбу, Игнашевский крепко держит за ошейник, целует с таким напором, что в легких не хватает воздуха, а еще вынуждает насаживаться на силиконовый член все быстрее и быстрее. Какие-то мгновения и меня начинает трясти, потому что я хочу кончить. И дьявол, я хочу, чтобы он не останавливался, чтобы продолжал быть зверем. Вот именно сейчас.

Но подонок отстраняется, обрывает всё, из-за чего слезы подступают к глазам, жгучая злость опаляет сознание.

- Вот видишь, - тянется к своим джинсам, расстегивает их, а после и вовсе снимает. - Тебе может быть хорошо со мной. Перестань упрямиться, бояться, сомневаться, Ева. Просто прими тот факт, что принадлежишь мне.

- Недолго… - срывается с губ. - У нас уговор. Месяц, - точно выплевываю слова, как же хочется влепить ему пощечину, за то, что остановился, бросил на полпути.

- Пусть так, но этот месяц ты моя, поняла? - хватает за волосы. - Вся, - проводит пальцем по губам, надавливает на нижнюю, заставляя открыть рот. - А сейчас ты будешь ласкать меня.

Я же замираю в ужасе…