Глава 39. Ева

На удивление просыпаюсь легко. И первым кого вижу - это Яна. Он лежит на боку лицом ко мне, его тяжеленная рука лежит на моём бедре. Впервые наблюдаю, как волкодав спит. Спящий Игнашевский не такой уж и отвратительный, он расслаблен, спокоен, умиротворен. А у меня пока есть время подумать, осмыслить то, что произошло вчера.

Вчера я испытала не просто физическое удовольствие, я испытала нечто такое, что на порядок выше, сложнее. Когда этот бизон был сверху, когда остервенело имел меня, я не хотела терять ни мгновения происходящего. И это очень, очень, очень, ну очень плохо. Ведь я пришла сюда не для того, чтобы пасть к ногам «великолепного и ужасного» Яна.

К счастью, через две недели кошмар закончится. Мне же необходимо снять хотя бы одно видео. Видео, на котором Игнашевский предстанет в своем истинном воплощении, где он будет жесток, груб и по-настоящему ужасен. А сейчас пора возвращаться к себе и собираться в институт. Но только хочу подняться, как лапища питбуля приходит в движение.

- И куда собралась? - Ян хватает за талию.

Через секунду я уже обездвижена и слегка придавлена его биомассой к матрасу.

- Мне пора на учебу, - пару раз инстинктивно дергаюсь, но быстро сдаюсь. Проще гору сдвинуть, чем этого ГАДзиллу.

- Успеешь на свою учебу. У меня есть новость для тебя, - с талии рука стремительно перемещается на низ живота, затем на лобок и вот, он вводит в меня палец, отчего сердце замирает в груди.

- Что за новость? - пытаюсь свести ноги, но мерзавец не дает.

- Через дней пять мы отправимся в путешествие.

- Куда? - вырывается едва не со стоном. И я все же развожу колени, бороться с ним бесполезно.

- В Доминикану. Там у меня есть дом фактически на берегу моря. В общем, думаю, тебе пойдет на пользу. Да и мне тоже. Задолбался я.

- И почему задолбался? - прикрываю глаза, пытаюсь успокоить дыхание.

- Потому что несколько лет подряд пашу как вол без отдыха, - вдруг перемещается к промежности, только бы не ниже.

- Пожалуйста, перестань, - начинаю откровенно царапать простынь, потому что мне стыдно, потому что чувствую, как возбуждение накатывает волнами и каждая новая волна мощнее предыдущей.

- И почему я должен перестать? - целует плечо. - Ты уже потекла, а значит, все просто прекрасно.

- Я не могу так разговаривать. Даже думать не могу.

- А зачем в постели думать? Хотя, ты права… мысли куда-то не туда уходят, - и наконец-то убирает руку. - Так вот, скоро мы летим в Доминикану. Составь список того, что тебе будет нужно, съездим в магазин.

- Как же институт? У меня зачеты, - натягиваю одеяло повыше.

- Мир не рухнет, Ева, если ты неделю проведешь на пляже. И зачеты сдашь. Уж это я тебе гарантирую. Более того, тебе их хоть сейчас могут проставить, только скажи.

- Нет. Я всё сдам сама, как положено.

- Твоя воля, но полететь, мы все равно полетим.

- Ты за всех своих женщин принимал решения?

- Хочешь поговорить о моих женщинах? - приподнимается на подушках повыше.

- А ты расскажешь? - смотрю, как его глаза темнеют, как на губах застывает хищная ухмылка.

- Да, милая, я за всех своих кукол принимал решения, пока они были здесь.

- Ясно…

- И все? - вскидывает брови. - Больше тебя ничего не интересует?

- Знаешь, - полностью разворачиваюсь к нему, - интересует. Как далеко ты способен зайти во время игры? На что способен? Просто, мне не очень-то хочется остаться бездыханным телом, бороздящим просторы Карибского моря.

- Ты совсем дура что ли? - а улыбка мигом сходит с губ. - По-твоему я конченый извращенец, который трахает девок до смерти?

- Я тебя не знаю, Ян. Кроме того, что известно в некоторых кругах.

- И что же обо мне известно в кругах? - насупливается, руки складывает на груди. Ага, уже завелся.

- Что ты ломаешь женщин, доводишь до отчаяния. Что для тебя женщина - это вещь.

- Но все-таки не трахаю до смерти, верно?

- Но ведь ломаешь…

- Давай на чистоту, - подается ко мне, берет за руки и тянет к себе.

- Я не почистила зубы, - пытаюсь остаться на прежнем месте, но как всегда терплю фиаско.

- Плевать мне на твои нечищеные зубы, - усаживает на себя, затем сгибает ноги в коленях, и я упираюсь в них спиной. - Ты ко мне пришла сама. Так?

- Так.

- Потому что хотела денег. Так?

- Да, - опускаю голову.

- До тебя тоже много кого приходило. И они тоже хотели денег. По истечении срока договора эти живые и невредимые женщины с хорошим гонораром покидали мой дом. Все до одной. Да, мне нравятся жесткие игры. Вот сейчас смотрю на тебя и представляю, как связал бы, а потом трахнул. В попку. Без нежностей и излишних прелюдий. Смазал лубрикантом, подготовил, чтобы без боли и взял. Вот так мне нравится, Ева. И поверь, есть женщины, которые разделяют мои предпочтения.

- Но…

- Но ты к такому не готова, - произносит на выдохе, - поэтому с тобой я таким сексом заниматься не буду. Так скажи, когда был хоть один намек на то, что я ломаю тебя?

- Твой договор, он…

- Да на хер договор, - резко садится, после чего приподнимает меня и так же резко насаживает на себя, - я уже давно отступил от всех правил договора. Черт, Ева, отомри уже. Двигайся!

Приходится обнять его, прижаться, а потом и вовсе лечь головой на плечо, где у него как раз татуировка.

- Я не сделаю тебе больно, Ева, не обману твоих ожиданий, не отвернусь, если понадобится помощь, - опять гладит по волосам, и что удивительно, медленно входит, не торопит меня и сам не торопится.

Я даже не замечаю, как оказываюсь на лопатках, как он оказывается надо мной, просто чувствую тяжесть его тела, эту легкую распирающую изнутри боль, которая и не боль вовсе, а уже что-то иное.

- Ты мне веришь? - заставляет посмотреть на себя. - Веришь, Ева?

Нет, не верю. Тебе я никогда не смогу поверить. Но и соврать не получается, поэтому скорее целую. Раз ему плевать на не чищенные зубы, то и мне плевать.

Оказывается, Игнашевский умеет очень нежно целовать. Его губы и язык успевают прикоснуться везде. И точно так же, как вчера, я проваливаюсь в бездну, когда он ускоряется. В реальность меня возвращает хриплый то ли стон, то ли рык волкодава и адское напряжение в его теле, которое передается мне, которое заставляет поддаться и, в конце концов, принять поражение, ощутив ответный взрыв.

- Ты, конечно, извини, - бормочу сквозь дрожь в голосе, - но ты меня затрахал, - увы, сразу после оргазма у меня начисто отключается инстинкт самосохранения. Несу, что думаю.

- Серьезно? - продолжает тяжело дышать мне в шею.

- Абсолютно.

- То ли еще будет, малышка.

- Кажется, я поняла твой замысел, - смотрю на татуировку. - Ты решил за этот месяц оторваться на мне как за все три. Неужели кроме секса тебя больше ничего не интересует?

- Моя жизнь, Краснова, - наконец-то слезает с меня, уваливается рядом, - это работа, вкусная еда и да, секс. Много секса.

- А как же машины? Яхты?

- Кто-то смотрел мой инстаграмм? - расплывается, пожалуй, самой своей искренней улыбкой.

- Было дело, - сразу тушуюсь, что-то я разболталась.

- Машинки и кораблики - одни из любимых мужских игрушек.

- Ясно.

- Ты когда-нибудь плавала на яхте?

На что мотаю головой. На самом деле я плавала, правда, не на яхте, а на круизном лайнере. Мы с Олей как-то отдыхали на Мальдивах, там и решили отправиться в трехдневное плавание. Было потрясающе.

- Значит, будет, чем заняться в Доминикане. Моя Альмира стоит в гавани Пунта Каны, ждет своего часа.

- Боюсь представить, скольких ты успел прокатить на своей яхте, - переворачиваюсь на живот, а следом чувствую, как из меня что-то вытекает. Блин, надо бы в душ. Надеюсь, таблетки мне прописали качественные и непоправимого не случится.

- Бойся, Краснова, - не упускает возможности шлепнуть меня по заду. - Ты взойдешь на палубу Альмиры первой.

- Не верю, - смотрю на него из-под челки.

- Не верь, - после чего поднимается, - идешь в ванную? - протягивает мне руку.

- Я лучше у себя.

На что пожимает плечами и удаляется, однако я успеваю заметить, как его резанул мой отказ. А он очень обидчивый. Даже удивительно для человека подобного склада характера. Но мне-то что… пусть бесится, обижается. Я же хочу его вывести из себя. А сейчас пора собираться… у меня на сегодня планы грандиозные.

Через сорок минут мы с Геворгом отправляемся в путь. Еще через полтора часа паркуемся напротив здания института. Борода с усами как всегда желает хорошего дня, и я иду «учиться». Благо, выходов в здании два. Один ведет во внутренний двор и непосредственно к стоянке, второй - парадный и выходит на дорогу, перейди которую и окажешься у метро. Собственно, вторым я и решаю воспользоваться.

Уже в вагоне поезда получается успокоиться и более или менее расслабиться. А главное, удается подумать обо всем, что со мной происходит. Мне совершенно не нравится то, как тело реагирует на эту костедробильную машину по имени Ян. У меня не получается игнорировать его прикосновения, поцелуи. И каждая близость вызывает все больше эмоций, ненужных эмоций, противоестественных. Но ведь люди занимаются сексом ради секса, и здесь вовсе необязательны чувства. А с Яном, стоит признать, пока что все не так плохо, как могло быть. Но судя по тому, что мне довелось узнать в свое время, Игнашевский может быть грубым и жестоким. И это не дает покоя, потому что каждый раз жду, что он сорвется и станет собой. С другой стороны, мне именно этого и нужно. Дурдом какой-то… Честно говоря, уже не понимаю, какого черта мне на самом деле нужно. И все чаще ловлю себя на мысли, что правильнее будет просто уйти.

Беда в том, что Игнашевского ничем не напугать. Он хоть прилюдно снимет штаны и продемонстрирует свое отношение к окружающим, ему плевать на чье-либо мнение. Посиделки в пиццерии это хорошо показали. Я замечала, как на нас косятся посетители, уж не знаю, догадались ли они, чем мы занимаемся, но взгляды бросали весьма и весьма неоднозначные. А Яну хоть бы хны. Дура я, что еще тут скажешь, просто дура. Пошла в надежде снять видео и показать обществу негодяя из негодяев. Да Игнашевскому подобное видео сойдет за комплимент.

Остается последний способ, он же самый нелепый - заставить его страдать морально, но это значит, влюбить в себя. И здесь тоже мимо. Ян не влюбляется в своих кукол, для него мы - попрошайки и потаскухи. О как, я уже себя отождествлю с его куклами… позор!

К клинике подхожу в таком разбитом состоянии, что хоть ложись на тротуар, сворачивайся калачиком и плачь, навзрыд. Сейчас я готова признаться, я провалилась, проиграла себе же, потому что влезла туда, откуда выйду потрепанной шлюхой с хорошим гонораром. Вот и вся моя месть. Видимо все-таки слабовато меня отлупил Игнашевский, надо было сильнее, чтобы я думать забыла о нем и сумела сказать твердое «нет».

Но хватит жалости к себе. Тем более Оля не должна видеть убиенную сестрицу. Несмотря на болезнь, она прекрасно чувствует людей, особенно меня.

В палату поднимаюсь с двумя большими пакетами всякой всячины. Деньги-то теперь у меня есть. «Заработала»!

- Привет, - захожу в уютную одноместную палату, которая по интерьеру ничем не отличается от обычной спальни. Теплые тона в отделке, удобная мягкая кровать, диванчик напротив, стол со стульями у окна, шкаф, плазма на стене, даже книжный стеллажик есть.

- Наконец-то! - скорее поднимается с кровати удивительно посвежевшая Оля. - Совсем запропала, - и крепко обнимает блудную меня.

- А я тебе тут привезла кое-чего, - опускаю на диван пакеты. - Ну, как дела?

- Неплохо, - пожимает плечами, - я бы даже сказала хорошо. Два дня назад мне снизили дозировку лекарств, каждый день хожу на групповые и индивидуальные беседы с психологом. Столько всего интересного узнала, с ума сойти, - улыбается тоже искренне, что и радует, и с непривычки пугает. - А ты как? Что-то замученная совсем, - всматривается мне в лицо. - Только не говори, что пошла на вторую работу, Ев.

- Нет, - мотаю головой, - не пошла. Работаю на прежнем месте, хожу в институт. Просто завал сейчас и там, и там.

- А с деньгами как? Хватает?

- Хватает. В этом плане все нормально. Трачу я по минимуму.

- Представляю, сколько денег съедает клиника, - идет к чайнику, включает.

- Не важно. Главное, пока деньги есть, - начинаю доставать из пакетов фрукты, сладости.

- Да уж…

Через десять минут мы уже сидим за столом, пьем чай и как когда-то болтаем обо всем и ни о чем. И я в шоке, в приятном шоке. Оля действительно изменилась. На щеках румянец, взгляд спокойный, сестра ведет оживленную беседу. Только вот я не могу расслабиться, так и жду, что вдруг все прекратится, на нее снова нападет апатия, она снова будет спрашивать про него, не напрямую, конечно, но все равно.

- Слушай, - вдруг прищуривается, как-то странно улыбается, - а мне кажется или у тебя кто-то появился?

- Кто? - чуть не давлюсь конфеткой.

- Ну, кто-кто, молодой человек.

- С чего такие выводы? - чувствую, как щеки вспыхивают, как к горлу подступает ком.

- Да от тебя прямо фонит. И глаза горят, и поведение изменилось. Смею предположить, что усели согрешить, - хихикает эта Ванга. Да уж, проницательности ей не занимать. - Ты только про предохранение не забывай.

- Оля, - лихорадочно пытаюсь сообразить, что же ей сказать. Но врать будет самым неуместным, она все равно не поверит, а врач настоятельно советовал быть с ней максимально честной, - ну ладно, ладно, спалила, - улыбаюсь как можно искреннее, - появился кое-кто.

- Ну вот, а то начала тут изображать невинную овечку. И кто он? Откуда?

- Из института. Правда, курсом постарше.

- Я за тебя очень рада. Это хорошо. В твоем возрасте вообще сам бог велел. Романтика, свидания, любовь, - и вот тут ее взгляд дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, мне же в этот момент захотелось провалиться сквозь землю.

- О любви рано говорить, - всеми силами давлю в себе слезы.

- Говорить, может, и рано, но по глазам вижу, насколько ты увлечена, - расплывается улыбкой.

- Оль, ну, хватит.

- Надеюсь, он достойный парень. И все, все, все… замолкаю.

Еще час мы сидим за чаем и разговорами, а я поверить не могу. За все это время Оля лишь раз поинтересовалась, не было ли звонков, и, услышав «нет», никак не изменилась. Неужели правда пошла на поправку? Но именно сейчас важнее всего не прекращать лечение. Тех денег, что заплатил мне Ян должно хватить еще как минимум на полгода. Надеюсь, этого будет достаточно для выздоровления.

- Когда снова приедешь? - выходит в коридор, чтобы проводить.

- Теперь только через неделю наверно. Но к тебе обязательно приедет тетя Надя.

- Ладно, хорошо… ты давай, готовься к зачетам. И не забывай радоваться жизни, - целует меня в голову. - Я никуда не денусь.

Но когда сажусь в лифт, еду не вниз, а вверх, чтобы поговорить с ее лечащим врачом. К счастью, Николая Федоровича застаю в кабинете.

- Добрый день, можно к вам? - заглядываю в святая святых.

- Да, конечно, Ева Семеновна. Давненько вас не было.

- Работа, учеба, - захожу в просторный кабинет. - Вот хотела поинтересоваться, как себя чувствует Оля.

- Что ж, - приглашает присесть, - Ольга чувствует себя лучше. Если вы уже виделись, думаю, успели заметить.

- Да, я уже навестила ее. И просто не поверила глазам, если честно.

- Изменения пошли сразу, как мы подключили групповые занятия. Даже смогли убрать некоторые препараты за ненадобностью. Но работы еще предстоит много, несмотря на результат. В группу Ольги входят пациенты со схожими проблемами. Поэтому психологу проще работать с ними, да и самим пациентам проще. Они словно видят свое отражение друг в друге, это оказывает положительное влияние на понимание своей проблематики.

- А вам удалось понять, в чем все-таки первопричина?

- Видите ли, Ева, мы кое-что выяснили в процессе индивидуальных бесед. Ваша сестра личность довольно сильная, прекрасно осознающая себя и свое место в обществе, но при этом склонная к девиантному поведению. Ей необходимо время от времени меняться ролями с партнером. Из сильной личности превращаться в слабую, ведомую, нуждающуюся в подчинении и унижении. Причины тому могут быть самые разные. От действий насильственного характера в детстве, до элементарной нехватки острых ощущений. Над этим мы еще работаем. Очевидно, ваша сестра увидела в мужчине, из-за которого произошел перекос, золотую середину для себя. Он был тем, кто давал ей все недостающие эмоции, с кем она могла быть и сильной, и слабой. А когда мужчина отказался от продолжения отношений, Ольга не смогла это принять.

- Потому что влюбилась в него, - и сердце больно сжалось.

- Не думаю. Ольге важнее комфорт, важнее удовлетворение своих личных потребностей, тогда как любовь в нашем общем понимании, игра командная. Ты мне - я тебе. Лишившись источника удовлетворения своих потребностей в полной мере, ее внутренняя система установок пошатнулась, дала сбой. И вот когда мы это выяснили, когда начали работать именно в этом направлении, появились первые серьезные улучшения. Будем работать дальше, возможно, сможем справиться не только с верхушкой айсберга, но и с тем, что стало катализатором ее поведенческих особенностей.

Что ж… наверно врачам виднее, но Оля никогда не была единоличницей. Более того, Игнашевский стал первым мужчиной, к которому она так прониклась. Теперь я начинаю её понимать. К сожалению, этот волкодав умеет брать то, что хочет. И не только деньгами. И раз сестра склонна к подчинению, то неудивительно, что она так зациклилась на Яне, уж он в этом мастер.

Клинику покидаю в еще более ужасном состоянии, потому что чувствую себя предательницей. Ольга так обрадовалась за меня, но если бы она только знала, кто этот «старшекурсник» на самом деле.

Уже на улице достаю мобильный и набираю Ковалева:

- Алло. Привет, Денис. Слушай, я сегодня никак не успеваю, возникли проблемы, требующие срочного решения. Подстрахуешь?

- «Привет, Ев. Подстрахую, не вопрос. А завтра будешь?»

- Думаю да.

- «Ок, пока»

После чего еду домой, к себе домой. Мне нужно побыть в одиночестве, нужно просто отдохнуть, прореветься, как следует, и определиться с дальнейшими шагами.