Глава 48. Ян
Странная штука судьба… Видимо это знак, что живу неправильно, пора остановиться и переосмыслить происходящее.
И Ева… мстить пришла, подумать только. Возомнила себя, видите ли, Ксанкой. Но с другой стороны, если бы она не пришла, если бы мы не встретились. Кстати, что она там сказала про овуляцию? Сегодня-завтра? Интересно, очень интересно.
Дома первым делом отправляюсь в кабинет. Хочу побыть в тишине, в одиночестве. Мне совершенно не нравится настрой Евы. Она так и мыслит уйти, зато теперь хотя бы понятно, почему. Возможно, мне стоит наведаться к Широковой. Она же спит и видит, как встретиться. Вот и встретимся, поговорим. Прежде чем ей попасть ко мне, я, как и положено, узнал, кто такая, где работает, чем живет. Ольга далеко не дура. Занимала хорошую должность в иностранной логистической компании, зарабатывала прилично. Ко мне пришла за ощущениями, а не за бабками, по крайней мере, призналась в этом честно. Это я идиот не просек сразу, что что-то не так. Поначалу Широкова была во всем хороша, четко следовала правилам, выполняла приказы. Беспределить начала, когда я ей дал ясно понять - никакого совместного будущего.
Все еще усложняется тем, что она по-прежнему в дурке. Идти к ней, конечно, рискованно. Вдруг опять переклинит, тогда я окончательно потеряю Еву. Девчонка на распутье. Но это говорит о самом главном - Ева действительно неравнодушна ко мне. Господи, как бы сейчас ее обнять, усадить к себе на колени и просто полежать на её сиськах. Точно, я хочу сиськи!
Где там моя куколка? Куда опять спряталась? А нахожу ее в нашей спальне. Сидит по-турецки на ковре и слушает музыку на телефоне.
- Тебе лучше? - опускаюсь на кровать.
- Да, приняла Но-шпу, боль ушла, - поднимает голову, смотрит на меня своими синими глазищами. - У тебя есть что-нибудь выпить?
- Например?
- Не знаю, вино, ликер, коньяк, да что угодно.
- Для тебя кое-что другое есть, - иду к мини-бару, что стоит в углу рядом с комодом, достаю из него маленькую бутылку Мартини Асти, беру бокал. А через пару минут подаю своей раскисшей рыси шампанское.
- Сам пить не будешь? - принимает бокал.
- Неа, на меня такое не действует, да и нет желания надираться.
- А у меня есть.
За первым бокалом следует второй, за вторым еще половинка третьего. Н-да, от такого весьма скромного количества развозит Краснову основательно. Но ей это нужно, пусть расслабится, выговорится, если надо. Я бы ее с радостью послушал.
- Можешь подойти ко мне?
И когда оказываюсь рядом, Ева сама перебирается ко мне на колени.
- Хочу сказать тебе несколько очень важных вещей, - запускает пальчики под футболку.
- Ну, я уже растопырил уши.
- Я тебя так ненавидела, Игнашевский. Люто ненавидела. Запредельно.
- Это я понял.
- Да, - кивает, - но потом… особенно когда мы с тобой были здесь, на этом самом ковре, когда ты вколачивал меня в ворс, - пьяно усмехается, - именно тогда я в первый раз осознала, что все изменилось. Нет больше ненависти. Но страх остался. Дикий страх, что ты наиграешься со мной и выбросишь как всех своих предыдущих. И знаешь, так было проще. Проще подогревать в себе этот страх, держаться за него, а еще за совесть. Теперь мне осталось держаться только за совесть. Сказать почему?
- И?
- Потому что я тоже люблю тебя, Ян. Сама не заметила, как втрескалась по самые уши. Спасибо Асти, кстати, помог выговориться. Просто… - и опять глаза наполняются слезами, - я не знаю, что мне делать, - приподнимается, заглядывает в глаза, а у меня дар речи попадает.
В следующее мгновение укладываю ее на ковер:
- Раздевайся, Ева. Быстро!
И пока она снимает с себя джинсы с кофтой, я вытаскиваю ремень, которым стягиваю ей руки. Лифчик просто спускаю на живот, а вот трусики неожиданно рвутся и улетают, хрен знает куда.
- Ян, - пищит это пьяное создание.
- Молчи. Ты уже все сказала, - выбираюсь из джинсов с трусами.
Когда накрываю её собой, когда ввожу в горячее тело пальцы, чтобы подготовить малышку, наконец-то осознаю сказанные ею слова, следом возникает бешеное желание оттрахать Краснову так, чтобы ходить не смогла, чтобы не смогла уйти. Никогда.
- Повтори еще раз, - шепчу на ухо.
- Я тебя люблю, - и разводит колени в стороны.
- Значит, будешь не против, - вхожу в неё резко, до самого конца, отчего куколка выгибается, а главное, улыбается. Надралась моя любимая рысь, хорошо так надралась.
И вот еще что! Ничерта я не буду сдерживаться. Следующую пару минут крепко держу Еву за руки, а то засранка все норовит выкрутиться, а пока держу, наполняю собой, ощущаю ее охренительное тело, целую грудь, от одного вида которой уже хочется кончить.
- Ты от меня не уйдешь, слышишь? - все-таки отпускаю ее руки, и она в ту же секунду обнимает за шею.
- Я и не хочу уходить, но… я должна.
- Не должна, - совершаю очередной толчок, от которого девчонка вздрагивает. - Так уж легли карты, Ева. Надо это просто принять.
Вдруг маленькая поганка вонзает коготки мне в задницу, следом впивается в губы и, можно смело сказать, руководит процессом. Но, как я и решил, сдерживаться сегодня не намерен. В какой-то момент на глаза как пелена опускается, а по телу прокатывается судорога. Кончаю в нее и кончаю так, что на пару секунд выпадаю из пространства. И лишь ощущения ответных ритмичных сокращений возвращают обратно.
- Мой бизон, - бормочет сквозь частое дыхание. - А еще Минотавр и волкодав тоже.
- Твой, Ева. Твой. Полностью. От макушки до хвоста.
Следующие полчаса мы просто лежим рядом.
Эта малышка должна остаться со мной, для чего я должен закончить то, что начал, пусть и ненароком. Никакие чокнутые сестры не будут стоять между нами. Ева не виновата, что у ее сестрицы такие задвиги.
- Слушай, - прижимаюсь к своей куколке, - мне отъехать надо.
- И куда? - пропускает пальцы через мои.
- По работе. Оказывается, пару подписей не поставил. Без них никак.
- Ладно. А я сейчас протрезвею и что-нибудь полезное сделаю.
- Например?
- Вещи соберу.
- Очень надеюсь, что собирать будешь купальники с шортами, а когда я вернусь, будешь ждать меня вон там, - указываю на кровать.
В ответ получаю нереально вкусный поцелуй.
И когда моя рысь отправляется в ванную, я собираюсь и отправляюсь по адресу, указанному в папке. Хорошо ли от этого будет Широковой, плохо ли, честно говоря, мне до лампочки. Надо уметь понимать слово «нет», насильно мил не будешь - истина прописная. Если у Ольги с этим проблемы, никто не виноват.
Спустя два с половиной часа подъезжаю к клинике. А Геворг был прав, больничка стоящая. Да и персонал приличный, без предупреждения о визитере даже за деньги отказались пускать. Пусть предупреждают. Сомневаюсь, что Ольга откажется меня принимать. В чем оказываюсь прав. Палату нахожу без проблем и так же без проблем открываю дверь. Что до Широковой, то она явно в шоке. К слову, больной особо не выглядит - розовощекая, местами весьма округлившаяся, как всегда с высоко поднятой головой и цепким взглядом. Они с Евой совершенно разные. Как внешне, так и внутренне.
- Ну, привет, - прохожу внутрь.
- Ян? - хлопает ресницами белокурая бестия, того и гляди, взлетит.
- Он самый.
- Надо же, - теряется, начинает осматривать себя. - Блин, я ужасно выгляжу.
- Нормально ты выглядишь, - опускаюсь на стул. - Поговорить нам надо. Согласна?
- Да. Конечно, да. А как ты узнал, где я?
- Твоя сестра рассказала.
- Вот как… рада видеть, Ян, - растерянно блуждает по мне взглядом.
- Слушай, Оля… ты знаешь, ходить вокруг да около я не люблю. Поэтому давай сразу к делу. И я надеюсь, на этот раз мои слова воспримешь адекватно.
На что она кивает и опускается на край кровати, а взгляд становится напряженным:
- Хорошо, я поняла. И, в принципе, догадываюсь, зачем ты пришел. Поэтому хочу сразу извиниться за то свое поведение. Я была неправа. И, прости, что перебила. Продолжай.
- Угу… в общем, на меня вышла Ева.
- Как?
- Так. Нашла Лисецкого и отправилась ко мне мстить за тебя.
- Ева? Мстить? - чуть воздухом не давится.
- Да, мстить. За то, что я довел тебя до этого состояния.
- Вот, черт, - и закатывает глаза под лоб, - надеюсь, она ничего не натворила. Прости ее, пожалуйста. Я уверена, Ева просто…
- Я знаю, что она просто… и зла на нее не держу.
- Но как она к тебе пришла? То есть, в качестве кого?
- В качестве куклы.
После услышанного у Широковой заканчиваются слова. Оно и к лучшему.
- В общем, она хотела и отомстить, и заработать на твое лечение.
- Выходит, вы с ней… по договору? - принимается кусать губы.
- Да, Оль. По крайней мере, все началось с договора.
- Давай уже, говори как есть. Хватит осторожничать.
- Мы теперь вместе. Так вышло. Что до вашего родства, об этом я узнал только сегодня. И еще, Ева собиралась уйти, потому что месть не удалась, потому что она очень переживает за тебя.
- А ты решил выступить за адвоката? - усмехается в привычной манере. О да, я помню эти надменные ухмылки, эти ужимки.
- Нет. Я решил сказать тебе правду.
- Благородно, - складывает руки на груди. - Очень благородно. А Ева где? За дверью прячется?
- Евы здесь нет. Она вообще не знает, что я поехал к тебе.
- Ясно.
- За клинику, кстати, я заплачу. Хочется верить, что врачи помогут, и ты полностью восстановишься.
- Это всё?
- Всё.
- В таком случае всего хорошего. А с сестрой я еще поговорю.
- Поговоришь, само собой. Ну, удачи.
- Какой же ты все-таки урод, - не сдерживается. - Для тебя не существует ничего и никого, я…
Правда, договорить не даю.
- Рот прикрой и послушай. Мы сейчас не будем начинать то, от чего ты активно лечишься. И коль тебя все еще волнует моя сущность, давай-ка начистоту. Я сразу сказал, между нами только постель. Ты подписала договор, приняла мои условия. Не моя вина в том, что ты напридумывала себе с три короба и поверила в это.
- И Еву с тобой постигнет та же участь. Она глупая молодая девчонка, ей нужны нормальные отношения, нормальный мужик рядом, а не ты. Ты никого и ничего не ценишь, для тебя существуешь только ты сам.
- Существовал… да. А потом пришла она.
Услышав эти слова, Ольга резко меняется в лице, замолкает и отворачивается. Ну, наконец-то до нее дошло. Я же покидаю палату.
Как бы Ева ни любила свою сестру, как бы ни считала ее жертвой моего влияния, я-то вижу Широкову насквозь. В этой с виду милой дамочке живут самые настоящие демоны, не удивлюсь, если там конкретное раздвоение личности, а то и растроение. Может вообще шизофрения цветет буйным цветом, черт ее знает. И по-хорошему Еве бы поменьше общаться с ней. Особенно теперь.