*31*
— Следующей, наверное, буду я… Или ты… — безжизненный обречённый шёпот Оли, раздавшийся за спиной, вывел меня из прострации.
Я повернула голову, бросая на женщину сторонний взгляд — подавлена, испугана, но держится. Скорее всего, она права — нас осталось всего двое, и в другой раз охотники, возможно, придут уже за нами…
Однако сейчас я, пожалуй, не готова слушать чужие страхи и переживать по этому поводу, сочувствовать, подыскивать слова. Мне хочется остаться одной… Хочется что есть мочи кричать в бездонную пустоту, расцарапать горло, охрипнуть, сорвать связки, захлебнуться кровавой слюной и наконец осознать, что всё произошедшее можно пережить. Хочется бежать пока хватает сил, пусть даже по этому чёртовому замкнутому кругу, а после упасть в траву и, жадно хватая воздух, понять, что всё осталось позади, и можно наконец успокоиться. Хочется вцепиться Тёмке в лицо обломаными ногтями и навсегда оставить на его коже глубокие рваные шрамы в память о себе…
— Оль… Ты иди… — я поджала губы, опуская взгляд. — Там Лёха один, переживает небось…
Ольга схватила меня за руку, мгновенно теряя самообладание и с ужасом распахивая глаза.
— А ты? Ты что, Ин?!
Я в ответ лишь выдавила кривую усталую улыбку.
— Я чуть позже приду… Мне нужно кое-что проверить. Тем более, чего волноваться, если все охотники сейчас здесь? — я только сейчас осознала тот факт, что это действительно огромный плюс для нас. — Можно вообще не опасаться ничего какое-то время…
Оля хотела что-то возразить, но передумала. Вздохнула, проникновенно глядя мне в глаза, которые я старательно отводила.
— Ты только недолго, Инна, — она всхлипнула, и в её голосе непроизвольно проступили просящие интонации. — И будь, пожалуйста, осторожнее…
— Ты тоже, Оль, — я погладила её по плечу, почему-то не чувствуя ничего, кроме тупого желания избавиться побыстрее от её общества. — Я быстро, не переживай.
Я отвернулась и зашагала прямо по дороге, пересекая площадь, спиной ощущая тревожный Олин взгляд. Перед тем, как свернуть на улицу, ведущую к гаражам, и скрыться за строениями, я всё-таки оглянулась…
Оля, понурив голову и плечи, уходила в правый переулок…
Я глубоко вздохнула, ускоряя шаг и почти переходя на бег. Одна… Как давно мне не хватало этого восхитительного ощущения…
Говорят, привыкнуть можно ко всему. И сейчас неожиданно для себя я вынуждена была признать, что я тоже привыкла. Я почти смирилась со всей этой обстановкой, приспособилась жить здесь, неплохо выучила местность за прошедшие дни, знаю расположение основных камер, больше не боюсь при необходимости заходить в некоторые здания, научилась замечать мелочи, на которые раньше и внимания не обратила бы. И почему-то именно сейчас мне приятно осознавать всё это… Кажется, ещё немного, и та, прежняя жизнь, начнёт постепенно меркнуть в воспоминаниях…
Странно, но я не разревелась, оставшись одна. Не бросилась бежать, вопреки ожиданиям, не рвала на себе волосы, не сходила с ума. Слёзы текли, но больше по инерции, не принося ощутимого дискомфорта. Даже наоборот, они казались правильными и необходимыми.
И почему-то мне впервые не хотелось ничьего сочувствия… Нет, я не считала, что я его не заслужила. Заслужила больше, чем кто бы то ни было. Но сейчас сострадание и сочувствие в принципе казались лишними и неуместными человеческими качествами. Мне и без них вполне себе прекрасно.
Смешно, но я совершенно иррационально радовалась тому, что всё случилось именно так. По крайней мере, сейчас я точно знаю, что последняя сволочь в этой ситуации — именно Артём, и мне от этого эгоистично легче. Лишь бы у них там это не переросло во что-то большее… От этой мысли больно, да. Сердце начинает мгновенно кровоточить. Но пока ещё я могу контролировать это чувство…
Маршрут я выбирала интуитивно. Знала, что закончу его в районе ангаров, в которых может находиться Лида. Но ноги сами несли меня в знакомый двор за кислыми яблоками, потом сами выбирали самые узкие и труднопроходимые тропинки, сами завели меня в плотнозастроенный промышленный район, где над головой теснились магистрали из труб и проводов…
Я прошла несколько одинаковых узких улочек, расположенных параллельно друг другу, напрягая память и силясь вспомнить хоть какие-то ориентиры. Нет, я ни на что не надеялась и могла повернуть обратно в любой момент, но почему-то тянуло именно сюда…
Свернув в очередной проход, я наконец остановилась и счастливо улыбнулась — на солнечной стороне дороги, куда не доставала тень от покрытых мхом кирпичных построек, лежала, царственно развалившись, серая кошка. А перед ней, внося хаос в эту умиротворённую картину, резвились и кувыркались в пыли трое смешных неуклюжих котят…
Я вытерла слёзы грязным рукавом кофты, глубоко вздохнула, успокаиваясь.
Вот именно этого мне не хватало — компании, но не людской, страдающей, сочувствующей и эмоциональной, а как раз таках беззаботных непоседливых пушистых существ, способных задаром поделиться тёплой жизненной энергией…
— Кис-кис-кис… — я осторожно шагнула ближе, стараясь не спугнуть с достоинством прищурившуюся на меня кошку.
Как её там? Лариска вроде…
Однако ни сама кошка, ни озорные котята и не думали бояться. Шерстяные комки доверчиво бросились мне под ноги, дружно и громко мурлыкая обнюхали протянутые пальцы, требовательно мявкнули пару раз для приличия и потеряли ко мне всякий интнрес. А Лариска и вовсе только подняла мордочку, благосклонно позволяя почесать её за ухом.
Я плюхнулась на полусгнившее крыльцо хозпостройки рядом с ней. Облокотилась о стену, подставляя лицо солнцу и прикрывая глаза. Безжалостные лучи тут же обожгли воспалённые от солёных слёз веки…
Эта неожиданная щиплющая кожу боль оказалась даже приятной — на её фоне мерк внутренний дискомфорт, отбрасывая на задний план душевные терзания. Пусть лучше так — снаружи жжётся и болит, чем ноет изнутри…
Невольно подумала о Косте с Максимом — их же отпустят? Костику сто раз доставалось от охотников, в частности от Артёма, но он неизменно возвращался… Не уверена, что хочу его видеть после того, как он стал свидетелем сегодняшней сцены — наверняка в его глазах ситуация выглядит жалкой и смешной, но мне хотелось бы знать, что Костя точно жив…
Лида. Надо сосредоточится на ней. Только идти на поиски у меня совершенно нет желания. Нет, дело вовсе не в том, что мне не хочется ей помочь, просто… Просто я не смогу смотреть на неё и не думать о том, трахал ли её Тёма. И если да, то сколько раз, где и, главное, как… Нет, мне по сути всё равно. Просто ощущаю себя дурой почему-то…
А… Лена?! Мне не хватает фантазии представить бывшего мужа в тех условиях, в каких я видела привязанную к столбу девушку… Жуткие чернеющие стены заброшенного цеха против дизайнерских панелей уютной спальни, ледяная металлическая поверхность стола взамен мягких шёлковых простыней большой удобной кровати, испуганная беспомощная грязная партнёрша вместо чистого женского тела в дорогом белье… Забавно даже. Впрочем, ещё совсем недавно я и себя не видела в объятих какого-нибудь голодного немытого Костика, да.
Безумие…
Знала, что меня накроет ударной волной рано или поздно. Чувствовала, что истерика в любом случае неизбежна. И она будет масштабной, ибо в груди постепенно, капля за каплей, копится что-то слишком горькое и концентрированное, разъедающее разум и душу. И, наверное, когда я всё-таки сорвусь, мне не помогут даже таблетки… Так же, как таблетки не способны спасти от нехватки сигарет — это просто факт, и от него никуда не деться…
Хорошо, что пока это всё где-то глубоко внутри, и можно просто сидеть неподвижно, чувствовать ожоги солнечных лучей, ощущать голыми щиколотками мягкую пушистую шерсть котят, резвящихся у моих ног, окунуться в тишину…
***
…Я слишком поздно услышала шорох чужих приближающихся шагов. Занятая своими мыслями и попыткой удержать эмоции под контролем, я даже не почувствовала присутствие другого человека… Или это он двигался настольного стремительно и осторожно, что не оставил мне шанса заметить его появление?..
Быстрые уверенные шаги звучали как-то призрачно, но в то же время вполне естественно, будто являлись продолжением идиотских фантазий беспокойного подсознания, казались невозможными и слишком… знакомыми?!
Твою ж мать! Сука…
Я мгновенно распахнула слипшиеся ресницы, несколько секунд тупо соцерзая чёрную размытую фигуру, остановившуюся в трёх метрах от меня и загородившую солнце. Зеленоватые всполохи, оставшиеся от солнечных вспышек, резали глаза, сердце замерло на короткий миг, тут же забилось обезумевшей птицей…
На долю секунды я паскудно пожалела о том, что это не кто-то из охотников, которому можно отсосать вот прямо сейчас и здесь, как раз перед камерами… Но в то же время в глубине души атомным взрывом вспыхнула слепящая восторженная радость. Неуместная, яростная, злобная, горделивая, жадная и упоительная, от которой весь окружающий мир будто выгорел на миг, потускнел… И снова задышал чёртовыми красками и звуками, гораздо ярче и громче, чем прежде…
— Не страшно что ли больше, Ин? — насмешливый и почему-то язвительный голос Артёма нарушил кричащую тишину. — Тут открытое место…
Стиснула зубы, глубоко втягивая носом воздух и опуская глаза, пытаясь проморгаться от солнечных вспышек, отпечатавшихся на сетчатке.
Пришёл… Зачем?! Су-у-ука-а-а…
— Нет, — одно слово вместо рвавшихся наружу фраз…
До слуха долетел короткий смешок. Просто смешок, привычный настолько, что от него заложило уши… Будто мы сейчас находимся не здесь, в чёртовом аду, а в гостиной нашего дома, где я собираюсь высказать мужу очередную претензию… И он заранее знает, что именно я буду говорить, и готов в очередной раз отшутиться или проигнорировать моё выступление…
Хотелось посмотреть ему в лицо, заглянуть в глаза… Но пока он стоит так, я не смогу этого сделать. Зато он меня наверняка может лицезреть очень отчётливо…
На мгновение Артём наклонился, подбирая с земли одного из котят, норовивших разгрызть толстые шнурки его грубых ботинок, и я зажмурилась от вновь полоснувшего по глазам яркого света. Незаметно потянулась, распрямляя сгорбленную затёкшую спину и разминая занемевшие мышцы в попытке придать собственному телу более выгодное положение вместо унылой позы страдающей женщины.
— А ты молодец, Ин, — Артём снова поднялся в полный рост; в его голосе вместо прозвучавшей похвалы неожиданно просквозил металл. — Быстро втянулась… Да?
Ненавижу, когда он ставит вопрос так — без видимой возможности съехать и перевести тему, только чёткое "да" или "нет". В бизнесе подобное действительно помогает, и я сама пользуюсь этим приёмом, перенятым у мужа, но в жизни я терпеть не могу к себе такое отношение. Однако, я слишком хорошо знаю Артема, чтобы не успеть привыкнуть к нему за столько лет…
— Во что втянулась, Тём? — я резко подняла голову, скользя невидящим презрительным взглядом по его лицу, будто на самом деле могла разглядеть знакомые черты, имела возможность заглянуть прямо в глаза. — В возможность научиться выживать без тебя? Так ты мне выбора не оставил…
— Без меня-я?! — он с сарказмом выдохнул, но тут же снова сменил тон на ледяное снисходительное согласие. — Ну окей, без меня так без меня.
Я стиснула зубы, раздражаясь на него всё больше. Позволила всё-таки злости на короткий миг взять верх над сдержанностью…
— Если ты о том, что отвалил кому-то денег только ради того, чтобы меня не связали перед тем, как выебать, то мог бы не стараться.
Артём промолчал, показательно не обращая внимания на мой прожигающий взгляд и демонстративно поглаживая уместившегося на его ладони кошака. Лишь через минуту он раздражённо вздохнул, поправил автомат за спиной, присел на корточки, вновь открывая меня ослепительным солнечным лучам. Осторожно выпустил на дорогу котёнка, поднял голову…
Наши взгляды наконец встретились на одном уровне, мой — нервный и чего-то ожидающий, и его — тяжёлый и спокойный.
— Откуда информация? — он чуть прищурился, вытягивая руки и поправляя непривычные ему перчатки.
Я поджала губы, стараясь выровнять сбившееся отчего-то дыхание.
— Втягиваюсь потихоньку, сам же сказал.
Артём удовлетворённо кивнул.
— Вот я и говорю — молодец, приспосрбилась к таким условиям, — он на мгновение прервал зрительный контакт, осматривая мой внешний вид с особой оценивающей брезгливостью. — Некоторые из вас в душ сбегать успели, а тебе, смотрю, и так уже отлично. Или твой ёбырь тебя только такую воспринимает? А где перепачкалась-то так, м? И губа разбита…
Я на мгновение прикрыла глаза, пытаясь сдержать волну ненависти… Бесполезно. Не сейчас. Не после того, что недавно произошло на моих глазах…
— Ты как со мной разговариваешь?! — зашипела в сердцах, со стыдом осознавая, как мой гнев разбивается о его несокрушимую стену невозмутимости. — Ты со своей сучкой, которую не постеснялся выдрать у всех на виду, так разговаривать будешь, понял? Ненавижу тебя… Я, может, специально в душ не пошла, чтобы ты и тебе подобные лапы свои не тянули, ясно?
Артём опасно сузил глаза, на скулах заходили желваки.
— Ясно.
Он пружинисто поднялся на ноги…
Я только судорожно втянула ртом воздух, инстинктивно сжимаясь в комок, когда он сделал шаг в мою сторону…
Ладонь в грубой шершавой перчатке сомкнулась на горле, пальцы вдавились в кожу, и я шумно выдохнула, издавая непроизвольный стон… В ушах противно зашумело, и я машинально вцепилась в его запястье, когда Артём медленно потянул меня вверх, заставляя подняться на ноги и вытянуться в струну…
— Пусти…
Толчок назад, и я, неловко запнувшись о шаткую ступеньку, на которой сидела несколько секунд назад, впечаталась спиной в неровную стену здания… Зажмурилась, невольно задохнувшись от страха…
— Ты сама задала этот тон, Ин, — над ухом раздался сбивчивый хрипловатый голос, в котором легко угадывалась сдерживаемая ярость. — Я ведь нормально поговорить хотел…
Ладонь, сдавившая горло, чуть ослабла, и шея тут же отозвалась запоздалой точечной болью там, где мужские пальцы оставили глубокие следы. В нос ударил лёгкий аромат знакомого эксклюзивного мужского парфюма, сейчас почему-то кажущийся дурманящим и прекрасным как никогда…
— Пусти… Артём… — засипела, пытаясь оттолкнуть его руку.
— Ты перед этим… своим Костей сцены закатывай, — Артём медленно и глубоко вздохнул, в его тоне появилась какая-то неуловимая угроза. — Передо мной не надо…
Я лишь стиснула зубы, ощущая, как от бессилия и обиды на глаза наворачиваются отчаянные густые слёзы.
— Губа почему разбита, Ин? — ладонь снова сдавила горло, другая рука коснулась моего лица, грубая ткань перчатки больно надавила на едва затянувшийся крошечный рубец — след Костиной пощёчины. — Откуда?
С трудом шевеля языком, с презрением выдавила:
— Не твоё дело…
Артём помолчал пару секунд, и я решилась приоткрыть глаза… Его лицо было настолько близко, что я невольно вздрогнула, не решаясь поднять взгляд выше мужского небритого подбородка…
— Как знаешь, — глухой издевательский голос мужа непривычно завибрировал. — Ничего не хочешь мне сказать, Ин? Попросить…
Не хочу! Не сейчас…
— Нет… — губы не слушались, получилось просто выдохнуть.
Чужое тяжёлое дыхание обожгло висок, и я снова зажмурилась, переступая с ноги на ногу…
— Я подожду, Ин, — ладонь соскользнула с шеи, давая наконец возможность глотнуть достаточно воздуха.
До одури хотелось задать единственный вопрос, вертевшийся на языке — он час назад кончил в неё? Или успел стянуть презерватив и затолкать член ей в рот…
— Иди к чёрту, — мне действительно хотелось как никогда, чтобы он провалился именно туда, в ад.
Артём отступил на шаг.
— А ты права, Ин, — его тон снова стал брезгливо-насмешливым. — В твоём состоянии лапы к тебе тянуть совершенно не хочется.
Ублюдок!
Обида захлестнула с оглушающей силой…
— Так и катись к Кате! — я изо всех сил толкнула его в грудь, и он, ухмыляясь, отступил ещё на пару шагов. — Не лезь ко мне, Артём! Не лезь, слышишь?!
Тёма лишь развёл руками и покачал головой, давая понять, что даже не собирался…
Сука! С-су-ука-а…
Я спрыгнула с крыльца. Демонстративно прошла мимо него, решительно зашагала по дороге, старательно держа голову прямо и с трудом сдерживая рыдания, душившие горло похлеще мужских пальцев.
Он даже не окликнул…
Уже на повороте я всё-таки мельком обернулась. Успела на доли секунды увидеть спину в камуфляжном костюме, затылок, на который Артём уже натягивал балаклаву — муж, даже не оглянувшись, свернул совсем в другую сторону…
Я прислонилась плечом к ближайшей стене. Закусила губу, чувствуя, как из глаз потоком хлынули слёзы…
Наверное, впервые в жизни мне настолько хотелось рыдать. Выть, орать, вопить, крыть матом так, чтобы оглохнуть от этого единственного во Вселенной звука…
Сползла на землю, скорчившись от раздирающих изнутри чувств, непонятных, нелогичных, неправильных и слишком невыносимых…
В который раз я всё сделала не так… Я могла поговорить с Артёмом нормально, на равных, могла окатить мужа презрением и рассмеяться ему в лицо, могла встать на колени и попросить его забрать меня отсюда… Могла даже поинтересоваться, как там дети, есть ли у него возможность созвониться с ними, а не вот это вот всё… Дура…
Я не устраивала мужу подобные сцены ревности даже в то время, когда мы официально состояли в браке. А сейчас сорвалась из-за бывшего и какой-то смазливой девки… Трижды дура…