*46*
…Первая, кого мы увидели, оказалась Оля.
Она стояла в стороне от этого веселья, прислонившись плечом к оконной раме, и с серьёзным сосредоточенным видом что-то строчила в мобильном телефоне. Сейчас, когда я видела её в длинном летящем летнем платье в пол, на тонких высоких шпильках, с аккуратно уложенными длинными волосами и россыпью золотых украшений по всему телу, я, наверное, больше не задавалась вопросом о том, за что её любит муж — действительно красивая душевная женщина, мягкая характером там, где нужно, и твердая, как скала, в сложных обстоятельствах. Пугливая, как лань, стеснительная, но быстро умеющая взять себя в руки и стать "сестрой милосердия" любому нуждающемуся. И если муж видит в ней всё это, то он просто не может её не любить…
Видела, с каким нетерпением она смотрит в экран, ожидая ответного сообщения, как покусывает губы, бросая растерянные взгляды по сторонам…
Через секунду, похоже, она всё-таки дождалась и прочитала свои заветные строчки. Улыбнулась телефону так радостно, что у меня невольно дрогнуло сердце… С мужем общается, или с детьми, сразу видно. И они её наверняка очень-очень ждут дома…
В груди вспыхнуло и погасло чувство зависти. Каждому своё, да…
Артём сбавил шаг, проследив за моим взглядом. Чуть наклонился, задавая вопрос:
— Хочешь подойти? Она совсем скоро уедет, ждёт водителя…
Отрицательно покачала головой. Не хочу. Она счастлива там, в своём мире. Ей есть, в ком искать утешение. И вторгаться в её атмосферу мне совсем не хочется.
Для этой женщины произошедшее стало слишком тяжёлым испытанием, она его не заслужила. Но она справилась, как и все мы… Хотя, она, пожалуй, единственная, кто справился лучше нас всех. Определённо даже…
Наверное, она ещё не раз проснётся ночью в холодном поту, вспоминая те ужасы, что пришлось ей пережить. Но ей действительно не в чем будет себя упрекнуть, и она это прекрасно знает…
Оля снова принялась что-то нажимать на экране, и я отвернулась, незаметно меняя траекторию движения и невольно высматривая глазами другие знакомые лица…
Катя. И Руслан…
Она стояла в самом центре помещения, поставив большую спортивную сумку в ногах и привычным меланхоличным и немного вызывающим взглядом осматривая толпу. Тонкая, хрупкая в своих джинсиках-лосинах и крошечном топике, только подчеркивающем высокую большую грудь. Бесконечно одинокая в этой толчее…
Руслан в чёрном балахоне с капюшоном стоял рядом и что-то с жаром доказывал девушке, как-то нервно улыбаясь и красноречиво жестикулируя, но она, казалось, даже не слушала его. Не нужен он ей… Как не нужны десятки людей вокруг. Ей нужен её человек, которого она пока не встретила… Такой же смелый, безбашенный, готовый броситься в любую авантюру…
Мне казалось, именно она должна выйти отсюда с наименьшими потерями. Но… Всё-таки нет.
Наверное, она разочарована… Квестом, потраченным временем, людьми, собой… И всё-таки она молодец. Самая молодая из нас, она иногда служила примером стойкости и здравомыслия, умело пряча свой страх за маской безразличия и цинизма. Она забудет всё, что здесь произошло, как ошибку молодости, как недельную пьянку у какого-нибудь друга на даче, как очередную интересную историю, которой можно похвастаться перед подругами. И будет бесконечно права…
— А она… — я повернулась к Артему. — Она как добираться домой будет?
Тёмка усмехнулся.
— Хочешь подвезти? Не переживай, её, как и ещё пару человек, довезёт до города микроавтобус. А там уж доберётся…
Я кивнула, последний раз окидывая девушку быстрым взглядом. Её образ, наверное, навсегда останется в моей памяти…
Катя заметила меня. Натянуто, хоть и искренне улыбнулась, явно не зная, как себя теперь вести, махнула рукой в неуверенном приветственном жесте…
Я ответила тем же и быстро отвернулась, также не имея представления о том, кто мы все теперь друг другу. Лучше никто и никак, наверное…
Какая-то возня и ругань привлекла внимание в самом углу помещения, и я невольно повернула голову в ту сторону, сбавляя шаг.
Явно нетрезвый мужчина, одетый в какие-то лохмотья и едва державшийся на ногах, размахивал бутылкой водки и что-то выкрикивал в толпу… К нему уже спешили охранники, и народ почтительно расступался перед вооружёнными людьми, явно желая посмотреть, чем закончится дело…
Чёрт, Макс?!
Видела, как его хватают под руки и торопливо уводят из зала…
Какой-то подспудный страх сжал сердце ледяным кулаком, рисуя по живому слишком реалистичные картины непоправимого…
— Не бойся за него, — Артём проводил удаляющуюся группу цепким взглядом. — Уедет завтра. Сегодня проспится как следует…
Опустила голову. Кивнула, шагая дальше.
Да, просто проспится. Всё-таки мне жаль, что Макс на свободе отреагировал так…
У самого выхода в холл я заметила Лёху.
Парень непринужденно разговаривал с какой-то женщиной в бело-розовом халате, наверное, медсестрой. Беседа выглядела весьма оживленной, ибо женщина постоянно кивала и, как и сам Лёха, поправляла съезжающие на нос очки, иногда что-то говорила, всем видом полностью поддерживая его реплики.
Какое-то светлое чувство всколыхнулось в душе — я искренне рада видеть Лёшку бодрым и здоровым…
— О, Инка! Привет! — он заметил меня и бросился через толпу, махнув женщине и бросив её сторону что-то вроде "потом договорим". — Ну как ты? Тебя вчера не было… Знатно они нас тут наебали, да?
Он тут же зажал рот ладонью, скорчив рожицу, будто вспоминая, что вокруг дети. Подозрительно покосился на Артёма, но вряд ли узнал в нём бывшего охотника.
— Да уж, знатно… — я неловко улыбнулась ему в тон. — Рада, что у тебя всё отлично, Лёх…
Он сделал большие глаза.
— Хорошо ещё, что меня предупредили перед тем, как стрелять, ну о том, что вынуждены временно усыпить, а то я б в штаны прям там наделал… — Лёха с умным видом поправил очки. — Но в целом это люьопытнейший психологический эффект, я тебе скажу… Я вообще хотел бы задержаться и посмотреть статистику, но кто ж мне её даст, — он сокрушённо покачал головой. — Но я поищу информацию дома. А вообще, ещё тот же Фрейд…
— Лёш, завязывай! — я уже откровенно рассмеялась, заражаясь его проснувшимся энтузиазмом. — Мне пора, к сожалению…
Он тут же замолчал, раскидывая руки и неожиданно заключая меня в объятия, при этом стараясь не раздавить нервно пищащего кота.
Почему-то стало даже неловко от такого искреннего тепла…
— Сейчас, секунду! — он отстранился, быстро похлопал себя по карманам, достал обычный бумажный блокнот и ручку, что-то торопливо написал и протянул мне выдранный листок. — Это мой номер и ник в соцсетях, найди меня, ладно? Не хочется потерять вас всех…
Я бережно свернула бумажку и зажала в кулаке, с благодарностью глядя в его доверчивые глаза сквозь стёкла очков.
— Обязательно, Лёх… Счастливо…
Нет, я не стану искать. Но номер, наверное, сохраню…
— Пока, Инка! — он беспечно махнул рукой, растворяясь в толпе…
Выдохнула, почему-то чувствуя невероятное облегчение за этого парня…
Оглянулась на стоявшего чуть поодаль Артёма, и он кивнул в сторону холла. Опустила голову, выходя из стеклянной двери в прохладное помещение…
Здесь гомон людских голосов стал гораздо тише, сливаясь в монотонный фоновый шум, нарушаемый лишь резкими выкриками какой-то скандальной дамы впереди. И народу тут было гораздо меньше…
Девушки, сидевшие за столиками, расположенными у широких квадратных колонн, принимали документы у запоздавших участников, несколько человек томились в креслах ожидания.
Обратила внимание на самую шумную группу людей у стойки администрации, откуда доносилась ругань…
Лида.
Строгий брючный костюм нежно-персикового цвета, полупрозрачный топ, явно дающий понять, что лифчики женщина в принципе игнорирует…
Как всегда в своём репертуаре — что-то истерично кричит своим командным тоном, не стесняясь в выражениях и тыкая пальцем в стоявшего с понурым видом мужчину в деловом костюме, отчаянно пытающемуся что-то возразить… Харальд?! Бедный… Такую собеседницу и врагу не пожелаешь…
— Она беременна, результаты анализов оказались весьма неожиданными для всех, — Артём ответил на мой немой вопрос, исподлобья глядя на парочку, вокруг которой собрались медсёстры и, по всей видимости, персонал. — Срок около недели, кажется… И кроме немца кандидатов нет.
— Лида?! — я округлила глаза, непроизвольно замедляя шаг у одной из колонн, очень надеясь на то, что я ослышалась. — Господи…
— Мужик сам в шоке, предлагает оплатить аборт, готов сдать тест на отцовство, признать ребёнка, если она решит его оставить, — Артём равнодушно пожал плечами, усмехнулся. — Даже жениться уже, кажется, не против, лишь бы она не посадила его, как грозится… А она не дура, орёт, что на аборт пойдёт, но все процедуры, предписанные беременным, исправно выполняет. Хана мужику, короче…
Слышала, как Харальд с отчаянием повысил голос, призывая женщину к благоразумию и диалогу, но Лида только оттолкнула его, поворачиваясь к окружившим её людям и продолжая вопить о том, что она этого так не оставит, если ей не выплатят моральную компенсацию в повышенном размере…
Для неё, похоже, игра продолжается. И даже неважно, каковы правила и кто остальные участники, главное — играть ярко, с пафосом, запоминающе…
Артём неожиданно обхватил меня за плечи и развернул в другой конец зала, указывая кивком на спрятавшуюся за дальней колонной пару, не менее эмоционально, хоть и совсем тихо, выясняющую отношения…
Машка. И Сергей…
На её симпатичном зарёванном личике, запрокинутом к нему, застыли слёзы и мольба. Тонкие девичьи руки обняли мужчину за пояс, и Маша отчаянно прижалась к бывшему охотнику всем телом. Он в свою очередь лишь слегка приобнял её за плечи, глядя на девчонку с какой-то смесью жалости и обречённости…
— Он обещает ей приехать через недельку-другую, — Артём вздохнул, и я почему-то почувствовала увереннность в том, что сочувствует он в этот момент именно Сергею. — Она, понятное дело, не верит…
— А он правда приедет?! — мне всё-таки было жаль именно Машку, и я мучительно хотела верить в чудо, как и она сама…
— Да откуда ж я знаю? — Тёма скептически поднял бровь. — Вроде, собирался… — он ухмыльнулся. — Но если она так и будет виснуть на нём, то наверняка передумает.
Собирался… Уже легче.
Наверное, ещё совсем недавно я была бы в ужасе от такой пары — молоденькая и несчастная бывшая спортсменка с ребёнком и вот этот беспринципный охотник. Но сейчас почему-то мне наивно хотелось, чтобы они остались вместе. Ради Машки…
Я отчего-то шмыгнула носом. Шагнула дальше, уже огибая последнюю колонну, когда меня неожиданно окликнули:
— Инна! Подожди!
Оглянулась…
Ленка!
Длинная грива непослушных огненных кудряшек, умеющих ловить солнце даже в пасмурный день, разбросанные по лицу веснушки, простенький хлопковый сарафан до колен с ярко-красными маками по подолу, короткая джинсовая курточка, прикрывающая худые плечи, бежевые балетки на ногах…
Машинально улыбнулась, глядя на симпатичную рыжую девчоночку лет шести в смешном пышном платьице с бантом, которую Лена торопливо выпустила из рук на пол и подтолкнула к невысокому серьёзному молодому мужчине.
Муж…
Сутулые плечи, застёгнутая на все пуговицы синяя рубашка с длинным рукавом, тёмные слаксы, начищенные до блеска ботинки…
Подняла любопытный взгляд, всматриваясь в его лицо…
Плотно сжатые губы, горящие растерянным недовольством чёрные живые глаза, ревностно следящие за каждым движением жены…
— Лен! — он сердито рявкнул на весь холл, подаваясь за ней…
Лена замерла на миг от его голоса, будто вытянувшись в струну… Но через секунду выпрямила плечи, обернулась, мягко улыбнулась, исподлобья глядя на любимого с каким-то вызовом в взгляде…
— Ещё две минуты, Виталь. И не надо так орать, прошу тебя…
Виталик как-то некрасиво захлопнул рот, ещё больше напрягаясь…
— Пап, я на руки хочу… — дочь дёрнула отца за протянутую ладонь, и он внезапно на мгновение растянул губы в улыбке, опуская глаза и бережно подхватывая ребёнка на руки…
Снова посмотрел на жену…
— Давай быстрее, Лен…
— Конечно, — она с явным облегчением кивнула, вновь поворачиваясь ко мне.
Подошла совсем близко, протянула руку, осторожно почесала непоседливого котёнка за ухом…
— А меня вот, тоже муж с дочкой встречать приехали… — она заговорила тихо-тихо, косясь в сторону стоявшего в нескольких шагах от нас Артёма. — Знаешь, я рада, что увидела тебя перед отъездом… Да, ты была права, это всё… не смертельно, жить можно. И нужно… И вообще… Главное — жить.
Она быстро чмокнула меня в щёку, последний раз посмотрела в глаза прямым уверенным взглядом, отвернулась…
— Пойдемте, я всё, — она демонстративно послушно взяла мужа под руку, и они втроём быстро направились к выходу…
Я спокойно смотрела им вслед, поймав себя на удивительном ощущении того, что именно эта женщина, после всех выпавших на её долю испытаний, сумела изменить для себя всё. У неё даже походка стала другая…
— Молодец твоя подруга, — Артём шагнул ближе, тоже глядя вслед удаляющейся паре. — Пошли…
Мне хотелось выждать хотя бы пару минут, чтобы не столкнуться с Леной и её супругом на парковке и не портить момент прощания. Но я только вздохнула, топая следом за ними к выходу.
Последним, кого я увидела, был Костя…
Он небрежно развалился в посетительском кресле за последним столиком, запрокинув голову на спинку, и лениво крутил в руках ручку, слушая слова женщины, зачитывающей ему какие-то документы.
С трудом могла признать в этом идеально выбритом мужчине в чёрных джинсах и тонком кислотно-голубом лонгсливе, облегающем мощные плечи как вторая кожа, того Костика, с которым против воли провела бок о бок несколько дней своей жизни…
Сердце невольно пропустило удар. Нет, не от радости встречи, а от будоражащего осознания того, что сейчас и здесь я, как и раньше, ни за что на свете не связалась бы с таким человеком. А там… Впрочем, уже не важно.
Он почувствовал мой взгляд, повернул голову. Мазнул по мне пренебрежительным равнодушным взглядом, даже не посчитав нужным кивнуть в знак приветствия. Задержал взгляд на Артёме, и в его сузившихся глазах загорелся недобрый отблеск затаённой обиды… Не из-за меня явно. Это, скорее всего, личное…
В этот момент на моё плечо уверенно легла знакомая ладонь, и муж, тихо усмехнувшись, прижал меня к своему боку, заставив идти дальше к выходу. Насмешливо прошипел в самое ухо:
— Знаешь, чем он занят, родная? Подписывает договор охотника… И уже в следующей игре он выступит на другой стороне.
— Что? — я резко дёрнулась, ошарашенно пытаясь оглянуться, но Артём больно сжал моё плечо, ускоряя шаг.
Костя — в охотники?! Но…
— Тише, — муж рассмеялся, толкая дверь. — Удивлена? Всем участникам предлагали. Он согласился без раздумий.
Потрясённо кивнула, давая понять, что услышала его слова. Зашагала вдоль здания к знакомой машине, припаркованной в самом углу площади…
Почему-то извращённый мозг мгновенно принял озвученную Артёмом информацию как должное. Чёрт, а ведь из Костика реально получится идеальный охотник…
Тёмка отпустил меня, проходя вперёд. Закинул обе сумки в багажник, обошёл автомобиль, распахнул пассажирскую дверь, жестом предлагая мне сесть вперёд…
Я оглянулась на свою Мазду, стоявшую в нескольких десятках метров отсюда.
— А моя машина, Артём…
Он лишь нетерпеливо дёрнул плечом.
— Завтра попрошу кого-нибудь забрать, не переживай, — он раздражённо достал из кармана пачку, прикурил сигарету. — Садись Ин. Всё равно ты не в том состоянии, чтобы крутить руль.
Хотелось задать язвительный вопрос о том, в том ли он сам состоянии, чтобы вести машину… Но я сдержалась. Только поджала губы, плюхаясь в мягкое удобное кресло…
***
Несколько часов дороги. Молчание…
Мне всегда казалось, что между мной и Артёмом существует столько всего недосказанного, непонятого и лишнего… Сейчас всё это осталось похороненным под толстым слоем пепла там, на оставшемся посреди поля заброшенном горно-химическом предприятии, за его чёртовым бетонным забором с колючей проволокой. И нам нечего больше сказать друг другу…
Кот беззаботно спал на моих коленях, и я машинально гладила мягкую шерсть, глядя на проплывающие за окном пейзажи, прислонив голову к стеклу.
Вопросы… Их было много. И все о личном… Но мне не хотелось лезть Артёму в душу. И не хотелось открывать свою…
Мне нужна была эта тишина, и была рада, что Тёмка даже не стал включать магнитолу.
Растерянность. Пустота внутри, словно выжженная пустыня…
Я боялась зачатков чувств и эмоций, боялась того, что они вскроют растрескавшуюся мёртвую душу и пробьются ростками над её поверхностью. Это больно… И страшно… Гораздо страшнее, чем испытывать сам страх…
Знала, что рано или поздно это всё равно случится. Но пусть лучше потом, не сейчас…
Изредка бросала короткие взгляды на Артёма, пытаясь уловить его настроение. Всё как всегда — расслабленная поза, непринуждённо лежащая на руле ладонь, чуть нахмуренное уставшее лицо, цепко следящие за дорогой глаза, плотно сжатые губы… О чём он думает сейчас? Впрочем, не уверена, что хочу это знать…
Несколько раз тишину разрывала мелодия его мобильника, но он сбрасывал вызовы. А потом и вовсе отбросил телефон на заднее сиденье, отключив звонки…
Я уснула на въезде в город, когда за окном уже стало темнеть, не в силах бороться с этой спокойной расслабляющей тишиной и монотонным покачиванием автомобиля. Без снов, без страхов, без эмоций…
***
Артём разбудил меня у самого подъезда. Осторожно потряс за плечо, и я тут же открыла глаза…
Отшатнулась, увидев в тусклом свете автомобильной подсветки его измученное долгой поездкой лицо совсем близко…
— Приехали, Ин… — его хриплый от долгого молчания голос прозвучал устало и безжизненно.
Я машинально улыбнулась. Потянулась, разминая спину и скидывая оцепенение. Бросила взгляд в окно на свой двор… Подобрала с коврика кота, торопливо дёрнула ручку, распахивая автомобильную дверь и испытывая странное нежелание что-то отвечать…
Артём вылез следом за мной. Открыл багажник, вытащил мою сумку. Молча прошёл мимо меня к подъезду, своим ключом открыл замок…
Наши гулкие шаги по гладкому полу огромного холла, привычный лифт, дверь моей квартиры…
Тёма повернулся ко мне. Опустил сумку на пол… Несколько секунд просто смотрел мне в глаза тяжёлым нечитаемым взглядом…
Отвернулась, отыскивая в маленькой сумке ключи. Открыла дверь, выпустила котёнка в тёмный коридор…
— Через полчаса привезу Алёну, чтобы ты надолго не оставалась одна, — Артём не сдвинулся с места, проводив взглядом исчезнувшего в квартире кота.
— Не переживай, Тём, со мной все хорошо, — я грустно усмехнулась, неловко обнимая себя за плечи и опуская голову. — Отправь её лучше на такси, ты устал…
— Сам справлюсь, — он потёр пальцами переносицу. — Если что-то нужно, Ин, звони в любое время дня и ночи, ок? Я серьёзно.
— Ок… — я закусила губу…
Артём открыл было рот, собираясь что-то добавить, но передумал. Круто развернулся, пряча ключи в карман и доставая сигарету… Хлопнул ладонью по кнопке лифта, и тот тут же распахнул створки…
Вздохнула, когда кабина с глухим урчанием тронулась вниз. Вошла в квартиру…
Прошла по пустым комнатам, включая повсюду свет, будто первый раз осматривая дизайнерскую мебель, яркую кухню, шёлковые простыни на постели…
Ну вот и всё. Я дома.
Наивная, я думала, что стоит только вернуться сюда, и всё станет как прежде… Не станет. Никогда…
***
Две недели спустя
Разноцветный песок падал на пол, и Егор изредка поднимал на меня виноватый взгляд, ёрзая на стуле и продолжая старательно стучать лопаткой по формочке в виде паровоза, чтобы сделать на кухонном столе стотысячный куличик.
Я только вздыхала, мысленно прикидывая масштаб бедствия и потихоньку смиряясь с тем фактом, что после уборки мне придётся основательно чистить робот-пылесос, промывать фильтры и стирать салфетку.
— Что это у тебя получилось такое красивое, Егор? — я старательно изобразила любопытство, когда сын с восторгом взмахнул формочкой так, что часть кинетического песка плюхнулась на соседний стул, эффектно растекаясь красочной лужицей.
Егор снова сконфуженно потупил глаза, косясь на растущие вокруг кучки.
— Поезд это! — он с огромным удовольствием вдавил палец в середину большого колеса, и половина кулича тут же соскользнула на ламинат…
Прикрыла глаза, прижимая ладонь ко лбу. Истерично хихикнула…
— Всё! Я наигрался! — сын быстро спрыгнул со стула, наступив белым носочком прямо в песчаную кашу, стремительно рванул из кухни, оставляя за собой крошащиеся красные крупинки.
Выдохнула, продолжая нервно усмехаться. Вот так и знала, что этим всё закончится… Интересно, все дети так играют, или это всё-таки мои такие неуклюжие?! Впрочем, какая разница…
Раньше я давно отругала бы сына за такую неаккуратность, и он это прекрасно знает. Выпроводила бы его в комнату, сама залезла бы под стол и принялась со слезами на глазах ползать по полу с тряпкой, думая о незаконченном проекте и тихо презирая себя и свою неспособность нормально воспитать собственных детей. А сейчас…
Сейчас передо мной тоже открыт незаконченный проект. И тряпку взять мне всё-таки придётся. Но…
Чёрт побери, это почему-то не бесит. Раздражает немного, отвлекает, но внутри полный штиль… В конце концов, сын действительно выглядел счастливым, пока тащил из магазина эту огромную тяжёлую яркую коробку с песком, которая теперь ненужным картоном валяется под столом, распаковывал контейнеры, перебирал формочки и лопатки. Он делал это не менее получаса, и у меня было время разослать часть заявок на предоставление площадки и оборудования для выставки. А вот сама игра заняла у Егора от силы минут десять. За это время мою идеальную кухню в различных вариациях украсили пять килограмм песка шестнадцати различных расцветок.
А вообще, несправедливо…
— Егор! — я повернулась к выходу в коридор. — Иди-ка сюда.
Сын появился через несколько секунд, поджав губы и глядя на меня исподлобья с видом заправского хулигана.
— Друг мой, — я серьёзно уставилась в его бегающие глаза, поднялась с вращающегося кресла, захлопывая ноут. — Давай-ка тащи из шкафа розовую швабру и совок, и будем вместе убирать этот беспредел…
— Давай пылесос? — глаза Егора вспыхнули слабой надеждой.
Я с готовностью кивнула, соглашаясь.
— Вот сначала подметём всё, выбросом коробку, потом запустим пылесос. И надень тапочки, — я почти со стоном прикрыла глаза, наблюдая за тем, как сын топает прямо по песку. — К ним хоть не так липнет…
— Мам! — в кухню с царственным видом вплыла Алёна, но тут же растерялась, распахивая глаза от удивления. — Чего это тут у вас? Егор рассыпал коробку?
— Я лепил! — брат гордо задрал подбородок, выдёргивая из встроенного шкафчика маленькую детскую швабру с совочком и быстро захлопывая дверь обратно. — Я достал, мам!
Внутри шкафа что-то зашебуршало, со звоном упало на пол…
Набрала в грудь побольше воздуха, медленно выдохнула, понимая, что меня начинает накрывать ситуацией.
— Ты пока подметай, сынуль, мама сейчас вернётся, — я выдавила улыбку. — Алён, присмотри минуту.
Чмокнула сына в макушку, не обращая внимания на недовольство дочери. Прошла по коридору, свернула в туалет. Достала с верхней полки пачку, прикурила сигарету…
Прислонилась к стене, расслабленно наблюдая за тем, как дым стремительно утекает в вытяжку, и стараясь не обращать внимания на громкие голоса обоих детей, опять затеявших ссору на кухне…
Вышла через минуту. Остановилась в проёме, обречённо глядя на то, как хохочущий сын бегает за сестрой и норовит смести шваброй несуществующую грязь с её волос, а Алёна истерично визжит и пытается отобрать эту самую швабру…
— Прекратили оба! — рявкнула так, что дети мгновенно замолчали и застыли на месте.
Глубоко вздохнула.
— Егор, песок всё-таки подмети пожалуйста, — я строго посмотрела на сына, потом подняла глаза на дочь. — Чего ты хотела, Алён?
— Папа звонил, — Алёнка забубнила, косясь на неумело орудующего совком брата. — Через полчаса заедет за мной, отвезёт к Кристине на день рождения…
Сердце пропустило болезненный удар…
— Хорошо, — я устало вздохнула. — Обратно тоже он привезёт?
Алёна пожала плечами.
— Не знаю. Спрошу…
— Спроси и мне перезвонишь, — я посторонилась, пропуская дочку в коридор.
Достала из шкафа ещё одну швабру, принялась машинально выметать песок из-под стола…
А мне Артем не позвонил. Вообще ни разу не позвонил за две недели…
Ждёт, что я психану и сама его наберу, использовав любой предлог, в том числе такой как сейчас — отвезти дочь к подруге? Раньше да, набрала бы первым делом. А сейчас…
Я просто не могу. Я не знаю, что и как говорить… Делать вид, что ничего не произошло? Это просто невозможно — он видел меня такой, какой никогда не должен был видеть. И я просто не представляю, что с этим делать…
Через месяц у нас был запланирован общий проект. И сейчас я даже не могу предположить, в силе ли он ещё, или Артём давно нашёл другого организатора… И как нам работать бок о бок в случае чего? Нет, конечно, мы можем вообще не видеться во время согласования и подготовки, но это просто глупо…
— Мам, чисто! — сияющий от чувства честно выполненного долга Егор бросил совок и швабру посреди кухни, явно ожидая похвалы.
Тепло улыбнулась, присаживаясь на корточки и притягивая сына к себе.
— Молодец…
— Я пошёл? — он отстранился и доверчиво посмотрел мне в глаза.
— Беги, — я потрепала его по голове. — Дальше я сама. Носки только сними в ванной…
Егор кивнул и помчался в комнату…
Собрала швабры и совки, убрала в шкаф. Обвела глазами кухню, отыскивая незамеченные раньше песчаные дюны…
— Мам! Если я в этом платье пойду к Кристине… Можно? — на пороге появилась Алёна в узком обтягивающем зелёном платье с пайетками, которое мы вместе покупали для новогодней вечеринки в прошлом году. И в своих жутких ботфортах со шнуровкой и на толстой подошве…
Открыла рот, собираясь ответить честно…
И тем самым поругаться с дочерью на несколько дней, да.
Выдохнула.
— Тебе самой нравится, Алён? — я подняла бровь, внимательно вглядываясь в её лицо.
— Мне — да, — дочь воинственно выпятила подбородок, глядя мне прямо в глаза.
— Тогда можно, — я отвернулась, сгребая со стола песок в общий контейнер.
— Ты не рассердишься? — Алёна замялась, как-то быстро сникая и явно ожидая подвоха с моей стороны.
Оглянулась…
— Нет, честное слово, — я мягко улыбнулась, протягивая руку, чтобы обнять дочь.
Алёнка улыбнулась в ответ, с облегчением бросаясь ко мне на шею.
— Спасибо, мам…
Прикрыла глаза, прижимая её к себе и гладя по голове.
Господи, когда уже наконец из отпуска вернётся Лера, няня Егора, по совместительству и Алёнкина тоже? Всего пятый день, а я уже готова минуты считать…
Впрочем, ворчать я могу сколько угодно, но я всё равно бесконечно рада и этой возможности побыть дома с детьми, и этому дурацкому песку на своей кухне, и этим кошмарным сапогам, и даже этому несносному коту, который, кажется, решил нагадить в этой разноцветной куче…
— Барсик, брысь! — я шикнула на котёнка, выпуская дочь из объятий, и тот играючи рванул с места, разбрасывая чёртов песок задними лапами во все стороны…
Бессильно прислонилась виском к холодильнику, понимая, что надо сходить покурить ещё раз.
И всё-таки я уже хочу в офис…
***
Три недели спустя
Я молча захлопнула папку с почти готовым проектом. В отчаянии приложила ладонь ко лбу, глубоко втянула носом воздух, пытаясь совладать с эмоциями.
Мать вашу…
Я потратила на этот достаточно сложный в проведении вариант три недели. Три! Я отказалась от нескольких возможных потенциальных заказчиков, в теории способных привести ко мне новых людей, ради старого проверенного клиента, с которым вела дела уже не один год. И что в итоге?!
— Павел Борисович, — я сложила руки на столе, сверля взглядом мужчину напротив. — У меня на данный момент совершенно нет времени и желания на подобные условия сотрудничества. Может, отложим это на некоторое время? Поймите меня правильно…
— Инна Сергеевна, да брось! — Павел картинно рассмеялся, откидываясь на спинку кресла и расстёгивая свой безукоризненный чёрный пиджак. — Ну мы же сто лет друг друга знаем… Ты меня, между прочим, в первый раз именно этим и взяла, а ведь я мог выбрать более экономически выгодную организацию…
Не мог. Потому что моя — лучшая, несмотря на расценки.
Я устало вздохнула, отводя глаза в сторону.
— Паш… Ну давай не будем усложнять, — я опустила голову. — Проект почти готов, ты ведь это знаешь. Участники, площадка, оборудование… У меня ушла масса времени и сил…
— Инна-а… — он покачал головой, продолжая улыбаться. — Ну чего ты в самом деле? Я же по-человечески предлагаю сутки в люксе, в том самом, где в прошлый раз тебе так понравилось…
Я бы не сказала, что сильно понравилось. Но вид делать пришлось…
— Паш, у меня нет свободных суток, — я снова посмотрела в глаза бывшему любовнику, опираясь локтями о стол. — Я правда очень занята…
Павел перестал улыбаться, явно начиная раздражаться.
— Ну знаешь, хорошая моя… — он критически осмотрел кабинет у меня спиной, стиснув зубы. — Целку ты давай вон перед камерами включай. Мне не надо этих твоих… бабских соплей…
— Паш…
Он впился в меня уничижительным взглядом человека, которому подвластно всё.
— Я не подпишу утверждение, — он медленно, но весьма убедительно покачал головой. — По крайней мере пока. И ты должна понимать, Ин, что если показ по каким-либо причинам сорвётся, виновата будешь именно ты.
— У меня всё готово! — я тоже начала раздражаться. — Подпиши и всё!
— Нет! — Павел повысил голос, хлопнул ладонями по столу. — Если сорвёшь мне сроки, я тебя по миру пущу, поняла? Ты с такой репутацией больше ни одного нормального заказа не получишь. Будешь выставки детских рисунков в соседнем доме творчества проводить… — он замолчал, переводя дыхание. — Просто подумай.
— Павел Борисович!
Он не стал меня слушать. Решительно поднялся с кресла, демонстративно поправил галстук, застегнул пуговицу пиджака. Подхватил со стола папку…
— Счастливо, Инна Сергеевна. Жду Вашего звонка.
Дверь за ним с грохотом захлопнулась…
Я обессиленно откинула голову на спинку кресла, кусая губы и сдерживая закипающие в глазах слёзы. Чёрт, если бы я знала, что мой отказ приведёт к подобному, то я, естественно, даже не заикнулась бы. По умолчанию приняла бы все условия, провела бы с ним несколько часов в далеко не самом плохом отеле, и мы бы разошлись полюбовно, как всегда.
А теперь… Дело принципа, наверное.
Хотя, согласиться всё-таки придётся. У меня нет выхода. Паша действительно может испортить мою репутацию так, что своими силами я ещё долго не смогу выплыть на поверхность. Чёрт же его подери…
Этот секс не нужен никому из нас. Для Павла он всегда был и остаётся всего лишь лишним подтверждением собственной власти, для меня — сугубо деловым обязательством и попыткой отвлечься от других дел. А сейчас… Мы оба просто схлестнулись своими амбициями, из вредности не желая уступить друг другу…
И тем не менее мы оба прекрасно знаем, чем всё это закончится — я позвоню через пару дней и соглашусь на его условие. Просто сейчас я пока не готова трахаться с первым встречным, и мне нужно как-то убедить себя что ли…
Необязательно, конечно. Ибо в конце концов можно банально попробовать найти другой выход, но…
Я могла бы попросить помощи у бывшего мужа, например.
Но я не попрошу… Никогда раньше не просила.
Впрочем… А почему бы и нет?!
"Если что-то нужно, звони в любое время дня и ночи"…
Чёрт.
Меньшее из зол…
Я торопливо откинула перед собой бумаги, отыскивая свой личный мобильник среди рабочих телефонов. Замешкалась на секунду, глядя на знакомый номер в списке контактов… Быстро, боясь передумать, нажала кнопку и приложила мобильник к уху, слушая длинные гудки…
— Да, Ин, — чуть раздражённый голос Артёма почему-то прозвучал резко и как-то неожиданно…
Сердце камнем рухнуло к ногам…
Я не слышала этот голос несколько недель…
— Привет… Занят? — слова давались с трудом, и я замерла в ожидании ответа.
— Немного. Подожди минуту, Ин…
Я невольно прикрыла глаза, отчего-то заливаясь краской стыда…
— Я могу перезвонить позже…
— Не надо, — Артём заговорил более спокойно, по всей видимости выйдя из какого-то помещения. — Слушаю, Ин.
Закусила губу, лихорадочно подыскивая нужные фразы.
— Помнишь, ты говорил, что если мне что-то нужно… То ты… — выдохнула. — Мне нужно, Тём.
— Продолжай, — на заднем фоне чиркнула зажигалка.
— Давай поменяемся, — я больно закусила губу. — Я не хочу больше работать с Левашовым, но мне отчаянно нужен прибыльный спецзаказ, любой, который не займёт много времени, иначе я просто не успею в этом месяце закрыть все пробелы и покрыть расходы… — я расслышала, как Артём глубоко затянулся сигаретой и шумно выпустил струю дыма прямо в трубку. — Сделай мне протекцию Киве на его презентацию, а я Карине скину готовый проект Левашова с подробным планом, со всеми участниками и договорами на оборудование и помещение… У меня там всё готово, не хватает только его подписи… — я замолчала на секунду. — Это удачная рокировка, Тём, ни ты, ни Кива, ни тем более Карина ничего не потеряете…
— Зато ты потеряешь, Ин, — голос Артёма прозвучал жёстко. — С чем связана такая щедрость с твоей стороны? У Кивы в разработке рядовой заказ, а ты готова отдать конкурирующей фирме такую выгодную сделку в лице Левашова. За него драка идёт среди организаторов…
— Знаю, — выдохнула, теряя последнюю надежду. — Так да или нет, Тём?
— Да. Через полчаса Карина сбросит тебе документы, пока подготовь новые бланки договоров…
Зажала рот ладонью, боясь поверить в то, что всё получилось настолько легко и просто…
— Спасибо, Тём! — мне хотелось визжать от радости. — Я всё знаю… Сейчас сделаю…
Я отключила мобильник. Торопливо защёлкала по клавишам, отыскивая нужные документы…
Руки тряслись от волнения и какого-то дурацкого счастья, и я всё-таки отодвинула от себя клавиатуру, пару раз ошибочно выбрав не те окна и уже всерьёз опасаясь на радостях нажать не ту кнопку. Почему-то разговор с Артёмом вместо ожидаемой горечи и сожаления принёс странное чувство удовлетворения и своеобразной победы… Да, я поступила нечестно, но меня не грызёт совесть и чувство собственной неполноценности. И за то, что обратилась за помощью к бывшему мужу, мне, как ни странно, ни капли не стыдно…
Наоборот, почему-то появилось ощущение глубокого умиротворения и покоя.
И, чёрт побери, мне больше не нужно трахаться с Левашовым…
***
Неделю спустя
Я пристально изучала своё отражение в зеркале ванной комнаты, оставив включенными лишь боковые споты, дающие тусклый рассеянный свет. При таком освещении кожа казалась ровной и бархатистой, черты лица становились тоньше и острее, глаза начинали таинственно мерцать в полумраке…
Ещё раз провела прозрачно-персиковым блеском по губам, аккуратно поправила собранные заколкой волосы. Скользнула придирчивым взглядом по шее, ключице, машинально коснулась пальцем груди, невольно восхищаясь тонким прочным кружевом безупречно сидящего бюстье, разгладила шёлковый пояс, имеющий исключительно декоративные свойства, провела пальцем по ажурной резинке чулок, спустилась глазами по икрам, обтянутым тонким сетчатым капроном…
Идеально.
Отвернулась от зеркала, сняла с вешалки заранее подготовленное узкое платье-футляр, достаточно скромное для того, чтобы при должном желании называться повседневной одеждой. Застегнула молнию на спине, ощущая, как чистая мягкая ткань безукоризненно прилегает к телу. Ступила в изящные туфли на невысокой шпильке, чувствуя, как по спине бегут непередаваемые мурашки восторга… Подхватила маленький клатч с полки. Последний штрих — любимые духи…
Ещё раз крутнулась в отражении… Улыбнулась…
Слишком давно у меня не было повода чувствовать всё это — какое-то захватывающее дух волнение, выворачивающий наизнанку душевный трепет, робкую неуверенность и в то же время вполне осознанное ощущение собственной неотразимости, полное принятие того, что должно случиться, и абсолютную готовновность гордо признать своё поражение… Нереальные восторженные эмоции…
Уверенно вышла в коридор, прошла в прихожую.
Из глубины квартиры слышались голоса Леры, Алёнки, Егора, звуки мультика по телевизору… Я уже всех предупредила, можно не задерживаться.
Спустилась на первый этаж, вышла из подъезда. Прошла по тротуару, свернула к подземной парковке…
Уже сидя за рулём машины, невольно засомневалась в правильности своих намерений. Впрочем, это тоже почему-то невероятно будоражило и приносило своеобразный кайф — осознание того, что делаешь что-то неправильное, но мучительно требующее выхода…
Повернула ключ, решительно утопила педаль в пол…
Я точно знала, что, несмотря на позднее время, Артём ещё в офисе. Именно сегодня, когда он всего пару часов назад прилетел из короткой поездки, его рабочий день привычно продлится далеко за полночь. Так было всегда…
Наверное, морально я готовилась к этому шагу достаточно давно, пусть даже сама себе не признавалась в этом. Возможно, у меня просто слишком давно не было близости с мужчиной — с самого момента возвращения с той памятной игры, и организм банально требовал своё. А может, я просто соскучилась…
Я ожидала от бывшего мужа чего угодно, но не того, что после всего пережитого он просто исчезнет из моего окружения. И всё-таки я каждый день чувствовала его незримое присутствие в своей жизни…
Наверное, у меня была возможность обратиться к нему в любой момент, и я почти уверена, что Артём ждал этого. Но я почему-то трусила…
За прошедшие недели я много раз наблюдала в окно его машину, когда он забирал или привозил детей, но ни разу не видела его самого. И сейчас нас связывал всего один мой звонок недельной давности с просьбой о помощи, но теперь я точно была уверена в том, что бывший муж всегда возьмёт трубку и как минимум выслушает меня…
Высокое здание офиса уже погрузилось во тьму. Кроме редких светящихся окон горели полностью лишь несколько этажей. И среди них Тёмкин…
Я припарковалась прямо у входа — в это время суток машин здесь оказалось гораздо меньше. Заглушила двигатель, откинулась на спинку кресла, прикурила сигарету, чувствуя, как от волнения начинает слегка подташнивать.
Глупо это всё, наверное. Но мне так нестерпимо хочется…
Глубоко вздохнула, досчитала до десяти, прежде чем набрать в телефоне номер мужа…
— Да, Инна… — судя по тону, Артём искренне удивился моему столь позднему звонку.
От знакомых вибраций его родного голоса в груди разлилась щемящая беснующаяся теплота…
— Привет…
— Привет. Что-то случилось, Ин?
Выдохнула.
— Позвони пожалуйста на проходную, попроси меня пропустить…
Несколько секунд молчания, во время которых я едва не захлебнулась стуком собственного сердца…
— Через сколько? — его голос почему-то засипел…
Я торопливо распахнула дверь, вылезая из салона. Подняла глаза на горящие в вышине окна его кабинета, забко ёжась от ночного холода…
— Прямо сейчас, Тём…
Снова растерянное молчание, сигаретная затяжка в трубке…
— Хорошо. Поднимайся, Ин…
…Каблуки гулко стучали по полу пустынного коридора. Я знала, что он их слышит в этой тишине, и всё-таки замешкалась на несколько секунд перед знакомой дверью, позволив последним сомнениям вспыхнуть и погаснуть в глубине души. Осторожно повернула ручку…
В кабинете царил полумрак, горела лишь ненавязчивая подсветка под потолком, настольная лампа и экраны многочисленных гаджетов…
Артём привычно сидел за своим столом, заваленным бумагами, успевшими накопиться за время его отсутствия. Небрежно расстегнутые верхние пуговицы рубашки, неаккуратно болтающийся на груди галстук, закатанные почти до локтей манжеты — сейчас его никто не видит, и он вполне может позволить себе такой неряшливый вид. Никто, кроме меня…
Он ждал. Откинулся на спинку кресла, не сводя с меня настороженный тяжёлый взгляд… Медленно обвёл глазами мою фигуру, застывшую на пороге, будто всё ещё не веря в то, что это действительно я, снова посмотрел в лицо…
— Проходи, не стой, — он неопределенно кивнул, закрывая крышку ноутбука, тут же нажал кнопку на компьютере, отбросил планшет…
Опустила голову, чувствуя, как щёки заливает предательская краска стыда. Неторопливо прошла по кабинету, обогнула стол. Остановилась рядом с его креслом, неуверенно прикоснулась ладонью к его обтянутому тонкой мягкой тканью плечу… Мгновенно ощутила, как напряглись мышцы под моими пальцами… Судорожно вздохнула, чувствуя, как пол уходит из-под ног от этого стойкого аромата холодного парфюма, как запах родного мужского тела проникает в лёгкие, как по спине бегут обезумевшие мурашки…
— Тём…
Он резко накрыл мою руку своей горячей ладонью. Поднял жёсткий пронзительный взгляд мне в лицо…
Сглотнула слюну, неожиданно осознавая, что не уйду сейчас даже в том случае, если он оттолкнёт, прогонит… Просто не могу больше так…
— Я соскучилась… — я закусила губу, опускаясь на корточки. Слепо тыкнулась лбом в его напрягшийся живот. — Тём, обними меня…
Он обнял. Как-то сразу и полностью, затопив собой всё пространство вокруг, будто именно так и собирался поступить в любом случае — обнять. Будто знал, что я непременно приду сегодня, и ждал меня. Будто не осталось в памяти выжженных наживую рубцов и шрамов прошлого…
Шумный вдох в макушку, будто всасывающий весь воздух поблизости…
— Вкусно пахнешь, Ин… — горячечный хриплый шёпот опалил кожу. Привычно насмешливый, с нотами обречённой горечи и своеобразного восхищения…
С трудом слотнула подступившие к горлу слёзы, прижимаясь к нему теснее…
Я поцеловала первая. Машинально коснулась губами его запястья, когда он провёл ладонью по моим волосам… Просто не могла побороть в себе эту острую, разрывающую на части потребность отдать поцелуй — похоже, я действительно слишком давно не оказывалась в мужских объятиях… Странно только, что от собственной затапливающей до краёв неумелой нежности так безумно хочется плакать…
Артём обхватил ладонями моё лицо, прислонился лбом к моему лбу, дыша глубоко и прерывисто. Болезненно провёл большими пальцами по моим щекам, стирая горячие слёзы, но они почему-то потекли лишь сильнее…
Я первая прижалась губами к его губам, никогда прежде так отчаянно не нуждаясь в подобных проявлениях чувств… Почему-то испытала лёгкий прилив паники, вдруг осознавая, что я не просто хочу секса и разрядки на фоне долгого воздержания, я хочу именно его, Артёма… Вжиматься в его тело своим, чувствовать именно его руки, сдавливающие меня в объятиях, его пальцы, зарывающиеся в мои волосы, дышать только его дыханием…
Отчего-то усмехнулась, когда твёрдые ладони уверенно потянули с плеч моё так долго и тщательно выбираемое платье, запрокинула голову, ощущая влажную дорожку поцелуев на шее… Бесстыдно выгнулась вперёд, едва подушечки чуть грубоватых пальцев очертили линию кружева на груди, а висок обжёг горячий восхищённый полувыдох-полустон… Выпрямила плечи, позволяя чужим рукам безжалостно содрать тонкую эластичную ткань и без тени смущения выставляя напоказ грудь… Рвано выдохнула, когда сухие горячие губы коснулись кожи, а нетерпеливые мужские ладони жадно сдавили податливые мягкие полушария…
Возможно, у него тоже слишком давно не было женщины под рукой. Но сейчас мне почему-то безумно нравилось верить в то, что ему нужно именно моё тело…
Обняла руками его шею, скользнула пальцами под воротник…
— А ты скучал, Тём? — я облизнула солёные от слёз губы, почему-то внезапно замирая в ожидании его ответа, хотя вопрос попыталась задать игривым беззаботным тоном…
— Я ждал, родная, — Артём лишь на секунду отстранился, окидывая меня полупьяным насмешливым взглядом. — Просто ждал.
Он привычно выгнул бровь, чувственно усмехнулся, крепче стискивая ладонями мой живот, до которого успел добраться…
— И да, Ин, наверное, скучал…
Закусила губу, пряча рвущуюся наружу улыбку и прикрывая глаза, с каким-то восторженным удовлетворением позволяя его рукам дальше скользить по моему телу…