ГЛАВА 8. В сетях любви

После вчерашнего просмотра видео никуда не хотелось идти, не было желания что-то делать. Даже Микус понял, что меня лучше не беспокоить надуманными претензиями, а потому предпочёл режим невидимости и говорил исключительно по существу. Причём тоном мягким и успокаивающим.

— Пожалуйста, не забудьте пообедать, милая барышня…

— Вы просили напомнить про тренировку…

— Не беспокойтесь, растение я уже поливал…

В какой-то момент я перестала его воспринимать, потому не сразу среагировала на вкрадчивое: «К вам гость. Впустить?» Лишь когда услышала более настойчивое: «Он просит передать, что не уйдёт, не поговорив. Рекомендую открыть дверь», встрепенулась, вникая в сказанное, и кивнула, подумав, что меня решил проведать Стефан.

Однако на пороге появился Мирослав. Как всегда одетый с иголочки, в отглаженных светлых брюках, белоснежной рубашке, поверх которой тёмно-серый джемпер. В начищенных до блеска ботинках, аккуратно причёсанный, а в руках… В руках у мужчины были цветы. Не горшочек с растением, а обычный, совершенно привычный мне букет из пяти розовых роз. Вот только для мира будущего на Ио это что-то из разряда совершенно нереального.

— Здравствуй, Белла. Это тебе.

Не дождавшись от меня ни приветствия, ни иной реакции, Мирослав взял на себя инициативу. Сам в комнату зашёл, на диван рядом со мной присел, букет протянул…

— Я не Белла, я — Мелисса, — буркнула и, заметив шокированное лицо мужчины, продолжила: — Новое имя, новая жизнь…

— Ты имя поменяла? — он с облегчением выдохнул, видимо, не знал, что и думать. — Но зачем? Прежнее было такое милое, нежное… Может, передумаешь?

Я отрицательно мотнула головой. Гость помолчал, и я уж думала, перейдёт к другой теме, но он, похоже, решил с этой до конца разобраться:

— Опекун заставил? В обмен на возможность жить в относительной независимости?

— Нет, это мой выбор! Алес здесь ни при чём.

— Не сердись. Твой — значит твой, — покладисто согласился Мир. — Мелисса, Мелисса… — повторил, словно пробуя на вкус. — А короткое — Мел? Или Лисса?

— Мел.

— Ясно… Ладно, постараюсь привыкнуть. Только ты не обижайся, если не сразу получится.

— Почему меня это должно волновать? Мы не настолько часто видимся, чтобы имя стало проблемой.

— Бель… — Мирослав приторно улыбнулся, замотал головой и исправился: — Мел. Я как раз по этому поводу и пришёл. Давай начнём общаться. Я больше не буду на тебя давить, обещаю.

Просьба предсказуемая, обещание сомнительное. Не соответствовал Мирчик ожиданиям Беллы, да и Алесу не понравился с первой встречи… Но тогда как?..

— Как ты меня нашёл? Я адрес не сообщала, — сорвался с губ очевидный вопрос.

— Спросил у твоего опекуна. Он дал официальное разрешение на наши с тобой свидания.

О-о-о… Даже так? Я тут о нём страдаю, а он меня Мирославу отдал.

Обида разрослась в душе, потеснив поселившуюся там тоску. Да, Мирослав мне не нравится, но Алес… Как он мог?

Наверное, именно досада, стремление заглушить боль, заставили меня согласиться. Я забрала букет, который всё ещё оставался в руках Мирослава, и улыбнулась:

— Пусть так. Если ты готов прислушиваться к моим желаниям, я дам тебе шанс.

Поднесла розы к лицу, вдохнув нежный, необычный для здешнего мира аромат. На Ио пахнет пылью, металлом, озоном, искусственными композициями для ароматизации… Чем угодно, но не живыми растениями. И ценность оказанного знака внимания, необычайно дорогого по меркам Ио, я прекрасно понимаю.

— Спасибо за цветы. Мне очень приятно.

— Для тебя всё, что угодно… Мел, — просияв, воспрял духом кавалер и неожиданно с ходу предложил: — Хочешь, в клуб сходим?

Я посмотрела в окно, где стало уже совсем темно, и помотала головой — не хочу. Настроения нет совершенно.

— Бе… Мелисса, — позвал Мирослав. Дождался, когда я посмотрю ему в глаза, и лишь тогда продолжил: — Я ведь вижу, что тебе плохо. Ты расстроена, у тебя глаза на мокром месте… — Он поднял руку, словно хотел погладить щёку, но, видимо, одумался, потому что опустил и осторожно коснулся моих пальцев, постепенно забирая их в свои. — Ты с опекуном поругалась, об этом не трудно догадаться. Но ссора с ним — не повод раскисать и ставить на себе крест. Ты молодая, красивая, разумная девушка. Мне больно видеть, как ты изводишь себя.

Он прав. Что мне терять? Продолжать жить затворницей в квартире? Не имея ни друзей, ни увлечений, ни работы. И ждать, когда Алес одумается? Случится ли это вообще? Ну и какой смысл Миру отказывать?

Подаренный букет я поставила в некое подобие вазы — стол мог видоизменяться, формируя многофункциональные «выросты-углубления», и пошла в ванную, приводить себя в порядок. Платье из шкафа прихватила скромное, туфли без каблуков, косметическую программу выбрала самую простенькую, только чтобы следы переживаний убрать. Хватит для пробного свидания.

Вышла и застала перепалку Мирослава с Микусом. Домовой, впервые за день обретший визуальный облик, загораживал собой растение, а стоящий перед ним мужчина хмурился и совершенно серьёзно его отчитывал:

— …не моя квартира. Но я гость и имею право касаться всех вещей в ней.

— Это не относится к особо ценным предметам, — стоял на своём Микус.

— Что происходит? — растерялась я.

— Гость хотел испортить растение! — пожаловался дворецкий.

— Не испортить! Всего лишь потрогать. Проверить, настоящее или новейшая версия голограммы, — возмутился поклёпу мужчина.

— Оно настоящее, — вздохнула я, пресекая спор, и протянула кавалеру руку: — Идём. Или ты передумал?

— Ну что ты?! Нет, конечно! — С радостью прихватив мою ладонь, Мирослав повёл меня к выходу. И всё же не удержался, оглянулся на роскошное зелёное украшение квартиры. — Надо же… настоящее… Не думал, что Кросс разорился на живое растение для тебя.

— Оставил своё, чтобы у меня дома было красиво.

— Понятно… Я куплю тебе ещё одно. Будет твоё личное растение.

Комментировать его предложение я не стала. Это сейчас он такой щедрый, а пройдёт время… забудет. Алес вон тоже обещал, что меня не оставит, а по факту…

***

Мир иллюзий…

Мы живём в нём, каждый день наполняя всё новыми мечтаниями, стремлениями и надеждами. Заменяем одни другими, отодвигаем в сторону надоевшие, любуемся новыми, что создаём. Мы не хотим видеть реальности, особенно если она жестока и больно ранит. Проще закрыть глаза и представить себя там, где твою душу не будут терзать сомнения и несбыточные желания…

— Смотри, Мел, корабль, — на фоне мерного шума накатывающих волн, раздался мужской голос.

Лениво приоткрыв один глаз, я отыскала на лазурном горизонте белоснежный лайнер. Зрелище наверняка завораживающее и необычное для жителей маленькой колонии на далёком от Земли спутнике Юпитера, но не для меня, всё ещё не забывшей о своём прошлом, в котором было аж три путешествия на Чёрное море.

Тропический остров «Мира иллюзий»…

Идеальный пляж как будто сошел со страниц рекламного буклета турфирмы: белоснежный песок, уютные шезлонги, зонтики. Морские волны, подкатывающие к ногам. Очень реалистичная голограмма, совмещённая с аквапарком. Я потому его и выбрала, что здесь можно расслабиться, разнежиться под лучами солнца, забыв обо всём. И о том, что всё здесь ненастоящее, и о равнодушном отношении Алеса, и о…

— Пойдём купаться?

А вот о кавалере забыть невозможно, увы. Он постоянно напоминает о себе: третий день на свидания приглашает, комплиментами осыпает, цветы дарит. И ведь что удивительно — ни слова об опекунстве. Словно его устраивает сложившийся статус-кво.

Почувствовав руки, подхватившие меня и поднявшие с шезлонга, я взвизгнула и дёрнулась. Правда, помогло это мало — Мирослав лишь крепче прижал меня к себе, наигранно сердито возмутился: «Я тебя зову, зову, а ты не реагируешь. Скоро сжаримся окончательно!» и потащил в воду.

Прохлада моря освежила. Солёные брызги, свежий бриз, крики чаек… Решив доплыть до границы, где осязаемая имитация сливается с виртуальной, я буквально через пять метров неожиданно ударилась о невидимую преграду и снова оказалась в объятиях Мирослава.

— Ты чего испугалась? — заботливо поддерживая, чтобы не ушла под воду, мужчина заглядывал мне в глаза и успокаивал: — Забыла, где находишься? Я взял маленькую, индивидуальную кабинку.

— Угу, — мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. Выбраться из кольца неохотно отпустивших меня рук, борясь с напором волн, выйти на берег и снова упасть на шезлонг, спиной вверх, чтобы обсохнуть.

— Мел, расскажи мне о своей мечте.

Чуть сдвинув в сторону мои ноги, Мирослав присел рядом. Чем-то зашуршал, но оглядываться мне было лень. Догадалась, лишь когда мне на плечи легли влажные прохладные ладони, втирая крем для загара и одновременно массируя.

Прикосновения были не наглыми, деликатными, потому я возмущаться не стала. Расслабилась, положив голову на руки, и ответила:

— Мечта?.. В этом я неоригинальна. Она очень проста, как и у любой другой девушки, — быть счастливой рядом с надёжным мужчиной.

Наверное, я задремала, потому что, когда открыла глаза, виртуальное солнце уже уходило за горизонт, окрашивая небо багровыми красками. Мирослав сидел рядом с моим шезлонгом, на песке, обхватив руками колени, и задумчиво смотрел на закат.

Любовался? Или смотрел и не видел, думая о чём-то своём?

— Проснулась? — почувствовав мой взгляд, встрепенулся мужчина. — Хорошо отдохнула? Я не стал тебя будить.

— Очень хорошо, спасибо, — поблагодарила его, потягиваясь, и спохватилась: — Ой, наверное, уже совсем поздно!

— Ничего страшного, — успокоил меня Мир. — У меня сегодня выходной. Могу позволить себе провести день с приятной мне девушкой.

И всё равно переодевалась я быстро, хорошо хоть, волосы высохли, не пришлось сушить. А когда вышла из павильона, поразилась темнеющей подсветке защитного купола, при том что пришли мы днём!

Необъяснимое волнение, которое, несмотря на спокойствие Мирослава, никак не хотело отпускать, нашло себе подтверждение — перешагнув порог квартиры, я увидела Алеса. Опекун с крайне недовольным видом сидел на диване, а когда мы зашли, выразительно посмотрел на часы своего вильюта.

— В чём дело? У меня есть разрешение на свидания с Мел, — первым заговорил Мирослав.

— Есть, — согласился Алес. — Но сегодня вы этим правом злоупотребили. Речь шла о четырёх часах общения. Моя подопечная вернулась через шесть.

— Это я виновата, — как бы мне ни хотелось, а пришлось встать на защиту кавалера. — Уснула в павильоне.

— Хорошо, — вынужденно принял оправдание Алес. На меня бросил лишь краткий взгляд и предупредил Мирослава: — Но если ещё раз подобное безответственное поведение повторится, приму меры.

— Я учту. Извините. До завтра, Мел.

А едва за Мирославом закрылась дверь…

— Это чем же надо было заниматься в развлекательном секторе, чтобы уснуть? — сквозь зубы прошипел Алес.

Не поняла… Это что ещё за сцена ревности?

— А какое тебе дело? Сам отдал меня Мирославу, а теперь чем-то недоволен?

— Я твой опекун, Мел! — взвился мужчина. Даже с дивана поднялся, шагнув ко мне. — А это значит, обязан следить не только за физическим комфортом, но и моральным обликом своей подопечной! Ты, наверное, так и не поняла, что в нашем мире неприлично кувыркаться с первым встречным. Вы знакомы без году неделя!

У меня челюсть отвисла. Кувыркаться? Вот так он обо мне думает?

— Ты за этим пришёл, Алесандер? Чтобы меня оскорблять? — холодно процедила, обогнув загораживающую путь фигуру и усаживаясь на диван, раз уж он его так удачно для меня освободил. — Я повода не давала.

Почти минуту опекун решал, сесть со мной рядом или остаться стоять. Предпочёл второе, правда, надо мной нависать перестал, к окну сдвинулся. И видимо, за это время даже взял себя в руки, потому что ответил относительно спокойно:

— Ты не давала. Прости. Но Грозовский со своими намеками… Мол, догадался, почему мы задержались? Мел потребовался отдых… И очень уж довольная рожа у него была.

Ах вот в чем дело… Придурки телепатические! Один провоцирует соперника, другой ведётся.

— Да? — задумалась, припоминая. — Я внимание на рожу не обратила.

— Вообще-то, я пришёл по другому поводу. Хотел поговорить.

— О чём? — встрепенулась я. Может… Может, он осознал? Передумал?

— Я увеличил лимит твоих покупок. Пользуйся, — совсем о другом заговорил Алес, расстраивая меня окончательно. Но всё же он старался меня порадовать, и потому мне лишь пробормотать осталось, изобразив на лице жалкое подобие улыбки:

— Спасибо. С чего вдруг такая щедрость?

— Во-первых, это благодарность за помощь — нелегалы исчезли. Во-вторых, отдел реорганизовали и меня повысили, соответственно, и зарплату тоже.

— Поздравляю. Все в отделе хотели видеть тебя начальником, — заставила себя его поддержать, при всём желании обрадоваться всё равно не получилось. Но, кажется, не только у меня, опекун тоже счастливым не казался. — Вижу, ты не рад?

— Расследовать случаи нарушения трудового законодательства — нудная бумажная работа.

— Ловить нелегалов было веселей? — невольно съязвила я, но мой собеседник этого словно не заметил, ответил ровно:

— Это давало некоторую свободу действий. Однако, ради покоя нашего мира, можно пережить и смену должности.

Смотрел он в этот момент не на меня, а в окно. Освещение в квартире Микус не включил, подсветка двери не в счёт, зато сквозь стекло лился фиолетовый поток, окутывая мужчину, окрашивая его строгий костюм и превращая лицо в фантастическую маску.

Костюм… Пиджак, пусть и расстёгнутый, открывающий светлую рубашку и пересекающие грудь ремни портупеи, сидел на мужчине идеально, плотно облегая широкие плечи и заканчиваясь как раз там, где отглаженные брюки не менее чётко оконтуривали узкие бёдра. Увидела бы Алеса в таком виде Белла, наверняка изменила своё мнение и уже не назвала неряхой.

Лицо… Серьёзное, собранное. Глаза впились в неведомую даль, губы плотно сжаты, на лбу вертикальная складка от сошедшихся к переносице бровей. Я бессознательно качнулась вперёд, желая встать, подойти, коснуться пальцами, разгладить морщины, убрать суровость, вернуть ему ту безмятежность, что покорила меня, когда Алес спал…

— Я пару дней буду занят, — чёткий громкий голос пригвоздил меня обратно к сиденью. — Но это не означает, что контроля не будет. Так что пусть Грозовский не наглеет. Если позволит себе лишнего, то…

Алес резко развернулся, скрипнув каблуками по полу, и я опустила глаза, понимая, что ничего для нас не изменится: шаги идущего на выход мужчины не оставляли этой надежды, как и тон пожелания:

— Доброй ночи, Мелисса.

***

— Здравствуй, Мел. Прекрасно выглядишь сегодня. Настоящая красавица…

Бархатный, просто обволакивающий голос Мирослава так разительно контрастировал с резким, грубым говором опекуна, что я невольно сокрушённо вздохнула. Вот почему так получается? Тот, с кем хочешь быть, тебя отталкивает, а тот, кто даром не нужен, готов на всё, лишь бы ты была рядом.

Наверное, именно из этих соображений к руке, неспешно скользнувшей на мою талию и мягко притянувшей меня к мужскому телу, я отнеслась терпимо. Без воодушевления, но с пониманием, так сказать. Как и к жаркому шёпоту рядом с виском, когда воодушевлённый моей покладистостью кавалер наклонился:

— А у меня для тебя сюрприз!

Сухие губы коснулись кожи, и я всё же не выдержала, отстранилась, заглядывая в прищурившиеся карие глаза.

— Какой?

— Скоро узнаешь!

Мир загадочно улыбнулся и, так и не убрав руки с моей талии, повёл на выход. Дверь квартиры услужливо открылась и сомкнулась со стеной за нашими спинами. Осталась позади лестница, двор и транспортная лента, на которую галантный кавалер помог мне зайти. Вопросов я не задавала: ну хочется ему сделать мне сюрприз, пусть делает. Главное, чтобы в тех самых рамках оставался, о которых предупреждал Алес.

Судя по тому, что привёл меня Мирослав в то самое кафе, где прошло наше с ним первое полноценное общение, ничего сверхъестественного мужчина не придумал. И к чему было красоваться?! Обычное свидание…

Ан нет. Не обычное. А всё потому, что за столиком, к которому мы подошли, разместилась семейная пара. Пожилой, совсем седой мужчина, такой же худощавый, как Мир. С резкими, суетливыми движениями и глазами, которые вряд ли задерживались на чём-то дольше пары секунд. Он даже на экран вильюта — развёрнутый, чтобы скоротать ожидание, — смотрел частыми краткими набегами, словно боялся смутить излишним вниманием. Его спутница — миниатюрная, под стать своему супругу, — наоборот, рассматривала меня пристально, неотрывно, словно оценивающе.

М-м-м… Родители?

— Мам, пап, — тут же подтвердилось моё предположение. — Знакомьтесь, это Белла Мелисса… Садись, дорогая.

Мирослав услужливо отодвинул мне стул, и я, решив не уточнять, что имя моё надо произносить наоборот, оказалась сидящей напротив женщины.

— Лана Витальевна, — представилась она и обернулась к мужу. — Гурий Весламович. — Ткнув его под локоть, сварливо отчитала громким шёпотом: — Сын девушку привёл, а ты опять в работе! Хоть на секундочку к нам вернись!

Мужчина встрепенулся, одарил меня быстрым взглядом, кивнул сыну, пробежался глазами по столу, удивлённо буркнул: «А заказ-то где?» и вновь «воссоединился» с вильютом.

Да уж, действительно «на секундочку».

— Не обращайте внимания, милочка, — фамильярно обратилась ко мне женщина. — Я считаю, что для мужчины это нормально. Если не он, то кто будет женщину обеспечивать? А вы как полагаете?

То есть работа и гражданство в её понимании исключаются как ненужный элемент? И в картину идеальной семьи не вписываются? Любопытные убеждения. Но не спорить же с ней? Тем более я не слишком хорошо в правах местного населения разобралась.

— Думаю, женщина нуждается в заботе мужчины, — ответила нейтрально и не удержалась, очень уж хотелось реакцию увидеть: — А вы иждивенка?

— Да! — отреагировала она с таким восторгом, что сразу стало понятно: у неё была мечта: найти себе подходящего, идеального мужа-опекуна. Она этого добилась, а у гражданок, так скажем, ума не хватило такое сокровище отыскать. — Не понимаю женщин, которые работают ради каких-то особых прав и забывают, что их роль — радовать мужчину! Одно дело, когда девушка не замужем, тут вопросов нет… Ой! — она спохватилась, словно вспомнила: — Нам Мирчик рассказал про твоё увольнение и так переживал, что не сумел помочь. Ты на него не обижайся, Гурий Весламович действительно не может повторно походатайствовать перед Шалеманом. С начальством, если оно решение приняло, спорить тоже недальновидно. Знаешь ведь, оно себе на уме. И вообще, поверь, эта перемена к лучшему. Гражданство тебе не понадобится… — она снова осеклась, зажала себе рот рукой, словно случайно не сказала лишнего, и извиняющимся взглядом посмотрела на сына.

Я тоже безразличной не осталась и с не меньшим вопросом в глазах уставилась в лицо моего кавалера. Это что ещё за заявления такие?

— Бель, — волнуясь и, наверное, потому забыв о втором имени, Мирослав развернулся ко мне и взял за руку. — Я ведь не просто так хотел, чтобы мы собрались вместе. Наши с тобой отношения пережили многое. Знакомство, когда ты положилась на меня и приняла всерьёз моё обещание найти тебе работу. Согласие перебраться на Ио, когда закончилась моя стажировка. Наши встречи, о которых у меня остались самые приятные воспоминания. Небольшой разлад, потому что ты перестала мне доверять. И ещё один шанс, который я получил. Терять его я не хочу. Я многое понял за это время, разобрался в своих желаниях, определился с будущим. Белла… Мелисса, ты будешь моей женой?

Ой-ой… Как-то он быстро свои приоритеты поменял. Я думала, всё же на постель без обязательств рассчитывает, а тут такое… Как быть? Приятно проводить время с кавалером — это одно, а брак со всеми вытекающими последствиями — совсем другое. Никогда не была сторонницей идеи выйти замуж по расчёту, но, опять же, если рассуждать трезво и прагматично — какие у меня перспективы, если откажу? Алес меня игнорирует, ждать предложения от него бессмысленно. Искать кого-то другого сложно, ведь у меня возможности и круг общения ограниченны. Да и где гарантия, что другой знакомый окажется лучше Мирослава? Работы у меня нет и не предвидится. Улететь с Ио не получится просто потому, что я боюсь. Я боюсь оказаться за пределами поселения Джидва: маленького, знакомого, простого, безопасного и уютного. Дальше — огромный, неведомый, сложный мир будущего. Несомненно опасный для меня, нелегалки. Там любая мелочь, ошибка мигом выведет меня на чистую воду.

В общем, ситуация из серии «Каким будет твой положительный ответ, Мел».

— Деточка, ты потеряла дар речи? — обеспокоилась моим молчанием Лана Витальевна. — Бедный Мирчик нервничает и ждёт! И Гурий Весламович переживает.

Сыночек, действительно, ждёт. Сидит хмурый, напряжённый, но молчит, не торопит. А вот папочка, услышав подобное заявление, аж воздухом подавился. От экрана оторвался, с недоумением посмотрел на жену, но увидев сошедшиеся к переносице изящные бровки, тут же сделал вид, что всё так и есть. «Да, да, конечно», — послушно выдал, убедился, что супруга осталась довольна, и с облегчением уткнулся в голоматрицу.

Н-да… Своеобразная семейка. Погружённый в работу папа. Активная, энергичная мама, которая души не чает в любимом сыночке, а тот наверняка верит, что я смогу соответствовать подобному эталону отношений.

— Да… Я согласна. Буду тебе женой.

Вот так просто. Ни «с радостью», ни «жду с нетерпением» добавлять не стала. Это честнее, ведь ничего подобного я не чувствовала.

— Как замечательно! Наш мальчик женится! Это так трогательно! — умилилась Лана Витальевна.

Для неё новостью был лишь мой ответ, а планы сын наверняка озвучил родителям заранее. Думаю, что и кандидатура моя была согласована и утверждена, иначе вряд ли решился. С такой-то мамой…

— А вот и заказ! Наконец-то! — воскликнула будущая свекровь, деловито рассматривая тарелки и вазочки, которые поднялись из раскрывшихся отверстий в столешнице. — Дорогой, что у нас было? Шоколад и зефир? Чай ведь нам обоим? Мороженое, кажется, я не просила. Мирчик, это твоё?

— И для меня, и для Беллы, — отозвался жених и несколько тише пояснил, уже лично мне: — Я повторил заказ, который ты в прошлый раз сделала. Опекун его одобрил.

Оу… То есть угощает Мир, а платит Алес? Ну и порядки в будущем…

Впрочем, эти порядки не только на меня распространяются. Пока шли «разборки» кому что достанется, я успела понять, что это дело очень важное и с жадностью или скупостью никак не связанное. Просто перепутав тарелки, ненароком можно и гражданства лишиться. Все серьёзно. Зарабатываешь — платишь за свои потребности, в том числе пищу. Скушал чужое — значит, ты зависишь от посторонней поддержки. Следовательно, тут же попадёшь в ряды иждивенцев, за этим Финансовый комитет следит очень строго.

На дегустацию сладостей отвлёкся даже Гурий Весламович, деловито проверив заказ. И я уж совсем расслабилась, наивно решив, что у родителей Мира вопросов к нам сегодня больше не будет. Просчиталась.

— А свадьбу когда планируешь, сын? — проявил-таки заинтересованность будущий свёкр, откусывая шоколад и запивая его чаем.

— Послезавтра, — ни секунды не раздумывая, ответил Мирослав, и я, именно в этот момент неудачно глотнув холодную сладкую массу, подавилась.

— Почему так быстро? — выдавила, когда прокашлялась.

Вопрос волновал не только меня. Родители тоже заинтересованно уставились на сына.

— Я не хочу регистрировать брак в удалённом режиме, а парадный зал Бюро регистрации социальных отношений скоро закрывают на ремонт. Да и вообще не вижу смысла тянуть. Я ведь всё решил. Так что завтра займемся подготовкой и обратимся в агентство, чтобы церемония прошла торжественно, красиво и запомнилась надолго. Бель, тебе же будет приятно?

Пожав плечами, я неуверенно кивнула. Наверное, приятно. Меня другое напрягло: в присутствии родителей Мирослав упорно называет меня вторым именем. Мелочь, а раздражает. Только кому это интересно?..

***

К счастью, когда мы остаёмся наедине, о своём обещании привыкнуть к новому имени, Мирослав помнит. Как помнит и об угрозе Алеса про меры и безответственное поведение. Потому когда, проводив меня домой, прощается, максимум, что себе позволяет, — коснуться губами щеки и едва слышно прошептать на ухо: «Жду не дождусь, когда ты будешь только моей, Мел».

Отторжения от его прикосновений и слов я не ощутила, впрочем, и особого восторга тоже. В душе было… пусто. Холодно. Равнодушно. Никак.

С другой стороны, может, это и хорошо, что хотя бы негатива нет, а чувства… Придут, наверное. Мир ведь как мужчина не так уж плох — и в физическом плане, и в поведенческом смысле. Ну а то, что в помощи отказал, когда Бель с возвращением на работу настаивала… Тоже, в общем-то, теперь понятны причины — имея перед глазами такую модель семьи, как у его родителей, Мирослав другого типа отношений, с равной по статусу женой, даже теоретически не представляет. Да и, действительно, зачем заморачиваться ради посторонней девушки…

А вот для невесты он и на цветы готов разориться, благо на такой подарок у него разрешение опекуна имеется, и примчаться к ней домой ни свет ни заря. То есть ко мне.

— Мел, дорогая, ты спишь ещё? — удивился с порога, потому что встретила я его растрёпанной и закутанной в одеяло. — У нас сегодня много дел, некогда разлёживаться. Вот после свадьбы будешь отдыхать днём сколько душе угодно, пока я на работе. А ночью… — он всё же не удержался и обнял меня прямо поверх одеяла, тесно прижав к себе, и хрипло выдохнул в висок: — Ночью я тебе спать точно не дам.

Ткнул меня носом в букет, не специально, просто движение не рассчитал, желая и обнимать, и приятное сделать. Пробурчал: «Иди, одевайся, Мел, а то я за себя не ручаюсь». И наконец выпустил из объятий, позволив ускользнуть в ванную.

Когда я вернулась, диван оказался сложенным, на столе стояли принесённая цветочная композиция и не вскрытые контейнеры, а жених сидел на стуле, в ожидании подперев рукой голову.

— Я тут похозяйничал немного, — вроде как даже извинился, пододвигая ко мне еду. — Правда, не знал, что ты на завтрак любишь, поэтому не стал активировать. А что ты предпочитаешь, Мел?

Гм… Он хочет сказать, что по утрам будет готовить? Типа кофе в постель, омлет на голову? Приятно, конечно, но чувствую, что меня эта перспектива не радует. Не хочется ничего.

«А салатика на завтрак мне никто не сделает?» — как наяву прозвучал вопрос, заданный совсем другим голосом, от одного воспоминания о котором по телу пробежала жаркая волна, а горло перехватило спазмом. Вот если бы его обладатель приготовил мне подобный сюрприз, я бы довольна — и завтрак в постель приняла, и сама бы с радостью такой же приносила.

Вовремя себя одёрнув, заставила глаза присмотреться к маркировкам, руки — заняться делом, а голосу — говорить. То есть отвечать на вопрос, раз уж Миру так интересны мои кулинарные пристрастия. А когда закончила, выбросила контейнер в утилизатор, поднялась и, шагнув к двери, поинтересовалась:

— Идём?

— Куда? — искренне удивился Мирослав, слезая со стула.

— В агентство. Ты же вчера… — не договорила, осеклась, потому что с запозданием, но до меня дошло — оно может быть таким же виртуальным, как магазин!

Пришлось делать вид, что «идти» я собралась на диван, ну а то, что обходными путями, мимо входа, так это потому, как в туалет решила заскочить по пути.

В общем, вся я сегодня такая рассеянная и нелогичная. Привыкай, Мирчик.

Догадка моя оказалась верна. Правда, «лезть» на этот раз никуда не пришлось. Жених покопался в настройках своего вильюта, и голографическое агентство само нас окружило, оставив сидеть на диванчике, услужливо «убрав» стены моей квартиры и сформировав вместо них приятный интерьер в сиренево-бирюзовых тонах, с мягкими, сглаженными линиями стен, мебели и потолка.

— Добро пожаловать, — синхронно поприветствовала и лучезарно улыбнулась возникшая перед нами молодая симпатичная пара: Микус и Микуся. Продолжила девушка: — Вы выбрали услугу «Организация свадьбы». Желаете начать с внешнего облика новобрачных? Платье, костюм?

Желаем. Чего уж отнекиваться? Не просто же так «пришли».

С нарядом для Мирослава проблем не возникло — он выбор сделал быстро, предложив мне на одобрение светлого кремового оттенка фрак с полагающейся ему «начинкой»: узкими брюками с шёлковыми лампасами, белоснежной рубашкой, жилетом, галстуком-бабочкой и перчатками. Я спорить не стала — сидит вещь красиво, размер подходит, ну а цвет… Главное, чтобы ему нравилось, за свои же юникредиты покупает.

— Теперь тебя оденем, — довольно промурлыкал жених. Не удержался, придвинулся ближе и, приобняв меня, кивнул Микусе, которая тут же модифицировалась в мою голографическую копию.

Платья на ней, как до этого костюмы на Микусе, сменялись одно за другим и, если мы с Мирославом оба были против, исчезали бесследно. Те, что приглянулись кому-то одному, уменьшались в размерах, отлетали в его сторону и зависали аккуратной стопкой. С моей стопкой проблем было больше, в том смысле, что она и по количеству получилась меньше — всего три платья, и по внешнему виду они были несколько скромнее — простые, элегантные и очень нежные. Выбор Мирослава оказался шире, шикарнее и безвкуснее. Такое ощущение, что я не невеста, а вешалка для вычурных модных шедевров.

Но остановиться-то нужно на чём-то одном. Тем более платья, которое устроило бы нас обоих, то есть зависло отдельным вариантом, не нашлось.

Мы снова пересортировали всё то, что навыбирали. Теперь перед нами красовалось всего два наряда, настолько отличных друг от друга, что я совсем растерялась — как тут прийти к компромиссу?

— Мел, дорогая, — протяжно обречённо выдохнул Мирослав, — прошу, не позорь меня. В этом ужасном, дешёвом балахоне стыдно на люди выйти. Ни кружев, ни украшений. Фасон скрывает достоинства фигуры. Одно название «свадебное», потому что белое, а по факту — скромная невзрачность.

— Твой вариант тоже не айс, — возмутилась я. — Громоздкое, объёмное, дышать с таким корсажем будет невозможно, плюс наверняка тяжёлое! Я в нём как кукла какая-то! И вообще, оно очень дорогое. У меня лимит покупок в десять раз меньше.

— Так ты же иждивенка, я тебе подарок делаю! — изумился жених.

— Который опекун должен одобрить, — парировала я.

— Точно… — Мир хлопнул себя по коленке. — Как я сразу не догадался? Это Кросс тебя во всём ограничивал, вот ты и привыкла брать самое простое, бедняжка. Значит, так. Я отправляю ему на согласование и моё платье, и твоё недоразумение. С комментариями! Надеюсь, он человек разумный, прислушается к моему мнению.

— Не было запретов! — заныла я, понимая, что поделать ничего не могу. — Я хочу вещь по душе.

— Вот увидишь, глупенькая моя, — «успокоил» жених, ласково заправляя мне волосы за ухо, — когда наденешь платье, которое я выбрал, оно тоже станет тебе по душе. И вообще, хватит уже этого недоопекуна защищать.

Последнее сказал раздражённо, резко, и тут же переключился на Микуса, который предложил перейти к выбору места празднования. Ревновал? Наверное. По-другому такую реакцию сложно истолковать.

В дальнейшее я не особо вникала и в процесс подготовки не вмешивалась. Лично меня оно не касалось, пусть Мир планирует церемонию как ему хочется. Я же с замиранием сердца ждала ответа от Алеса. Хоть бы он не согласился на эту «мечту сороки»!

— Ну вот… — получив сообщение, Мирослав с воодушевлением раскрыл письмо и скривился: — Пожадничал-таки. Подарок отклонил. Тот балахон выбрал и с твоего счёта оплатил. Будто на мнение Социального комитета ему наплевать!

Я, опустив голову, скрыла за упавшими волосами невольную улыбку и свою радость от маленькой победы. Просто у Алеса хороший вкус в отличие от некоторых!

— Ладно, пусть пакостит, пока может, — как-то зло, с чётким предвкушением мести заключил жених. — Как только церемония завершится, я оплачу нормальное платье и ты в него переоденешься. Кросс лопнет с досады, когда увидит, каким я стал идеальным мужем и опекуном!

— Алесандер будет на церемонии? — растерялась я, даже перспектива влезть в удушающий корсаж не так меня поразила. — Мне казалось, что это не обязательно.

— Если бы регистрация была удалённой, то можно было бы обойтись простым подтверждением, — нехотя признался Мир. — Но заключение брака при визите в комитет подразумевает личное присутствие опекуна. Другой вопрос, если бы он сейчас, например, в командировке был…

Мечтай, мечтай. Что называется — сам дурак, за что боролся, на то и напоролся. Теперь будешь терпеть Алеса до последнего.

Злорадствовала я недолго. Мир как-то быстро перешёл к вопросу, где провести медовый месяц, и так энергично начал сыпать вариантами, что думать о чём-то другом возможности не осталось.

А когда мы наконец распрощались с агентством и вновь оказались в моей комнате, я аж присвистнула от удивления — за окном темнеет уже! В смысле фиолетовеет.

— Вот видишь, как долго, — нравоучительно отозвался Мир. — Так, я убегаю. Кушай без меня, спать пораньше ложись, выспись. В десять я за тобой заеду. Лады?

Без обнимашек не обошлось. И без привычного уже бормотания-сожаления, типа как же всё это невыносимо долго, тоже. Однако и когда жених ушёл, расслабиться у меня не получилось. Получаса не прошло — в дверях возник Алес.

— Мел… — Он не сразу перешагнул порог. Замер на входе, словно смутился, крепко сжимая белоснежную коробку, опутанную бледно-розовой лентой. — Здравствуй. Пустишь?

От подобного заявления я рот открыла и дар речи потеряла. Молча кивнула, отступив в сторону. С недоумением посмотрела в широкую спину мужчины, который замер посреди комнаты и даже не сразу ко мне обернулся, лишь когда я поинтересовалась:

— Почему спрашиваешь? Это же твоя квартира.

— Она твоя. — Чёрные глаза посмотрели на меня с укором. — Ты здесь хозяйка. И даже я, как опекун, не имею права нарушать твоё личное пространство.

Ага. Значит, когда меня нет, врываться в квартиру, сидеть и ждать меня и моего кавалера можно, а когда я в наличии — нельзя? Любопытная логика.

— Присядешь? — вежливо предложила, но Алес замотал головой:

— Я ненадолго. Принёс твой заказ. Его доставили на мой адрес. Вот.

Он протянул мне коробку, и я её приняла, чувствуя просто удушающее смятение. Столь же сильно, как это делал опекун, нервно сжала плотный материал, похожий на тонкий пластик, но всё же заставила себя волнения не показать. Поставила заказ на стол и принялась распутывать ленты, радуясь, что хоть на краткое время моя склонённая голова и распущенные волосы скроют пунцовые щёки.

— Спасибо… Я забыла заглянуть в отсек доставки. Никак не привыкну…

Убрав ленты, нерешительно подняла крышку, заглядывая внутрь. Не знаю зачем. Я ведь знала, что там лежит. Может, для того, чтобы оправдать свои предыдущие порывы? Или просто хоть чем-то занять руки?

— Очень элегантное платье. Такое же нежное, как ты.

У меня сердце ухнуло в пятки, таким голосом это было сказано. Мягким, приятным, и… с надрывом, словно он тщательно сдерживает что-то, рвущееся наружу. Злость? Раздражение? Усталость? Ревность?

Понимая, что не хочу этого выяснять, сменила тему:

— Ты поздно сегодня.

— Заданий много, расследования запутанные, а отчёты всего отдела на мне: принять, одобрить, подписать. Общий составить. При том что вовремя сдают не все. Их не волнует, что сроки «горят».

Надо же… Какой Алес стал деловой. Он и раньше-то ни о чём другом не думал, а теперь… С такой работой немудрено и о моей свадьбе забыть.

— Алесандер, а ты точно придёшь завтра?

Повисшее молчание заставило оглянуться. Поднять голову, чтобы встретиться с изучающим взглядом. Не выдержав, отвести глаза в сторону и услышать:

— Не терпится выйти замуж за Грозовского?

Резко, презрительно и… ужасно обидно! Хотела ответить что-то грубое, но вместо этого призналась:

— Гости Мирослава — чужие мне люди. Я буду совсем одна.

И снова тишина, а потом ответ — негромкий, равнодушный, словно Алес одолжение делает:

— Я приду. Одну тебя не оставлю.

Уже оставил. И не просто оставил, а к другому подтолкнул, чтобы выкинуть из своей жизни, избавиться…

— Мел, ты слишком грустная для невесты, — задумчиво добавил Алес. — Платье не нравится?

Он издевается?!

Волна жалости к самой себе, раздирающие душу противоречивые желания: оттолкнуть и прижаться к стоящему напротив мужчине, продолжать изображать неискреннее счастье и рассказать всю правду о своих чувствах…

Я не выдержала. Признание сорвалось с губ против моей воли:

— А чему мне радоваться?! Жениху, которого не люблю? Или его родителям, которые идут на нереальное снисхождение, принимая меня в идеальную семью? Или приглашённым на свадьбу гостям, среди которых нет ни одного знакомого лица?..

Или тому, что навсегда расстанусь с тобой?

Последняя фраза осталась только в моих мыслях. Мне всё же удалось остановить накатившую истерику.

— Свадьбу можно отменить, Мел, — попытался меня успокоить опекун, но я лишь обречённо махнула рукой, глубоко вдохнула и прижала холодные ладони к горячим щекам.

— Какой в этом смысл? Продолжать быть тебе обузой? Мешать? Заставлять заботиться, зная, что ты меня терпеть не можешь?

Алес шумно выдохнул, словно хотел меня остановить, даже корпусом подался ко мне, но я возможности ему не дала:

— Я так не могу, Алесандер. У меня другой менталитет и иные убеждения. Тебе я не нужна, так пусть хоть Мирослав получит то, что желает, перестанет наконец сыпать угрозами в твой адрес и угрожать санкциями Социального комитета.

Зубы Алеса скрипнули настолько отчётливо, что я даже испугалась — он их сейчас сломает, так сильно челюсти стиснул! И руки в кулаки сжал. А в глазах…

Впрочем, вот как раз этого я не рассмотрела. В тишине комнаты раздалась оглушительная трель вильюта, заставив опекуна опустить взгляд на запястье, активировать связь, прислушаться и бросить в пространство:

— Понял. Жди меня, Стеф. Скоро буду.

Почему он не сделал этого телепатически, я не поняла. И осталась в растерянности от скоропалительного побега Алеса, припечатавшего напоследок:

— Я тебя услышал. Увидимся на церемонии, Мелисса.

***

Парадный зал Бюро регистрации социальных отношений выглядел на самом деле сногсшибательно.

Белые, кремовые и светло-серые поверхности пола, стен, потолка лежали слоями, плавно перетекая друг в друга и сложным образом переплетаясь. Пространство, которое они формировали, делилось на зоны. Гостевую — где сидящие на стульях приглашённые ждали начала церемонии. Регистрации — чуть выше, на небольшом подиуме, с перламутрово-мерцающим голографическим экраном стилизованным под ажурную свадебную арку. И зону ожидания — в которой я, мой жених и его родители, собственно, сейчас и находились.

Над нашими головами парили стеклянные шары, в воздухе стоял аромат цветов, они же (конечно, голографические) украшали кубические вазоны и оплетали арку. Кстати, рядом с ней стояла и мило нам улыбалась симпатичная девушка-регистратор в бледно-розовом платье. И это была не Микуся, а настоящая сотрудница.

Вот честно, не понимаю, что тут надо переделывать-ремонтировать? На мой взгляд, всё в зале изумительно. И я бы наверняка получила массу удовольствия оттого, что нахожусь здесь, если бы рядом со мной стоял другой жених и окружение было иным. Каким? Доброжелательным. Искренним. Неравнодушным. Но уж точно не бросающим удивленные и презрительные взгляды. Нетерпеливые, наигранно-радостные, осуждающие… Имелись среди них и восхищённые, однако направлены они не на меня, а на Мирослава, — его мама была в восторге от внешнего вида любимого сына. И в ужасе от имиджа его будущей жены. Притом она даже не пыталась скрывать свои эмоции, видимо полагая, что все обязаны быть с ней солидарны.

— Мир, что за убожество надето на Белле? Разве я так воспитывала тебя, сын? — отчитала его громким шёпотом.

— Мама, я бессилен это изменить и обойти запрет, — куда тише оправдался тот. — Кросс пожадничал и выбрал дешёвку вместо приличного наряда.

Ну-ну, жених в шоке. С самого утра морщится при виде меня в свадебном образе. И как бы ничего, что я всё слышу?

— Это ужасно! Ничего, я научу её красиво одеваться, — потрясённо прошептала Лана Витальевна, а у меня волосы, уложенные в причёску, поднялись дыбом. Она планирует так радикально вмешиваться в нашу жизнь? И ведь ладно бы сама стильно одевалась, так ведь вычурность на дороговизне сидит и безвкусицей погоняет.

— Потерпи один день, дорогой… — не сдалась будущая свекровь, вот только слова утешения для Мирчика Гурий Весламович принял на свой счёт. Услышав «дорогой», оторвался от своего вильюта, осмотрелся и с недоумением бросил:

— Не понял. Когда уже свадьба?

— Опекун Беллочки опаздывает, — плаксиво отчиталась Лана Витальевна. — Не повезло девочке, такой необязательный достался.

Впрочем, мужчину задержка ничуть не расстроила, а кляуза не впечатлила. Он спокойно вернулся к своим делам. В этом его понять можно: мне показалось, он рад возможности заняться неотложными задачами и присутствие на регистрации для него — досадная необходимость.

— Подождём еще немного, милая, — тон у жениха, приобнявшего меня за талию, был успокаивающе-мягким, хотя нотки возмущения всё равно проскальзывали. — Скоро я тебя избавлю от его произвола.

Опять он о своём! Спаситель обиженных и угнетённых. Никак не желает принять, что Алес совершенно нормальный опекун. Вот честно, попытки Мирослава доказать свою идеальность и чужую несостоятельность уже бесить начинают!

Но только я собралась об этом сказать, как в зале появился Алес. В том же самом тёмном костюме, в котором пришёл ко мне вчера и исчез на ночь глядя. Может, вообще домой не успел вернуться и переодеться?

Опекун на ходу осмотрелся, сориентировался и уверенным шагом направился к нам.

— Ну наконец-то! — с облегчением вздохнула Лана Витальевна за моей спиной, потому что Мир не стал дожидаться, когда долгожданный гость подойдёт и поздоровается, тут же потащил… гм… повёл меня в зону регистрации.

— Приветствую новобрачных! Прошу пройти к экрану, — едва мы приблизились, заговорила улыбчивая регистратор и приглашающе повела рукой.

Мирослав снова потянул меня вперёд, в то самое перламутровое голографическое марево, а я невольно оглянулась. Алес с совершенно невозмутимой физиономией остановился на ступенях подиума, родители Мира уселись в первых рядах гостевой зоны, а музыка, лёгкая, ненавязчивая, звучавшая в зале, изменилась. Стала более торжественной, завораживающей, но это была отнюдь не та композиция, которую использовали в моё время. Любопытно, а куда они марш Мендельсона-то дели? Чем он людям будущего не угодил?..

— Мелисса Белла Валерьевна Соколовская, иждивенка, — огорошил, сбив с мысли, хоть и приятный женский голос, но определённо не живой. Очень уж бесстрастные нотки в нём слышались. — Имеются ограничения в правах выбора. Опекун Алесандер Георгиевич Кросс, гражданин Конфедерации.

Почувствовав движение и увидев, как невольно поморщился Мирослав, я поняла — Алес подошёл ближе, останавливаясь за моей спиной.

— Мирослав Гурьевич Грозовский, — продолжила система и вдруг замолкла.

Сломалось что-то?

Удивилась не только я. Жених встрепенулся, с недовольством взглянув на девушку-регистратора. Но та и сама удивлённо прислушивалась к наполнившей зал тишине. С облегчением расслабилась, лишь когда звук возник снова.

— Иждивенец на временном попечении Социального комитета, — продолжила программа. — Имеются ограничения в правах выбора. Для брака требуется согласие органа-попечителя.

— Какой ещё иждивенец? — заорал Мирослав, напугав меня так, что я отшатнулась и влепилась спиной в корпус Алеса, который меня поддержал, положив ладони на плечи. — Что за безобразие! — продолжал негодовать жених, торопливо активируя свой вильют и выуживая из него нужную информацию. Прочитал и растерянно потрясённо ахнул: — Бред полный… Почему Социальный комитет опекает? — спохватился, бросая беспокойный взгляд на отца.

Грозовский-старший и сам уже понял, что проблема касается не только сыночка, в чём-то успевшего провиниться перед Конфедерацией, но и его самого. Хмурился, поспешно перебирая информационные вкладки, а в итоге издал болезненный стон и схватился за голову, с усилием растирая лоб.

— В чём дело?! — почувствовав неладное, Лана Витальевна сунула нос в вильют мужа. Ошалела от увиденного и, подскочив со стула, завопила: — Дорогой, ты тоже иждивенец? Это шутка? Милочка, что за балаган вы тут устроили? Прекратите немедленно! Ваш дурной розыгрыш затянулся! — не получив от супруга внятного ответа, набросилась на девушку-регистратора, которая уж точно ничего прояснить не могла.

— Это не розыгрыш, — одёрнул её Гурий Весламович, затравленно оглянувшись на перешёптывающихся за его спиной гостей.

— А что тогда? — не сдалась Лана Витальевна, упирая руки в бока и переводя обвиняющий взор с сына на мужа и обратно. — Почему вы оба без гражданства?

Вот только объяснение услышала не от них. Неожиданно над моей головой раздалось строгое:

— Потому что в ходе расследования выявлен факт нарушения законов Конфедерации. Как следствие — временное лишение гражданства обоих мужчин вашей семьи.

— Какое ещё нарушение? — заволновался Мирослав. Глаза его бегали, не решаясь останавливаться на ком-то конкретном, но видимость уверенности в себе он всё же пытался создать.

— Злоупотребление служебным положением в личных целях, как и подстрекательство к оному, карается лишением гражданских прав на срок от шести месяцев до двух лет. Точный срок устанавливается судебной инстанцией и указан в оповещении, которое вы получили, — совершенно нейтральным тоном сообщил Алес.

— Клевета! — вспыхнул Мир. — Не было никакого подстрекательства! Ты подставил меня, Кросс! Бель, я ни в чём не виноват, это он меня оговорил, чтобы я на тебе жениться не смог! Ну ничего, я подам апелляцию, а пока просто… запрос отправлю, чтобы… нам брак… разрешили… — последнее говорил с паузами, потому что сосредоточился на впечатывании данных в какую-то форму.

— Не спеши, Грозовский, — посоветовал Алес, по-прежнему заботливо приобнимающий меня за плечи. — Сначала у невесты спроси, захочет ли она, после того что ты сделал, выйти за тебя замуж.

— А что он сделал? — заинтересовалась я и всё же обернулась, чтобы видеть лицо опекуна.

— Мой отдел теперь работает на выявлении нарушений трудового законодательства. Мы получили распоряжение о выборочной проверке предприятий, в котором Социальный комитет обозначил «Вторсырь» как наиболее проблемный объект. Из-за недавней волны увольнений сотрудников. В ходе расследования выяснилось, что заместитель управляющего, Грозовский Гурий Весламович, рассказал своему сыну о планах компании и о возможном сокращении штата. Кадровых служб это не касалось, то есть ты, как секретарь, могла продолжать работать, сохраняя статус гражданки. Но Мирослав информацией воспользовался и попросил своего отца настоять на внесении тебя в список на увольнение. Гурий Весламович просьбу сына выполнил, и ты стала иждивенкой

— Зачем? — выдавила я, оборачиваясь к бывшему жениху. Да, я не Белла, и всё равно бы не смогла работать на её месте, но сам факт…

— Бель, не слушай его! Он факты подтасовывает! Всё было не так! — начал оправдываться Мирослав. — Тебя на самом деле уволить хотели, а я, наоборот, заступался! Пытался тебе помочь, но меня никто не послушал. Для них выгода прежде всего!

— Мы не отдаём в судебные инстанции непроверенную или недостоверную информацию, — свёл на нет все его усилия Алес. Да я и сама уже поняла, что Мир хватается за соломинку. Ведь он критиковал моё желание быть в равном с ним статусе, и ему, вне всяких сомнений, я, как иждивенка, была бы более выгодна.

Вот это я попала… Если бы не Алес, то и не узнала бы ничего. Одно дело — приверженность Мира к типу семьи — гражданин и иждивенка. И совсем другое, когда он целенаправленно испортил сложившуюся жизнь Беллы и мою в итоге. Явно он злоупотреблял бы своим правом и относился бы ко мне как избалованный ребёнок к своей игрушке.

— Извини, Мирослав, я тебе не верю. И не буду женой, — несмотря ни на что, постаралась отказать максимально мягко, спокойно, но Грозовского это лишь ещё сильнее разозлило:

— Ты расчётливая стерва! Как только поняла, что я теперь невыгодная партия, сразу к другому переметнулась! Неудивительно! Постоянно выгораживала опекуна и сейчас ему глазки строишь! Думаешь, я не разгадал твой коварный план? А ты… — теперь он переключился на Алеса. — Ты ещё пожалеешь! Вот увидишь, она тебя бросит и ко мне приползёт!

Я даже не сразу осознала, в какой момент он к нам подался. Шагнул ближе, потом ещё. На последней фразе схватил за рубашку Алеса, который предусмотрительно сдвинул меня в сторону, закрыв плечом. Видимо, переклинило Мирослава, и он забыл, с кем имеет дело, потому что через пару секунд оказался лежащим на животе, с вывернутой за спину рукой и прижатый коленом к полу.

Но даже такое во все смыслах неудобное положение разумности восприятия ему не добавило, а холодное предупреждение Алеса: «Не нарывайся!» лишь подлило масла в огонь, и Мир продолжил орать в расчёте на поддержку присутствующих:

— Я буду жаловаться! Убери от меня свои руки! Посмотрите, какие наглые гады, эти полицейские! Пользуются служебным положением в личных интересах! Избивают невиновных, не имея на это никаких оснований!

— Профилактика правонарушений — самое весомое основание, — неожиданно за моей спиной раздался голос Стефана, который, в отличие от Алеса, пришёл в форме оперативника. Значит, был при исполнении. — Вы тут, как я вижу, готовы были потасовку устроить. И девушке могли навредить. А за оскорбление сотрудников службы правопорядка полагается арест. Так что, в изолятор? Или стоит ждать извинений? — поинтересовался у Алеса, который одним рывком поставил Грозовского на ноги.

Мирослав бросил испуганный взгляд на фиксаторы в руках Стефа и решил не усугублять ситуацию. Рванулся, спрыгнул с помоста и убежал из зала регистрации.

Никто его преследовать не стал. Блондин усмехнулся, пряча наручники в карман, и отступил в сторону. Родители и гости, мимо которых как ураган промчался бывший жених, тоже решили не задерживаться на церемонии, которая пошла совсем по иному сценарию.

В итоге у экрана остались я, Алес и девушка-регистратор, которая с любопытством наблюдала и ждала, чем же эта необычная свадьба закончится.

— Простите, мы отняли ваше время. Вся эта неразбериха была неожиданностью и для меня тоже, — извинилась я перед ней, понимая, что больше это сделать некому.

— Ничего страшного, — она спокойно улыбнулась в ответ. — Чтобы невеста у алтаря отказалась, а жених со свадьбы сбежал — это, конечно, случай редкий, но… в жизни всякое бывает. А оплата рассчитывается и оплачивается заказчиком по факту затраченного на церемонию времени.

Вот и хорошо. Вернее… плохо. Да, мне не дали совершить ошибку, и я не связала свою жизнь с непорядочным человеком. Но в итоге всё вернулось к исходному состоянию. Придётся найти другой вариант, как перестать быть обузой для Алеса. Я приношу ему одни неприятности.

Развернулась, шагнув на выход, и остановилась. Причина была серьёзной, внушительной и необходимой. В том смысле, что обойти её не представлялось возможным — Алес выбрал неудачную позицию, отрезав пути отступления: падать с помоста не хочется, а в арку регистрации не нужно.

— Ты куда, Мел? — вместо того чтобы пропустить, мягко поинтересовался.

— Домой. — Я нервно стиснула букет, который теперь не был нужен, но и выбросить его тоже жалко. Цветы ведь не виноваты, что их даритель оказался сволочью.

— Не задержишься ненадолго?

— Зачем?

— В худшем случае, чтобы просто меня выслушать. В лучшем… Мел, посмотри на меня.

Если до этого я упорно буравила взглядом пуговицу на его пиджаке, то теперь волей-неволей глаза пришлось поднять. Скользнуть взглядом по чётким, резким линиям лица… И опустить.

Не могу. С каждым мгновением видеть его, чувствовать рядом и понимать, что у нас нет общего будущего, всё сложнее.

— Не надо, Алесандер, — тихо отозвалась. — Ты всё правильно сделал, я не в обиде. Мирослав сам виноват, тебе не за что извиняться.

— Да я, в общем-то, и не собирался, — в интонациях мужчины отразилось лёгкое замешательство, которое он замаскировал смешком. — Вернее, собирался, но это вовсе не испорченной свадьбы касалось. Мелисса, я вел себя как идиот. Тебя от себя отдалил, свидания с этим придурком разрешил, думал так будет лучше для всех, а по факту, сам потом мучился. Стоило только представить тебя одну дома или с ним, меня словно наизнанку выворачивало…

С каждым новым словом голос опекуна звучал всё более задумчиво и… нежно? Я прислушивалась и боялась поверить. Боялась, что он всё в итоге сведёт к банальной заботе о подопечной. Потому и вздрогнула, почувствовав, как на плечи опустились тяжёлые руки. Не придавили, не обняли, а… поддержали, что ли? И, кстати, сделали это очень вовремя, потому что закончил Алес совсем неожиданно:

— Я люблю тебя, Мелисса. Упрямо гоню из своего сердца, а ты всё равно там остаёшься. Не уходишь, мучаешь, терзаешь. Давай уже как-то решим этот вопрос.

— Как? — у меня от шока все мысли из головы вылетели.

— Ну, например, ты выйдешь за меня замуж.

Ух… Сердечко, которое от слов признания билось как сумасшедшее, на мгновение замерло и вновь пустилось в бешеный галоп. Любит? Замуж? А как же…

— Сразу замуж? — всё же проявила строптивость. Слишком уж сильна была та горечь, что поселилась в душе, когда он в больнице меня оттолкнул. — А как же поухаживать? Девушку к себе расположить? В конце концов убедиться, что она тоже… любит. Или тебе, как Мирославу, до этого дела нет?

В ожидании ответа опустила глаза, пристально рассматривая белые цветочки, лепестки которых подрагивали, — сдерживать нарастающую дрожь становилось всё сложнее.

Однако букет неожиданно исчез из моих рук. Алес, пробурчавший: «Да оставь ты уже его…», сунул свадебный атрибут по-прежнему стоящей рядом девушке-регистратору и, крепко сжав мои ладони в своих, признался:

— Я эгоист, Мел. Все мужчины эгоисты, когда дело касается того, что они желают получить сильнее всего на свете. И потому действуют по принципу «всё или ничего». Но я бы никогда не позволил себе давить на тебя и заставлять. Просто мне очень хочется верить, что и я тебе… небезразличен.

Я закусила губу и опустила голову, не в силах сдержать улыбки, но всё же желая её скрыть. Так греет душу признание Алеса и то, что он оставляет мне свободу сделать выбор самой… Пусть даже я его уже сделала! Всё равно приятно.

— Мел?

Ладони мужчины легли на мои щеки, сжимая и бережно приподнимая голову. Глаза, в которых так отчётливо читалось беспокойство, заискрились радостью — всё же мою улыбку он увидел. Потому более скрывать свои чувства смысла не было:

— Тебе очень повезло, Алес. И знаешь почему? — вопрос задала, но ответа ждать не стала, сразу призналась: — Потому что я тебя давно уже люблю, глупый.

Пол неожиданно ушёл из-под ног, а я взлетела вверх. Совсем недалеко — на руки подхватившего и закружившего меня Алеса. Счастливо засмеялась, обвив его шею и наслаждаясь сумбурным бормотанием: «Мел… Мелисса… ты мой подарок судьбы…»

Он меня из рук не выпустил, даже когда рядом раздалось:

— Ну вот, я же тебе говорил, что она достойная девушка и его не передавала. А ты не верила.

Стефан, приобнявший жену, с удовольствием наблюдал за происходящим. Милена, которая, оказывается, тоже пришла, смущённо улыбалась и, едва появилась возможность, извинилась:

— Прости, Мелисса, за недоверие. Я просто очень за Алесандера переживала. Хотела, чтобы он был счастлив так же, как мы.

— Теперь уже точно буду, — засмеялся мой любимый. — Если, конечно, эта упрямица наконец перестанет мучить меня и скажет, что готова выйти замуж прямо сейчас

— Сейчас? — удивилась я. — Ты не шутишь? Это возможно?

— Почему нет? — не понял моего недоумения мужчина.

— Я думала, заявление нужно заранее подать. И подготовиться. И потом, ты же мой опекун…

— А разве мои действия не в твоих интересах? — выразительно поднял брови Алес. — Заявление примут сразу, а насчёт подготовиться… Тебе не нравится твоё платье? Или как я выгляжу?

— Нет, всё нравится.

— Тогда…

Алес всё же меня поставил на ноги, чтобы активировать вильют, найти нужную форму запроса, вбить в неё наши данные, отправить, и… И тут же переливчато зажурчал вильют на руке девушки-регистратора, которая так и не ушла, стояла, прислонившись спиной к выступу.

— Вы позволите? — дополнил письменное обращение личной просьбой Алес.

— Да, пожалуйста, — широко улыбнулась сотрудница, отталкиваясь от стены и приглашающе поводя рукой. — Зона регистрации в вашем распоряжении, у нас сегодня больше нет желающих сочетаться браком.

— Мел? — Мои ладони вновь оказались в нежном захвате, а взгляд я не могла отвести от Алеса. — Мел, ты станешь моей женой?

О, как же эти слова отличались от тех, что сказал Мирослав! Искренним желанием сделать меня счастливой, намерением принимать моё мнение всерьёз, неподдельной заботой о нашем совместном будущем — смысл в них был иной!

Затаив дыхание, я с трепетом шагнула в голографическое марево. И волнующее предвкушение отклика информационной системы мешало мне воспринимать стандартные, сухие фразы, сообщающие о статусе. Услышала лишь: «Брачный союз зарегистрирован», а потом…

Потом мир для меня исчез. Нет, не так. Не исчез. Сузился до одного-единственного мужчины, с необычайной нежностью коснувшегося моих губ. Ласково, бережно, неторопливо и так желанно! Я ведь столько времени об этом мечтала! Потому больше ни о чём не думала — выкинула из головы, забыла, расслабилась. Как там было в рекламе? И пусть весь мир подождёт? Да, именно так!

***

Приятный оранжевый свет затапливал комнату. Разгорался, становился ярче, насыщенней. Окрашивал собой потолок, стены, растение, стоящее в прозрачной кадке. Он и цвет кожи менял, делая её ещё более смуглой, а черты лица контрастнее.

Стараясь не разбудить спящего рядом мужчину, я приподнялась на локте и осторожно, почти невесомо погладила пальцами линию бровей. Вчера, после церемонии, они больше не хмурились и не поднимались на лоб удивлённо. Спустилась на переносицу, почувствовав под подушечками пальцев маленькую горбинку — это Алес в детстве так неудачно ударился. Не удержалась и коснулась губ, которые всю ночь такие страстные слова мне шептали. А что при этом мы делали…

Зажмурилась, стесняясь таких интимных воспоминаний, и потому упустила момент, когда Алес проснулся. А может, он уже и не спал вовсе? Просто удобного момента дожидался?

Как бы там ни было, а наше положение поменялось. Теперь я лежала спиной на кровати, а нависающий сверху мужчина смотрел мне в глаза и хитро щурился, ловко доставая меня из уютного гнездышка и потому опускаясь совсем низко, придавливая своим телом.

— Опять одеяло утащила. Это теперь будет традицией?

— А ты как думаешь? — хихикнула я.

— Я думаю, что придётся купить новое, побольше, раз под этим мы с тобой не помещаемся.

— А может, лучше ещё одно? — предложила я, старательно его удерживая. Вот только сделать это было непросто. Во-первых, не в той я весовой категории, чтобы с лёгкостью Алеса отодвинуть. Во вторых… не очень-то и хочется! Вернее, совсем иного хочется — гулкого стука сердца под моими ладонями, учащённого дыхания, срывающегося на хриплые стоны, прикосновений разгорячённых тел, которые делят чувственное удовольствие на двоих…

И только когда я лежала на груди мужчины, расслабленно, совершенно без сил, он вспомнил про вопрос:

— Нет, два — точно не вариант. Я из одного тебя долго выпутываю, а уж если на тебе будет целый кокон…

— Ладно, пусть одно большое, — покладисто согласилась я и встрепенулась от неожиданной мысли: — Алес! А ты сюда ко мне навсегда вернёшься? Не будешь жить в другой квартире?

— Мел, ну что за глупости? — растерялся муж. — Или это снова пережитки прошлого сказываются? Ты — моя семья, как я могу жить отдельно? Здесь, конечно, тесновато, надо будет выбрать квартиру побольше.

— Мы переедем? Когда? — заинтересовалась я и спохватилась: — А как же Микус? Я к нему привыкла, он такой милый!

— Скопирую настройки и перенесу блок памяти. Получишь того же самого дворецкого, — успокоил меня Алес. — Вещи собрать совсем недолго, а я сегодня же займусь поиском жилья. Тебе ведь не очень важно, в каком районе будет наш дом?

Совсем не важно. Джидва — маленькое поселение, мне кажется, вообще глупо настаивать на каком-то конкретном месте. Тут всё удобно и близко!

А квартиру Алес на самом деле отыскал быстро. Вот только с осмотром и переездом попросил подождать до завтра. При этом он так таинственно приглушал голос и предвкушающе улыбался, что я сразу поняла — готовит сюрприз. И портить его не стала. Хоть вся извелась от нетерпения, а держалась стойко. И правильно сделала, потому что…

— Милая барышня пришла! Будет теперь в доме настоящая хозяйка! — едва перешагнула порог, встретил меня радостный голос Микуса. А потом и он сам проявился, в серых брюках, рубашке и жилете вместо привычного свитерка, даже неглубокий поклон изобразил: — Приветствую, хозяин! Ваше странное приобретение уже установлено. Будете смотреть сейчас?

— Какое приобретение? — Я быстро обежала глазами маленький уютный холл: встроенный шкаф для одежды, пуфики-стулья, зеркало. Ничего необычного.

— Закрой глаза, — попросил муж. Для верности положил ладони поверх моих и, легонько направляя, куда-то повёл.

А когда разрешил открыть, я ахнула — целая комната, пусть и небольшая, отведена под кухню-столовую. Большой стол, вернее, целых два — обеденный и разделочный. Удобные стулья. Настоящая посуда и целый стеллаж контейнеров с сублиматами. Просто рай для повара! То есть меня.

— Тебе нравится? — насторожённо поинтересовался Алес.

— Очень-очень! — я подпрыгнула от восторга и повисла на его шее, чмокнув в щёку. — Спасибо!

— Я подумал, что тебе будет приятно здесь готовить. И полезно потренироваться, прежде чем создать ресторан своей мечты. Для открытия, правда, нужно будет подготовить документы и рассчитать расходы. Боюсь, что быстро не получится. У меня всё же не такая большая зарплата.

— Ничего страшного, — успокоила я его. — Ждать — не проблема, я ведь вообще не надеялась… — не договорила, спохватилась: — А ты откуда про ресторан знаешь?

— Твои друзья подсказали. — Алес загадочно улыбнулся и, увидев мои удивлённо поднимающиеся брови — ведь я не поняла каких друзей он имеет в виду, — пояснил: — Я тоже получил видеозапись, которую тебе прислали из банка. Правда, посмотрел не сразу. Да, я забеспокоился, почему ты расплакалась после просмотра, но ничего не смог понять. Твои друзья совсем непонятно говорили, видимо на древнем языке. Мне время понадобилось, чтобы переводчик найти. Ты не сердишься, Мел?

Вот честно, если бы он не спросил, я бы об этом даже не задумалась. Теперь же полезли в голову морально-этические вопросы… Которые я тут же вышвырнула вон. Я не в прошлом, где нет понятия «опекун» и представления о приватности совсем иные. Здесь, в будущем, он не просто имеет право, он обязан контролировать всю мою переписку, потому что несёт за меня ответственность. И что, я должна за это на него обижаться? Но, кстати, то, что Алес мой «древний» менталитет учитывает, это даже приятно!

— Это даже к лучшему, — успокоила его и хихикнула: — Надеюсь, теперь гордишься знакомством с известным архитектором? И понимаешь, что совершенно напрасно меня к нему ревновал. Ревновал же? Да?

— Жутко, — признался Алес и, неожиданно сильно притянув меня к себе, зарылся носом в волосы. — Но я же знал Глеба как обычного наглого хрононелегала. А насчёт Беллы, что она осталась жива… то есть её сознание осталось и в твоё прошлое перенеслось, до последнего сомневался. Но я рад, что у них всё сложилось хорошо.

— Значит, ты, когда вечером перед церемонией ко мне приходил, уже был в курсе? — удивилась я. — И ни полсловом не обмолвился?

— А какой толк от этой информации, если я уже успел тебя обидеть? — голос звучал гулко, отдаваясь в грудной клетке, к которой я прижималась. — И чуть по своей глупости не потерял вновь. Когда тебя забрали в прошлое, я понял, насколько ты стала мне дорога, и в глубине души желал вернуть, вспоминая дни нашей совместной жизни. Но, будучи реалистом, понимал всю невозможность этого. А когда ты вернулась, вместо того чтобы спокойно поговорить и принять, как идиот стал злиться из-за предательства. Хотя давным-давно простил, пусть и не признавался себе в этом. Гнал от себя даже робкие мечты о том, чтобы быть с тобой…

Он говорил, а я млела. Таяла в его руках — таких сильных и нежных, готовых поддержать, укрыть и… заявить свои права. Алес ведь очень ловко воспользовался моей близостью. И неожиданно быстро нашёл несколько иное, нестандартное применение кухонному столу, который наверняка на такое не был рассчитан. И всё же напор выдержал.

— Вот кухню и освоили, — уткнувшись мне в ключицу, пробормотал Алес и, подняв голову, с воодушевлением предложил: — Продолжим в спальне?

— А она тут есть? — захихикала я, зарываясь пальцами в жёсткие волосы и обхватывая ногами талию мужчины, чтобы ему проще было меня нести.

— Тут много чего есть, — сообщил муж. — Холл, кухня, гостиная, ванная, спальня… детская, — провокационно муркнул, роняя меня на мягкий упругий матрас и падая рядом. — Ты же не против?

— Я очень даже «за»! Как можно отказать мужчине, который так ответственно подошёл к выбору жилья?

— И всё? — демонстративно расстроился Алес. — То есть жильё это единственный повод для согласия?

— Нет, конечно, — счастливо вздохнула я, притягивая мужа к себе. — Ещё потому, что ты самый замечательный! Надёжный, заботливый… И я тебя люблю! — выдохнула в губы, чтобы в который уже раз потерять голову от неторопливого поцелуя: пьянящего и самого желанного…

***

Новая квартира оказалась очень удобной, но всё же слишком большой. Мы с Алесом то и дело смеялись, пытаясь отыскать друг друга — срабатывала привычка находиться в тесном контакте. Даже растение в просторной гостиной казалось не таким уж и огромным, как в старой квартире. Ну ничего, разрастётся со временем. Мы ему кадку побольше в магазине заказали, чтобы не ютилось в тесном горшочке.

Как раз занимались пересадкой, когда вильют Алеса нерешительно пиликнул, словно извиняясь, что отвлекает в такой ответственный момент.

— Опять, наверное, Стеф. Как же он любит беспокоить не вовремя! — буркнул супруг.

Но всё же отвлёкся. Стряхнул с ладоней гранулы гидрогеля, которые здесь заменяли землю, и развернул сообщение.

— Что пишет? — полюбопытствовала я, старательно укладывая корешки и засыпая субстратом.

— Это не он, — рассеянно отозвался Алес, вчитываясь в символы. — Это из банка извещение. Перевод на твоё имя.

— Ой, точно! — спохватилась я. — Долго же на Земле всё проверяли. Развели бюрократию…

— Мел, — строго посмотрел на меня муж. — Откуда такие деньги?

— Так это… — я растерялась, не сразу сообразив, что в сообщении ни Глеб, ни Белла ни словом не обмолвились о сделанном в мою пользу капиталовложении. — М-м-м… Это подарок. То есть наследство. Как бы… дружеская помощь из прошлого, — попыталась объяснить и наткнулась на недоверчивый взгляд.

Впрочем, Алес быстро сориентировался. Внимательнее изучил сообщение, что-то в нём отыскивая…

— Две тысячи девятнадцатый? — выдавил, не веря собственным глазам.

— Ты о дате открытия счёта? — помогла я. — Ага, ага. Белла не стала откладывать дело в долгий ящик, сразу вклад оформила.

— Обалдеть… — Забыв о том, что ладони у него всё равно остались испачканными в геле, супруг в потрясении взъерошил пальцами волосы. — Мел, милая, ты сумму-то видела?

— Видела, — кивнула я. — Чуть меньше ста пятидесяти тысяч. А что? Это мало? Ну хотя бы на аренду помещения мне хватит?

Вид у мужа был непередаваемый: удивление, недоверие, растерянность. Потом Алес хлопнул себя по лбу и засмеялся.

— Я забыл, что тебе не с чем сравнивать, — повинился и принялся объяснять: — Смотри, например: вот эта квартира обошлась мне в пятьдесят тысяч.

— Ну, тогда точно хватит, — обрадовалась я. — У тебя ведь нет на эти деньги других планов?

— Нет и быть не может, — строго погрозил мне пальцем супруг. — Это твои средства, как опекун и гражданин, я злоупотреблять ими не могу. Только на тебя потратить.

— Я ничего такого и не думала, просто мне не жаль поделиться с тобой. Подарить, например.

— Спасибо, милая, — Алес отодвинул в сторону кадку с цветком, гидрогель в которую я как раз закончила засыпать, и подполз по мне. Притянул к себе за плечи, поцеловал в нос и объяснил: — Не могу я взять эти деньги ни под каким предлогом, иначе гражданства лишусь. А ты, Мел? Ты хотела бы работать и стать гражданкой? Или тебе удобнее оставаться иждивенкой на моём попечении? — осторожно уточнил.

— У тебя есть своё мнение?

— Если и есть, то оно не должно влиять на твой выбор. Я не могу запрещать и ограничивать. Ты не моя вещь и свободна в решениях, — муж вроде и лояльно отреагировал, но чувствуется, что ему хочется продолжать обо мне заботиться. И тем не менее он предоставляет мне выбор, в отличие от Мирослава и его семейства, которые считали, что гражданство жене не нужно.

Остаётся разобраться: мне важнее быть абсолютно финансово независимой или просто время от времени заниматься любимым делом. И при этом я хочу сохранить хорошие отношения в семье. Наверняка, Алесу будет неприятно, что я поспешу отказаться от его заботы и поддержки. Он ведь старается даже в мелочах меня порадовать. Разве мне плохо рядом с ним?

Допустим, я получу гражданство. Но с ним столько ограничений и запретов… Жить придётся, постоянно оглядываясь на правила. Даже съев печеньку, мне не принадлежащую, я буду рисковать потерять многострадальный статус. А муж может решить, что я ему не доверяю и подозреваю в корысти. Но ведь это не так. Плюс я не слишком хорошо разбираюсь во всех организационных моментах. Вот готовить — это моё. Так что нужен компромисс.

— А я могу быть спонсором и идейным вдохновителем ресторана? Найдём персонал и управляющего. Я буду контролировать процесс, а ты финансовую часть. То есть я в меру сил буду помогать и останусь твоей подопечной. Это возможно?

— Да, вполне. В принципе, иждивенцам тоже разрешено работать, не получая при этом статус граждан. Всё по желанию человека. Ты спокойно можешь заниматься любимым делом и даже получать зарплату, правда, расходовать её сможешь только с моего одобрения… Я подумаю по поводу организации. И поговорю со знакомыми, может, что-то дельное посоветуют.

— Вот и отлично! — обрадовалась я. Как же всё замечательно складывается!

Можно сказать, что в этот момент я была счастлива. Любящий муж, перспективы, своё жильё… Что ещё нужно? У меня точно других желаний не возникло. А вот у Алеса они, кажется, появились. И он решил реализовать свою идею вечером, когда я хлопотала с ужином, красиво сервируя его на столе в нашей новой столовой.

Вместо того чтобы спокойно сесть наконец попробовать приготовленные блюда, муж неожиданно опустился передо мной на одно колено и взял за руку. А когда я задохнулась от изумления, заговорил:

— Мелисса, я читал, что в прошлом были особые ритуалы, связанные со свадьбой. И среди них есть тот, который, на мой взгляд, был очень романтичным и приятным.

Муж ловко достал из кармана брюк маленькую коробочку и протянул её мне. Я, хоть и догадалась, что в ней, но сохранила заинтригованный вид, предвкушающе прикусила губу и подняла крышечку.

На ярко красном мягком пластике сверкнуло золотом изящное колечко. Не слишком толстое, с едва заметной гравировкой звёздочками по краю и пятью небольшими прозрачными камушками. М-м-м… алмазы, наверное. Но даже если не они, всё равно…

— Оно изумительное! — потрясённо выдохнула, ничуть не лукавя. — Это мне?

— Конечно, тебе, — улыбнулся Алес. Поднялся с колен, достал украшение и заглянул мне в глаза: — Позволишь?

Через несколько секунд я, растопырив пальцы, уже любовалась на нежданный подарок. Нет! Символ! Ведь именно такой смысл имеет обручальное колечко!

— Ой! — спохватилась, сообразив, что второго, парного к нему, в коробочке нет. — А для тебя? Если уж придерживаться старых традиций, то я тоже должна надеть тебе кольцо.

— А мне нельзя, — вздохнул супруг. — Потому что гражданин не может принять подарок от иждивенца. По этой причине ритуал стал непопулярен и совсем исчез из обихода.

— Жаль, — расстроилась я.

— Мел… — Алес прекрасно понял причину, но солидарным со мной не оказался: — Кольцо это ведь материальный знак любви, верно? Так вот, мне он не нужен, потому что я и без него уверен, что ты меня любишь.

— Люблю, — выдохнула я, оказавшись в его объятиях. И обняла сама, обвив руками талию мужа. Ладно, пусть довольствуется реальными доказательствами чувств, раз кольцо оказалось под запретом. Буду напоминать почаще, вот и всё.

***

За куполом мела метель. Необычная, жёлто-зелёная, но такая же неукротимая, как и земная. Снежинки из серы и силикатов падали, подхватывались ветром, поднимались вверх, бились о прозрачную преграду и обессиленно сползали по ней, чтобы через секунду снова вернуться в снежный круговорот. И тем не менее внизу, под окном лежали уже настоящие сугробы. На Ио наступил зимний сезон.

— У меня всё готово, Мелисса Валерьевна! — отвлёк от медитативного созерцания весёлый женский голос, следом за которым раздалось добродушное грудное:

— Новую вывеску подключил, теперь светится. Смотреть будете?

Всё ещё под впечатлением происходящего за окном, я обернулась. Ощущение, что сейчас увижу мужчину с окладистой белой бородой, в тулупе, шапке и валенках, усыпанного с ног до головы снегом, пусть даже необычного цвета, было невероятно сильным. Но увы. Это только за пределами купола была зима, а под ним сохранялась привычная людям атмосфера — комфортная, тёплая, безветренная. Оттого и стоял на пороге не дед Мороз, а техник Василий, без бороды и в обычном комбинезоне-спецовке. На него восторженно-влюблённым взглядом смотрела отнюдь не снегурочка, а официантка Алита, в тёмной юбке до колен и белой блузке.

— Посмотрю, — кивнула я. — Чуть позже.

— Хорошо. Тогда, если что, я в трансформаторной. Займусь другим освещением, — предупредил мужчина, исчезая за декоративным выступом стены, отделяющим зал от подсобных помещений.

— А мне что делать, Мелисса Валерьевна? — напомнила о себе девушка, незаметно сокрушённо вздохнув.

То есть это ей казалось, что незаметно, я же прекрасно всё видела, только сделать ничего не могла — любовью Василия была техника, Алиту он воспринимал лишь как органическое приложение к столам и стульям.

— Ещё раз меню посмотри, — посоветовала я. — Проверь, чтобы всё, что тебе потребуется, было под рукой. Работать целый день на ногах сложно, устанешь, если много бегать придётся.

— Хорошо, — согласилась официантка и восхитилась: — Как всё же это необычно, когда тебя слушает, консультирует и заказы принимает живой человек, а не безликий интерфейс системы обслуживания. Вот посетители-то удивятся! Здорово вы придумали!

— Это не я придумала. Это история. Так раньше повсеместно было, я ведь рассказывала.

— Да, я помню, но всё равно…

Она уселась на высокий стул перед барной стойкой и, сняв тонкую пластину интерактивного меню, принялась сосредоточенно его изучать. Я же ещё раз осмотрела зал.

Столы с двухслойными скатертями: белыми снизу и синими сверху, с очерченными напротив посадочных мест кругами-подъёмниками — мы с Алесом всё же решили не отказываться от благ прогресса и не заставлять Алиту таскать с кухни подносы, полные посуды. Стулья удобные, с подлокотниками — очень надеюсь, что посетителям не захочется их покидать, соответственно, закажут они больше и прибыль тоже вырастет. Светильники, свисающие с потолка, обзавелись воздушными белыми «юбочками» — на фоне голубого покрытия они смотрятся как настоящие облачка. Между ними висят, переливаясь и подмигивая цветными огоньками гирлянды, а на фоне имитации бревенчатой стены стоит красавица ёлка, наряженная шарами и лентами. Разве можно проигнорировать наступающий Новый год и не оформить ресторан соответствующей атрибутикой? Тем более вид за окном настраивает на праздничный лад.

В общем, здесь действительно всё в порядке. Надо кухню проверить… Но сначала всё же вывеску.

Внешний вид скромного здания, граничащего с защитным куполом, вход в которое раньше украшала скромная, почти незаметная надпись «Кафе», теперь казался куда более привлекательным: стилизация под загородный коттедж, похожий на тот, что был в послании из прошлого, и броская вывеска «Белисса».

Название придумал Алес, мне оно понравилось, а руководство бывшего кафе-мороженого возражать не стало. Оно вообще придерживалось принципа: «я полезных перспектив никогда не супротив», лишь бы доход был стабильный. Потому предложение финансового вложения и участия нашей семьи в бизнесе восприняло на ура. И мы были этому очень рады — на организацию ресторана с «нуля» ушло бы куда больше времени и сил. А здесь уже была отлаженная система снабжения, функциональная кухня, своя клиентская база. Оставалось лишь сменить дизайн, расширить ассортимент блюд и дополнить штат сотрудников.

Обошлось даже без моего устройства на работу — для этого потребовались бы образование и долгая стажировка. Я обдумала и решила себе жизнь не усложнять. Мои реальные умения ничуть не уступают квалификации коллег из будущего, но мне важнее просто готовить в своё удовольствие. И направлять поваров ресторана в правильное русло.

— Как у нас дела? — поинтересовалась, спустившись в кухню, которая находилась под обеденным залом.

— Порядок, — откликнулся Николай — наш шеф-повар, под присмотром которого трудились две его помощницы. — Салатную технологию освоили, сублиматы в наличии, технических сбоев нет, мы ждём заказов.

— Будут, — пообещала я уверенно. — Через десять минут откроемся.

Не знаю, как много придёт посетителей, но шестерых я точно жду: Стефана, Милену, медсестру Машу, доктора Леопольда Герольдовича и родителей Алеса. С последними я ведь лично ещё ни разу не встречалась, мы только по видеосвязи общались — у нас с мужем, занятых новым рестораном, не было ни минутки свободной, чтобы к ним выбраться. Мне они показались людьми спокойными, рассудительными… Но я всё равно нервничала.

— Ты как, милая? — раздался позади голос мужа, и я развернулась, чтобы тут же оказаться в его объятиях. Сколько времени мы уже вместе, но каждый раз, после даже самой краткой разлуки, он не может выпустить меня из кольца рук, а я чувствую себя как школьница на первом свидании.

— Держусь пока, — тихо выдохнула, на мгновение прижимаясь щекой к его груди, жалея, что на нём сейчас не только рубашка, но и плотный пиджак. Но тут же отстранилась, заглядывая в глаза: — А ты один?

— Нет, я Стефана и Милену по дороге захватил. Пойдёшь встречать?

Разве я могла отказаться? Под руку с Алесом поднялась по лестнице и, к своему удивлению, обнаружила не только наших друзей. Видимо, следом за ними зашли ещё трое посетителей, которые с любопытством осматривались.

— Алита! — громким шёпотом позвала я растерявшуюся официантку. Глазами показала на гостей и выдохнула с облегчением — намёк она поняла. Наконец вышла из-за стойки, приветливо улыбнулась и поинтересовалась местом, которое они бы предпочли.

— Необычно как, — хмыкнула Милена, которая с не меньшим интересом, нежели я, следила за нетипичным для мира будущего процессом. — У меня ощущение, что я на пару сотен лет в прошлое переместилась. Я только в фильмах такое видела.

— Так это же здорово! — поделился своими мыслями Стеф. — Нам здесь очень не хватает новых впечатлений. Так что любые оригинальные идеи только на пользу. В общем, друзья, принимайте наши поздравления с открытием заведения и посадите уже куда-нибудь. И накормите! Мел, я очень рассчитываю попробовать твой фирменный салатик… как его…

— Оливье, — подсказала я, провожая Стефана и Милену к отдельному столику, который мы специально оставили для наших гостей.

— Точно, оливье. Мне Алес все уши прожужжал, я на слюнки изошёл.

— Обязательно попробуешь, он есть в меню. Вот, смотри, первый в салатной группе… — подняв со стола тонкую пластинку-меню, перелистнула на ней несколько позиций и указала на нужную. — Милена, ты можешь что-то другое заказать, у нас всё вкусное. И не дорогое.

Последнее добавила потому, что, несмотря на наше приглашение, платить за еду гостям придётся из своего кармана. Вот они, «прелести» финансово-правовой политики мира будущего, от которых с таким удовольствием сбежала Белла! В прошлом она без проблем могла поужинать в ресторане за счёт Глеба, не утратив свой статус гражданки.

Впрочем, во все времена и в любом мире есть свои плюсы и минусы. Тут главное, чтобы было ради кого примиряться со сложностями.

— Мел! — позвал меня оставшийся у входа Алес. Я обернулась, а увидев новых посетителей, радостно поспешила им навстречу.

— Ого! Я думала будет простое обновление, а тут настоящий портал в прошлое, — весело встретила меня медсестра, забота которой помогла мне быстрее восстановиться. Сегодня она сменила больничный халатик и брючки на очень красивое бирюзовое платье, и этот наряд необычайно гармонировал со светлым костюмом её спутника.

— Я же вам говорил, Машенька, — мягко укорил её Леопольд Герольдович, — что наша спящая красавица вовсе не спала, она во времени путешествовала. Потому и результат такой. А вы мне не верили.

Мы с Алесом переглянулись, обменялись улыбками, но, разумеется, ничего вслух не сказали. Интуиция у доктора удивительная. Точно в цель попал, даже не зная всех деталей моего «путешествия».

Разместив гостей, мы снова вернулись к дверям. Вернее, в маленькую нишу около входа, откуда видели весь зал, оставаясь незамеченными. Я чувствовала, что не смогу спокойно сидеть за столом, пока не соберутся все приглашённые. Да и быть сейчас в объятиях мужа, чувствовать его поддержку, было важнее. Я ведь хочу поделиться новостью, надеюсь радостной для всех. Заверения Микуса, что не стоит этого делать наедине и хозяину так будет приятнее, меня убедили.

— Мел, ты вся дрожишь, — заволновался муж. — Не переживай, они обязательно придут. Напрасно ты ждёшь претензий и считаешь моих родителей строгими критиками.

Кто бы говорил! Сам-то как долго подбирал слова для письма Соколовским. Мы с мужем решили, что при всём непростом отношении Беллы к ним, они имеют право знать, что я замужем. Несмотря на подмену их дочери попаданкой. Да, для меня они чужие, но от этого небольшого шага навстречу стало легче на душе.

И всё же, несмотря на заверения Алеса, каждый раз, когда открывалась дверь, видела я совсем незнакомых людей. Они заглядывали, похоже, из любопытства, но вместо того, чтобы уйти, оставались, покорённые радушием бросающейся им навстречу, определённо вошедшей во вкус своей роли Алиты. Садились за столики, активно заказывали блюда… Таким темпами скоро свободных мест совсем не останется!

— Ну вот, пришли, — выдохнул муж. Придерживая меня за талию, вывел в зал и всё же отпустил, чтобы взять за плечи и поцеловать в щёку маленькую полноватую женщину. Вовсе не такую пожилую, как мне показалось во время видеозвонка.

— Алес, я тоже тебе очень рада, — засмеялась она, даря сыну ответный поцелуй и подныривая ему под руку, чтобы развернуться ко мне и раскрыть объятия. — Но дай мне хоть жену твою наконец-то обнять! Я же извелась вся! Мелисса… Какая же ты хорошенькая! На видео такой строгой и чопорной мне показалась. Я поэтому и люблю реальные встречи. Из-за достижений прогресса мы столько теряем в плане личного общения!

— Спасибо, Елена Дамировна, — поблагодарила я, чувствуя на душе невероятное облегчение.

— Вот только давай без этих официальных условностей! — закатила глаза к потолку родительница. — Я ему, — она ткнула пальцем в грудь Алесу, — мама, и тебе тоже мама. Даже слышать ничего другого не хочу. И Георгий тоже будет рад быть папой… — она на мгновение застыла, словно что-то подсчитывая в уме, но быстро пришла к нужному количеству: — дважды.

— Буду, буду, — добродушно подтвердил Георгий Семёнович, до этого подозрительно молчаливый и очень уж внимательно всматривающийся в лицо сына. Наверняка телепатически что-то обсудить успели. Вот только что именно, нам с Еленой Дамировной, оставалось лишь догадываться.

Теперь все, кого мы ждали были в сборе. И за общим столом мы все поместились, знакомясь и общаясь в тёплой, можно сказать семейной, обстановке. Обсуждали всё, что казалось интересным: повышение Алеса, смену должности Маши — которая из обычной палатной медсестры стала ассистенткой Леопольда Герольдовича, отпуск родителей Алеса, проведённый на Земле, новую квартиру Стефана и Милены. Ну и, конечно, наш ресторан. Вернее, гости за обе щеки уплетали поднявшиеся из кухни блюда и восторгались.

— Машенька, — между делом ухитрялся вежливо выдавать указания доктор, — за обедом будете ходить сюда и приносить в больницу. Хватит с меня стандартных сублиматов.

— Я тебе сразу сказал, что девочка талантливая, — не менее воодушевлённо говорил супруге Георгий Семёнович. — Не зря занялась именно сферой питания — такие изумительные блюда придумывает!

— Уверен, что моя Милена будет готовить не хуже. Когда немного потренируется и рецептом обзаведётся, — похвалил меня, но постарался не обидеть жену Стефан.

— Ох, Мел, нельзя. Нельзя так вкусно кормить. Это ж лопнуть можно, если такое каждый день кушать, — с трудом доев вторую порцию уже третьего по счёту блюда, выдохнула Елена Дамировна. — Алес вон, кажется, уже полнеть начал, — в шутку подколола ничуть не потерявшего формы, но ту же напрягшегося сына.

— Ты, мам, тоже себя не особенно ограничиваешь, — он не остался в долгу. — Полгода назад выглядела куда стройнее.

— Так у меня причина уважительная, — ничуть не стушевалась женщина. — Погладила животик и сообщила: — На четвёртом месяце сложно сохранять изящную фигуру.

— Почему сразу не сказали?! — задохнулся от радостного изумления Алес. — И кто будет? Мальчик? Девочка?

— Будет тебе сестричка, — улыбнулась Елена Дамировна. — А не сказали потому, что прогнозы врачей были неоднозначные. Ты же знаешь, как долго я не могла снова забеременеть. И мы с твоим папой так обрадовались, узнав, что появится малышка. Уже устали ждать, когда ты нас внуками осчастливишь.

— Гм… — подала я голос, привлекая к себе внимание. — Я за множественное число не ручаюсь, но одного…

— Мел? — Алес, широко раскрыв глаза, смотрел на меня, словно боялся поверить. — Ты…

— Да, я скоро составлю компанию твоей маме и не буду уступать ей в формах. Вот такой у тебя новогодний подарок. Правда, я не знаю, сын или дочка, потому что в консультацию ещё не обращалась.

— Это мы быстро организуем! — подмигнув, весело пообещала Маша. — Долго в неведении пребывать у вас не получится.

— А мне не важно, кто родится, — пробормотал муж, притянув меня к себе, благо сидим мы совсем близко, и зарывшись носом в волосы. — Я люблю тебя, Мел. И всех наших детей буду любить также сильно.

Как же я благодарна судьбе за такие счастливые моменты. За нежность и заботу мужчины, который меня обнимает. За искренность взглядов, которые дарят друзья. За возможность реализоваться в профессии, которая радует окружающих.

Я ведь только теперь поняла: можно жить в одной комнате и быть при этом словно на разных планетах, если не научиться доверять, слушать и слышать друг друга. И это не зависит от того, находишься ты в прошлом или будущем — люди остаются людьми. Потому для меня больше не существует дилеммы. Никаких игр! Время любить и ценить тех, кто со мной рядом.

© Эль Бланк, 2019

© Ольга Копылова, 2019