ГЛАВА 7. В тени грядущего

Я открыла глаза, успевшие закрыться, и не сразу поняла — прошёл перенос или нет. Надо мной всё тот же белый потолок и в ушах равномерный писк аппаратуры… Вот только нет склонившихся ко мне лиц профессора и Глеба, а пищит совсем иной аппарат, — повернув голову я увидела объёмный экран, по которому в такт ударам моего сердца бежали светящиеся зигзаги.

Получилось?!

— Ой! Очнулась… — раздался рядом женский голос, наверняка среагировав на учащение писка.

Тихий, неверящий, он принадлежал медсестре, которая как раз и настраивала что-то на этой самой аппаратуре. Теперь же девушка в бледно-голубом коротком медицинском халатике и брючках повернулась ко мне и засыпала вопросами:

— Как вы себя чувствуете, Белла Валерьевна? Вас не тошнит? Голова не кружится?

— Нет, только слабость во всём теле, — прислушавшись к своему состоянию, пожаловалась я.

— Вы долго находились без сознания, так что это нормально, — ободрила меня девушка, проверяя крепления катетера с раствором, который поступал в вену. — Пока не двигайтесь, я позову доктора.

Она снова отвернулась, чтобы коснуться панели на стойке рядом с кроватью.

— Леопольд Герольдович, зайдите в шестую палату, пожалуйста, — нежно проворковала, а я едва не прыснула от смеха, очень уж имя доктора напомнило персонажа из небезызвестного мультфильма.

Кстати, и внешность у мужчины оказалась соответствующей. Высокий, худощавый, с длинными тонкими руками, весь какой-то нескладный. Он даже смотрел на меня огромными голубыми глазами с тем же наивным выражением, что и кот Леопольд на мышей.

— Вот, наконец, и наша спящая красавица проснулась, — добродушно улыбнулся доктор. Уселся на кресло, которое услужливо пододвинула ближе медсестра, и сложил руки на коленях. — Ну, рассказывайте.

— Что рассказывать? — удивилась я.

— Что последнее помните?

— Аэрокар, — уверенно ответила. Ведь если поддерживать версию о бессознательной личности, то последним моим воспоминанием был именно он. — Я была на оперативном задании и… А где мой опекун? Как я здесь оказалась?

— Алесандер Георгиевич в настоящее время в отъезде. Но до этого он навещал вас ежедневно, — важно ответил врач и снова вернулся к своим вопросам: — О том, что с вами произошло, он сам вам расскажет, когда вернётся. Хорошо, что вы его помните. А остальное? Ваш дом, работу, родителей, друзей?

На всякий случай я задумалась и лишь потом кивнула:

— Помню.

— Отлично, — удовлетворённо потёр ладони Леопольд Герольдович. — Значит, амнезии нет. Это радует. Реабилитационный период будет лёгким. Машенька… — Он обернулся, отыскивая глазами замершую в неподвижности у него за спиной девушку. — Переводим пациентку на обычный стационарный режим. Сутки щадящие, дальше на десять дней активность по физиологическим показателям. Ну что ж, Белла Валерьевна, выздоравливайте. Я к вам ещё зайду. Если будут просьбы, не стесняйтесь, просите Машеньку, она всё для вас сделает.

— Правда, он замечательный? — с обожанием глядя на закрывшуюся за ним дверь, вздохнула медсестра.

Я улыбнулась, одобряя её симпатии и одновременно радуясь, что тело мне досталось прежнее. Наши опасения не оправдались, а выводы профессора Пельзнера оказались верны… Ой! А сколько времени прошло? Ведь Глеб должен меня найти, у него погружение всего лишь с получасовой отсрочкой, а госпиталь не так уж сложно отыскать.

— Маша, — позвала девушку, — А если ко мне придёт кто-нибудь, его пустят? Или вам об этом сообщат?

— Сначала мне, а потом… — Она не договорила, отвлеклась на тот же самый дисплей, по которому вызывала доктора. Бросила на меня хитрый взгляд и засмеялась: — Вы как в воду смотрели! К вам посетитель. Примете?

— Конечно, — с облегчением выдохнула я.

На самом деле боялась, вдруг в больнице строгий пропускной режим и в первый день после комы встречи запрещены? Или у Глеба не получится сойти за местного жителя и не привлечь к себе внимания оперативников.

Впрочем, когда через несколько минут в раскрывшийся проём неспешно шагнул совсем пожилой мужчина в опрятном костюме и с тросточкой, поняла — если это Воронов, то маскировка у него идеальная.

Старичок спокойно поблагодарил медсестру, снабдившую его креслом, снял головной убор, похожий на кепку, пригладил седые волосы и лишь после этого посмотрел на меня.

— Здравствуй, Белла. Как ты?

— Спасибо, нормально, — осторожно ответила, почему-то начав сомневаться. Может, это и не Глеб вовсе, а кто-то из настоящих знакомых Бель?

— Я вас оставлю, — подала голос медсестра. — Буду в коридоре. Если понадоблюсь, датчик вызова слева от вас, на стене.

Она ушла, хоть и осталась видимой, — за полупрозрачной стеной палаты, пусть и размыто, но просматривалось ещё одно помещение: не то небольшой холл, не то коридор. Я же вернулась взглядом к незнакомцу, ожидая, что ещё он скажет.

— Белла? — поднял лохматые брови незнакомец. — Или… Мел?

— Фух! Воронов! Чтоб тебя! Я уж перепугалась, что это не ты явился.

— А кто? — хмыкнул приятель.

— Отец Бель, например, прилетел с Земли, дочку проведать.

— Не прилетит он. Родители Беллы работали на производстве аппаратуры для порталов, когда те пустили в массовое производство. Это была экспериментальная технология, до конца не изученная. Спустя какое-то время стали вести статистику, и оказалось, что у всех рабочих сформировалась индивидуальная непереносимость излучения, сопровождающего формирование подпространственного туннеля. В общем, ни отец, ни мать переместиться сюда физически не могут. Потому они и были против её переезда на Ио. Странная ты, Мел, столько времени с Беллой общалась, а о родителях так ничего и не узнала.

— Не до этого было, — проворчала я, понимая, насколько он прав. Сам вон всю подноготную своей пассии вызнал. Причём намного раньше, чем я в прошлое вернулась, иначе бы тоже была в курсе.

— Ладно, — потянулся за тросточкой Глеб и тяжело, с кряхтением, поднялся. — Пойду я. Ты это ты, значит, надо поскорее твоё тело от капсулы отключать и Беллу будить. Надеюсь, её ты за собой не утащила и она проснётся. Если нет… Жди меня ещё раз, через неделю. Сообщу новости. Ты ещё в госпитале будешь?

— Думаю, да. Доктор сказал, мне десять дней реабилитироваться.

— Ага… Тогда я потопал искать вышибалу и сдаваться. Хочу быстрей домой попасть. А то в этом теле того и гляди навсегда в будущем останешься. С могилкой и надгробным камушком.

Я засмеялась, и медсестра, которая, проводив глазами посетителя, зашла в палату, тоже заулыбалась:

— Положительные эмоции это хорошо. Я боялась, что кто-то неприятный для вас пришёл. Вы так на него смотрели…

— Просто давний знакомый, думала, опять ворчать будет… Маша, а можно мне встать?

— Зачем? — тут же напустила на себя строгий вид девушка. — Леопольд Герольдович не одобрит, если вы бегать начнёте.

— Я не бегать, я в туалет.

Проворчав, что, мол, лежачим больным положен особый туалет, сместаневставательный, но всё же сдавшись под моим умоляющим взглядом, девушка убрала катетер и помогла дойти до двери, рядом с окном. Там оказалась процедурная — небольшая комнатка с кушеткой, медицинским столиком, душем и тем самым универсальным агрегатом, который, несмотря на прошедшие шестьсот лет, мало изменился. Было там и зеркало, а потому я задержалась в комнатке чуть дольше, чем требовали личные нужды. Минут пять рассматривала своё отражение — бледное осунувшееся лицо, тени под глазами, спутанные волосы. Впрочем, всё это поправимо, я же помню, как мило выглядела раньше. Просто тогда это лицо было чужим, теперь же принадлежало мне.

Навсегда? Нет, если профессор не уничтожит капсулы. Да, если эксперимент прекратится.

Как же хочется определённости! И уверенности. Ведь лишь тогда я начну строить свою судьбу заново, буду жить без оглядок и опасений, смогу рассчитывать на отношения с Алесом, а Мирослав навсегда исчезнет из нашей жизни.

***

— Ну и как себя чувствует наша спящая красавица?

Вот уже второе утро Леопольд Герольдович радует меня этим приветствием. Он, по всей видимости, начинает обход больных именно с моей палаты. И по имени меня никогда не называет.

— Хорошо чувствует, — улыбнулась я. — Энергии хоть отбавляй. Готова прыгать, плясать, на тренажёрах заниматься. Что угодно, лишь бы в форму прийти.

Конечно, чуток преувеличила: максимум, на что меня пока хватало — самостоятельно ходить по палате. Но так хотелось побыстрей отсюда выйти!

— Ну, прыгать и плясать ещё точно рано, — развёл руками доктор, просматривая показатели на мониторах, — а тренажёры пожалуйста. Только нагрузку пока умеренную. Машенька всё организует.

— Обязательно, — послушно согласилась медсестра. Обернулась к дисплею, мигнувшему входящим сообщением, и озвучила:

— К вам опять посетители, Белла Валерьевна.

— Опять? — Леопольд Герольдович удивился раньше, чем я успела ответить. — Вы у нас так популярны?

— Маша преувеличивает, — засмеялась я. — У меня всего один гость был.

— Плохо, — доктор с таким укором посмотрел на смутившуюся медсестру, словно в этом она была виновата.

— Что плохо? — напряглась я, удобнее усаживаясь на кровати и подтягивая повыше одеяло. У меня посетители намечаются, а я в пижамке. Понятно, что больница, но всё равно как-то неудобно.

— То, что круг общения у вас маленький. Для быстрой реабилитации психологическая поддержка тоже очень важна. Жаль, опекун ваш в отъезде. — Леопольд Герольдович развернулся к выходу и, лишь открыв дверь, закончил свою мысль: — Надеюсь, друзья на вас хорошо повлияют и развлекут. Отвлечётесь, развеетесь…

— Развлекут, развлекут, можете даже не сомневаться! — весело отозвался мужской голос из коридора. — Вы нас только впустите!

Стефан!

Его я узнала сразу и обрадовалась, хотя наше общение никогда не тянуло на категорию «близкие друзья», скорее, просто «знакомые». Впрочем, пришёл Стеф не один, с женой. И она не менее активно вступила в диалог:

— Белла! Как себя чувствуешь?! Я так переживала, когда узнала…

— Привет, Милена, — помахала я ей ладонью. — Рада тебя видеть. И тебя, Стефан.

На лице мужчины увидела явное облегчение и удивилась: чего это он так реагирует? И лишь потом поняла — он же не знал, кто очнулся: я или настоящая Белла! Если бы настоящая, то не узнала бы ни его, ни его спутницу. Вот ведь умный какой! И один не пришёл, чтобы не вызывать у жены подозрений, и то, что хотел узнать — узнал. Даже, окажись я не я, прикрытие для супруги идеальное. Милена понимает, что у пациентки после комы могут быть проблемы с памятью. А моя позитивная реакция подтвердила личность прежней нелегалки-Мелиссы.

— Извини, что раньше не пришли. Стеф на работе допоздна задержался, а Алес нам ещё вчера сообщил, что ты очнулась, — продолжила Милена. — Зато сегодня мы, как только проснулись, сразу к тебе.

— А он-то сам где?

— На Земле, — пододвигая жене кресло, озадачил меня Стеф. — Тебя вроде через неделю выписать должны. Вот он как раз к этому времени и вернётся.

— Зачем его на Землю отправили? Что-то опасное?

— Обычный обмен опытом с коллегами, — успокаивающим тоном проговорила Милена, хоть я и старалась задать вопрос нейтрально. Она как почувствовала моё волнение!

— Не совсем обычный, — поправил жену Стефан. — Отвлекательный! Когда ты, Белла, в коме оказалась, на него смотреть было страшно. Весь нервный, дёрганный, мотался между работой и больницей. Никаких подвижек в твоем состоянии не было, и наше начальство буквально вытолкало Алеса в командировку. Его первого администрация госпиталя обрадовала, что ты очнулась, но он, пока не закончит дела, не сможет вернуться на Ио. Так что не обижайся.

— Я и не думала даже…

— Ну и отлично! Наконец-то всё у вас наладится, этот упрямец успокоится и возьмётся за ум, — довольный Стефан, по всей видимости, строил далеко идущие планы.

— Вот, о чужой личной жизни печешься, а о своей позабыл! — недовольно протянула Милена. — Белла, я, конечно, не против твоих отношений с Алесом, но Стеф взял на себя всю его работу. Теперь пашет допоздна за двоих, я его совсем редко вижу.

— Разве компенсация за переработку тебя не устраивает? — удивился Стефан, хоть по глазам и было видно, что ревность жены к работе ему приятна.

— Устраивает… Ой! Белла, мы же тебе принесли….

Она торопливо обернулась к мужу, протягивая руку. А когда он вытащил из кармана небольшую плоскую коробочку, отдала её мне.

— Это мини-преображатель, — объяснила. — Новая портативная модель. Прогресс не стоит на месте. Инструкцию в инете посмотришь, она стандартная. Бери, бери, не стесняйся, я по себе знаю — в больнице без косметики и ухода за лицом некомфортно. Мы у Алеса спросили, он разрешил.

— Поправляйся!

Мои гости скрылись за дверью, им на смену пришла Маша, которая ушла из палаты вместе с доктором. С любопытством посмотрела на подарок и не сдержала завистливого вздоха. Видимо, не самый доступный аксессуар мне достался. Может, какая-нибудь эксклюзивная модель?

При первой же возможности я залезла в местную интернет-сеть, чтобы это выяснить. Действительно, оказалось, мини-вариант для заботы о женской красоте всего месяц назад в производство запустили, и стоит он наверняка недёшево. Надеюсь, у Алеса не будет из-за этого проблем, ведь Стефан и Милена прибор за свой счёт купили. Ладно, у меня есть поблажка — я иждивенка-подопечная. А с подарками, особенно от гражданина гражданину, в будущем как-то очень сложно. Я даже не разобралась полностью, но ограничений уйма.

Зато теперь, кроме отдыха, тренажёров, просмотра фильмов, процедур и питания, у меня появилось новое развлечение — эксперименты с внешностью. Ведь макияж можно было выбрать самый разный: дневной, вечерний, строгий, фривольный, романтичный, свадебный… Последний я как раз попробовала нанести и любовалась результатом, когда Маша неожиданно сообщила:

— А к вам опять посетитель.

Кто? Я растерялась. Для Глеба ещё рано, Алес точно не появится, раз в командировке, Стеф и Милена второй раз не придут — незачем. Ну и какие варианты? Может, всё же Воронов раньше назначенного срока? Вдруг какие-то проблемы?

Вот только увидев того, кто шагнул в проём, мысленно обругала себя на все лады за опрометчивое согласие принять гостя.

Мирослав. Уверенный, самодовольный, одетый с иголочки и с идеальной причёской… Ну что за настырный тип! Его в дверь, а он в окно.

— Бель, как же ты меня напугала, дорогая! Милочка, может, вы соизволите удалиться?

Тон, которым он обратился к Маше, был не самым приятным. Ничего хорошего не обещающим. Хотя девушка его и не заслужила, но всё же провоцировать конфликт не стала. Мы с ней и на личные темы общались, так что я знала — она недавно поступила на работу и находится на испытательном сроке. Ясное дело, жалобы ей не нужны.

Медсестра ушла из палаты, правда, специально встала так, чтобы грубый посетитель её видел. И Мирослав предсказуемо разозлился — раздул ноздри, посмотрел на неё гневно… Вот только когда вернулся взглядом ко мне, выражение лица поменял тут же, став снова милым и доброжелательным.

Некоторое время он всматривался в моё лицо, не отрываясь, пристально, изучая и медленно опускаясь… На мою кровать!

— Тут есть кресло для посетителей! — возмутилась я, отодвигаясь.

— Ага… — Мирослав ответил, но вряд ли услышал, что я сказала. Он по-прежнему восхищённо смотрел на меня, даже не пытаясь сменить местоположение. А потом ещё и выдохнул страстно: — Бель, ты так красива.

Вот ведь! Угораздило же меня именно к его приходу по-особенному прихорошиться! Теперь этот репейник не отцепится точно.

— Спасибо, я знаю, — буркнула недружелюбно. Вдруг поможет?

Не помогло. Мирослав протянул руку, коснулся моих волос, пропустил прядки сквозь пальцы и пожаловался:

— Я скучал.

Что можно на такое ответить? Только руками развести. Что я и сделала, словно говоря: «Твои проблемы».

— Тебе я скучать не позволю. Рядом со мной забудешь о проблемах, будешь как за каменной стеной.

— У меня для этого опекун есть.

— Есть… — проворчал Мир. — Нормальный опекун сидел бы сейчас с тобой рядом, а не шлялся невесть где.

— Он не невесть где! — возмутилась я, но мужчина лишь отмахнулся и поморщился, не желая слушать. А потом ещё и заявил решительно:

— Знаешь, Бель, я всё же напишу жалобу в Социальный комитет на твоего опекуна. Это же Кросс недосмотрел и виноват в твоей болезни… Недопустимо быть его подопечной!

— Мирослав, ты в своём уме? — возмутилась я. — Попадание в больницу — случайное стечение обстоятельств! А Алес, между прочим, практически каждый вечер дежурил у моей кровати, пока его на Землю не отправили! Мне медсестра рассказала. Не от каждого опекуна увидишь столько заботы. И вообще, меня всё устраивает! Так что никакого Социального комитета и разбирательств. Слышишь?

— Ты его покрываешь! — зашипел визави. — Не хочешь признавать очевидных вещей! Бель, я лучший кандидат в опекуны! Нам с тобой было бы так хорошо вместе!

— Нам? — взвилась я, подпрыгнув на кровати. Совсем забыла о том, что я в пижамке, а это поддержанию строгого образа не способствует. Дёрнула на себя одеяло и спряталась в нём от масленого взгляда, скользнувшего за отворот. — Не «нам», а «тебе»! Это Алес заботится обо мне бескорыстно, не имея никаких личных планов, а ты… Ты ведь только о своём удовольствии думаешь, Мирослав! О том, как бы затащить меня в постель! А дальше что будет? Наиграешься и под каким-нибудь благовидным предлогом выбросишь, отказавшись от опекунства?

— Это не так! — нахмурился мужчина. — Ты не права.

Я лишь рукой обречённо махнула. Бессмысленно было даже пытаться.

— Уходи.

Он почти минуту сидел молча, то ли что-то обдумывая, то ли просто меня рассматривая, наконец всё же поднялся.

— Я тебе докажу, — пообещал многозначительно, прежде чем открыть дверь.

Я же, убрав преображатель подальше, зареклась им пользоваться. Хватит с меня нежданчиков! Решительно отправилась в процедурную умываться, а когда вернулась, меня встретил сочувствующий взгляд моей бессменной медсестры:

— Вы расстроились?

Видимо, даже за стеклянной стеной в беззвучном режиме наблюдения поведение Мирослава настораживало.

— Маша, пожалуйста, больше не пускайте этого молодого человека.

— Конечно, Белла Валерьевна! Я вижу, как навязчиво он себя вёл.

***

С самого утра я в нетерпении — сегодня должен появиться Глеб для контрольной проверки. Надеюсь, это будет последний визит, а потом капсулы симуляции уничтожат. Глупо считать себя спасительницей мира, но хочется, чтобы жизнь в этой космической колонии стала безопасней и лучше.

Глядишь, и у Алеса напряжёность работы станет меньше, и Милена перестанет ворчать на Стефана. Интересно, я стала достаточно продвинутой для жительницы Ио? Пожалуй, если чувствую себя здесь как дома и легко ориентируюсь в окружении. Скорей бы вернуться в квартиру опекуна! Честно сказать, я и по Микусу соскучилась. Его «барышня» теперь хочет остаться навсегда и станет свободна в своем выборе.

Время шло, а Глеб всё не появлялся. Уже и Леопольд Герольдович меня посетил, и процедуры закончились, и на тренажёрах я по полной выложилась, и даже отдохнуть успела. Теперь нервничала, не в состоянии лежать, и потому, не обращая внимания на недовольное ворчание Маши, стояла у окна. Всматривалась в каждого, кто поднимался на крыльцо госпиталя и исчезал в проёме раскрывающихся дверей. Смотрела на купол над Джидва, стремительно меняющий окраску с оранжевой на фиолетовую. И снова возвращалась глазами к входу в здание.

Даже ушам своим не поверила, когда медсестра сообщила о посетителе.

— Прости, Мел, я чуток подзадержался, — извинился молодой мужчина в форме сотрудника по уборке улиц, дождавшись, когда Маша, успокоенная моей улыбкой, вышла из палаты. — Видишь, куда меня на этот раз занесло? Да ещё и в разгар рабочего дня. Я уж не стал человека подводить, тем более работа не сложной оказалась. Закончил смену и сразу к тебе.

— У тебя, наверное, времени совсем не осталось, — заволновалась я.

— Полтора часа в наличии, — бодро отрапортовал Воронов. — Успеем наговориться.

Он подтянул ближе к кровати кресло, которое медсестра упорно отодвигала подальше, удобно в нём устроился и поинтересовался:

— Ты тут как? Не разочаровалась ещё? Обратно не хочешь? Давид Аристархович сказал, что если передумала, лучше вернись. Он найдёт другой способ разделить вас с Беллой. А то ведь уничтожат капсулы, и всё. В прошлое тебе ходу не будет.

— Куда разделить? — покачала я головой. — Тело-то одно. Да и меня здесь на самом деле всё устраивает. А мешать вашим отношениям с Беллой я не хочу. Кстати, как она?

— Она теперь секретарь-референт в ДонатИнвестБанке, — гордо отрапортовал Глеб. — Между прочим, будешь смеяться, но этот банк и в будущем существует. Представляешь? Белла, когда это поняла, одной идеей загорелась…

Воронов огляделся, словно что-то отыскивая, даже с сиденья приподнялся.

— Мел, у тебя тут хоть какой-нибудь завалящий листочек с ручкой есть? Мне бы записать…

— В вильюте пиши, раз так важно, — я открыла гостевой доступ и развернула к нему экран.

— Вот ведь… прогресс… дожили, однако… бумаги даже нет, — бурчал мужчина, сосредоточенно тыкая пальцами в виртуальную клавиатуру. — Ну вот, смотри, это номер счёта в банке, открытого на предъявителя. Белла туда совсем небольшую сумму положила, но за шестьсот лет проценты офигительные набегут. В общем, сумма получится приличная, пользуйся, не стесняйся. Пароль — дата рождения Бель. Если получится, то мы тебе позже ещё небольшое послание оставим, как сопроводительное письмо к счёту. Банк должен будет его тоже тебе отдать. Всё ясно?

— Глеб, я… — у меня горло сжало спазмом от заботы, которую ко мне проявили, и от резко накатившего осознания, что, по сути, в настоящий момент живо лишь его сознание, а тело давным-давно истлело, исчезло… Как и моё. То есть теперь уже Беллы.

— Ну вот, не реви только, — испугался мой благодетель. — Должны же мы хоть как-то тебя отблагодарить?

— Белла не обижает тебя, Воронов? — вытирая слёзы, хихикнула я.

— Всё у нас нормально. Кстати, Бель написала заявление на смену имени. Хочет взять двойное, чтобы можно было без опаски пользоваться настоящим. И переживает, что не успела с тобой посоветоваться.

— Значит, она теперь будет Белла Мелисса? Хм… Неплохо. Я не против, наверное, так же поступлю, стану Мелисса Белла… — примерила имя на себя, осталась довольна и лишь потом вспомнила, о трудностях: — Надеюсь, здесь такие замены разрешены. В прошлом с этим проще… Хотя ведь все документы переделывать придётся. И не лень Белле?

— Ну, паспорт ей в любом случае менять, она через месяц станет Вороновой.

— Глеб! — я радостно всплеснула руками. — Какой же ты молодчинка! Поздравляю!

Хоть и сидел передо мной совершенно чужой человек, но я словно не его видела, а кудрявого шатена с лукавыми зелёными глазами. Потому не удержалась — подпрыгнула на кровати и бросилась ему на шею, чтобы обнять.

— Что здесь происходит? — яростно зашипел мужской голос. Знакомый настолько, что я моментально отшатнулась и впилась неверящим взором в замершего на пороге палаты… Алеса.

Как? Почему он здесь? Ведь ещё три дня на Земле должен быть!

— Э-м-м… — Глеб тоже растерялся, но всё же пришёл в себя раньше меня. Сполз с кресла и обходным манёвром направился к двери. — Ладно, Мел, я пойду. Тебя проведал, оставляю в надёжных руках. Не буду вам мешать, Алесандер.

— Стоять! — Алес, выставив руку, загородил собой проём, не позволив Воронову выйти, и грозно потребовал ответа: — Кто такой?

Глеб страдальчески вздохнул, подмигнул мне и с явной издёвкой признался:

— Хрононелегал-рецидивист. Воронов Глеб Борисович. Тысяча девятьсот девяносто восьмого года рождения. В этом теле нахожусь с двенадцати часов тридцати минут. Ущерба не нанёс, вреда никому не причинил. Исчезну через… — он посмотрел на хронометр, — шесть минут. В сопровождении к БОПСу смысла не вижу.

— А я не вижу повода для шуток! — взбеленился опекун. — Зачем ты пришёл к моей подопечной?

— Попрощаться, — спокойно ответил Глеб. — Я здесь больше не появлюсь. И никто не появится. Мел совсем одна останется. Имейте это в виду.

— Обниматься было обязательно?

— Ревнует, — весомо уронил Воронов, посмотрев сначала на меня, а затем с уважением в глаза зарычавшему от гнева вышибале. — Напрасно. Новых встреч не будет. Ты убедил профессора, он прекратит… — запнулся, пошатнулся, — всё, кажется… — пробормотал и начал оседать на пол.

Чертыхнувшись, Алес его подхватил и вытащил в коридор, где, бросившаяся к ним, Маша принялась хлопотать над потерявшим сознание посетителем. Про меня забыли.

Я получила временную передышку, попыталась собраться с мыслями, успокоиться — очень уж реакция опекуна оказалась для меня неожиданной. С другой стороны, она была и обнадёживающей — если он меня на самом деле ревнует, получается, я ему небезразлична? И могу надеяться на отношения?

— Значит, снова Мел? — бросил Алес, проверив, чтобы дверь в палату закрылась полностью.

Я опешила. Это первое, чем он поинтересовался? Ни как себя чувствую, ни рада ли его видеть… Потому и среагировала резко:

— А ты хотел, чтобы в этом теле оказалась Белла?

— Хотел, — окончательно ошарашил меня Алес. — Тогда мне бы не пришлось выслушивать лживые оправдания твоему поступку. Сложно было предупредить, что уходишь? А с Беллой проблем никаких, очнулась бы и стала бы подопечной для своего кавалера, даже не зная, кто я.

Значит, не ревность, а… злость? Я своим возвращением не оправдала его надежд? Сорвала планы жить тихо, мирно и… без меня?

— Почему ты приехал раньше срока? — спросила, старательно задавливая растущую в душе обиду.

— Потому и приехал, — рявкнул Алес. — Стеф сказал, что здесь снова ты. — Он решительно уселся в кресло, которое так и осталось придвинутым к кровати. — Мел… Ты зачем вернулась?

— Не «зачем», а к «кому»! — рассердилась я. — Я к тебе вернулась, Алесандер! Надеялась, что ты меня примешь.

— Я опекун, Мел, и не могу не принять свою подопечную! Я не собираюсь уклоняться от ответственности и отказываться от опеки! Просто мне интересно, когда в следующий раз ждать от тебя очередного побега?

— Мне некуда бежать. Капсулы уничтожат, а моём настоящем теле твоя идеальная Белла. И она счастлива в прошлом. Мешать её жизни с Глебом и быть третьей лишней я не могу. Я ведь тебе говорила, что она со мной общалась, только ты слушать не захотел.

По тому, как скривилось лицо мужчины, поняла — он мне не поверил. А от необходимости продолжать разговор, спасла Маша, которая заглянула в палату.

— Алесандер Георгиевич, извините, у нас вечерние процедуры, ужин и сон. Вы зайдите завтра, пожалуйста.

Я, прекрасно зная, что до всего перечисленного ещё как минимум час времени, благодарно на неё посмотрела. Какая же она умничка, понимает, что психологическая перегрузка у её пациентки явно зашкаливает.

Алес помедлил, но встал. Не глядя на меня, сообщил прежде, чем уйти:

— После выписки заберу. Квартира и вещи будут в твоём распоряжении.

***

Вещи… Ну да мои. И те, что достались от Беллы. Всё сохранил, в утилизатор не отправил. Да и жильё прежнее, даже матрас на антресоли остался. Только меня всё это не радует, потому что Алес избегает общения, а разговаривать с Микусом, может, и приятно, да только всё, с чего бы мы ни начинали, неизбежно сводится к моему опекуну.

— Юная барышня пришла!

— Здравствуй, милый Микус. Я вернулась.

— Барышне нужен обед?

— Нет, я потом поем.

— Хозяин тоже давно не обедает дома.

Или…

— Микус, включи мне новости!

— Сейчас… Вот эти сюжеты особенно рекомендую. Они интересные.

— А ты откуда знаешь? Как можешь оценивать «интересность»?

— Их выбрал хозяин. Смотрел несколько раз.

В общем, у меня выкинуть Алеса из головы не получается, хотя мужчина третий день с раннего утра до позднего вечера пропадает на работе. Ощущение такое, что он прикрывается занятостью, лишь бы со мной как можно реже пересекаться.

Я долго не выдержала, попыталась во время ужина завести с ним серьёзный разговор и выяснить причины недовольства. Беседа вышла содержательной, но озадачивающей.

— Мел, я не понимаю причин твоего ухода в прошлое. Говорила, что в том мире твоего отсутствия почти никто не заметит и не станет беспокоиться. И я старался, чтобы будущее стало твоим домом. В меру своих возможностей, конечно. Не могу сказать, что я идеальный опекун, но… Но что в итоге? Я остался рядом с бессознательным телом. Ты хоть на миг представь, что я почувствовал!

— Прости… Ты обидел меня недоверием, тем более шанс на возвращение был единственный.

— Поэтому надо было сбегать с нелегалом в прошлое и ставить меня перед свершившимся фактом? Хорошо, я принял твой выбор. Но зачем повторять нелепую игру с попаданием вновь? Чтобы в очередной раз исчезнуть? А потом снова вернуться? Это же реальная жизнь, Мел!

— Я знаю. И забросов больше не будет. Тебе же Глеб сказал…

— Сказал… — скептично хмыкнул Алес, соскребая со стенок контейнера остатки пюре. — Но я думаю, что это всего лишь попытка ослабить нашу бдительность.

— А твой разговор с профессором, из-за опытов которого и начались проблемы? — изумилась я. — Неужели ты не понял, кто это был?

— Очередной нелегал, который упрямо считал меня управляемой галлюцинацией. У него хватило наглости заявиться с расспросами прямо в отдел. Я, конечно, догадался, откуда у него информация — о состоянии тела Беллы, как и о том, где меня искать, знала лишь ты. Признаю, переубеждать его было интересно. А пристыдить полезно.

— Алесандер! Ты меня совсем не слышишь? Даже на жалкую минуту не можешь принять мои слова всерьёз?

— Почему же, Мел? Этот чудик был хорошо образованным для среднестатистического игрока и, пожалуй, похож на профессора. Хотя он сам мне об этом почему-то не сказал. Вёл себя крайне вежливо, неадекватных поступков не совершал, скрыться не пытался. Я даже решил не тащить его к БОПСУ, а выслушать. И поплатился.

— Поясни. Возникла проблема?

— Можно и так сказать, — скривился Алес. — Его неправильный юниверсл меня безумно раздражал. Часть слов вообще было невозможно разобрать. Потом я притерпелся, конечно, и перестал обращать внимание на жуткие фразы. Правда, понятнее от этого они не стали.

— Ясно, — кивнула я. — Главное, что в итоге Давид Аристархович помог нам с Беллой разделиться и оставил её сознание в моем мире. Ты, наверное, как всегда не поверишь, но это правда. Иначе я бы не сидела сейчас рядом с тобой.

— Я допускаю, что Белла перенеслась в прошлое, раз уж ты так в этом уверена. Но мне это не важно! Ни сейчас, ни уж тем более тогда! Единственное, что меня волновало — это твоя судьба, а не пропавшее сознание Беллы, и уж тем более не чувства Мирослава к ней!

Надо же! Он тоже обо мне переживал?..

— Я и вернулась к человеку… — хотела сказать «которого люблю», но постеснялась и выбрала вариант менее чувственный: — который мне небезразличен.

Казалось бы, очевидно, что о нём речь идёт. Но оказалось, что только мне понятно, Алес совершенно иначе моё признание воспринял:

— Ну-ну… Спасибо, что не стала скрывать. А я то понять не мог, почему ты приняла Мирослава в больнице. И с чего это вдруг «отвергнутый» кавалер угрожает мне Социальным комитетом по поводу отсутствия отдельного жилья у подопечной. А он, оказывается, не отвергнутый вовсе, а «небезразличный». Успокойтесь оба, завтра решу вопрос с отдельным жильем для тебя.

Я задохнулась от возмущения, потому не успела ничего сказать в ответ. Опекун же, швырнув пустой контейнер в утилизатор, ушёл в ванную комнату.

Вот так. Вообразил себе невесть что. Да если бы мне не терпелось на одной жилплощади с Мирославом оказаться, то я бы сама честно сказала, а не к Алесу возвращалась! Он и в этой фразе увидел чисто практический подтекст об ответственности опекуна. Какая романтика? Мел пожить негде, боится на улице оказаться… Эх, непонятливый… Тараканов из его головы гонять не перегонять.

Разумеется, я подозревала, что будут подобные приступы недоверия и обиды. Плюс нежелание даже теоретически признать себя достойным любви, после того как поступила с ним Валерия. Но чтобы настолько…

Оказалось, что насчёт жилья Алес не шутил. И не в порыве раздражения сказал. Он на самом деле решил…

— Уйти? Ты хочешь уйти и оставить меня здесь? Одну?

Я, сидя на диване, широко раскрыв от изумления глаза, смотрела на мужчину, который вытаскивал из стенных ниш и складывал в большой контейнер свои вещи. Футболки, брюки, ремни, ещё какие-то мелочи…

— Да, Мел. Но ты не одна останешься, а с Микусом, ты к нему привыкла.

— А если я не хочу жить одна? То есть с Микусом.

Вот как можно быть таким чурбаном! Упрямый тип! Я к нему привязалась и другое жильё мне не нужно! Но разве до него достучишься!?

— Мел, ты остаешься здесь. Как раньше уже не будет.

— Почему ты уходишь, а не меня выселяешь?

— У меня одежды меньше, переезд не будет долгим. Для тебя никаких проблем, пользуйся жильём как раньше. В необжитой квартире тебе будет непривычно и некомфортно.

Я другой смысл услышала в его словах: Алес меня терпеть не может, и в целях экономии времени сам съехал, чтобы побыстрей.

— Цветок… — Опекун остановился перед растением и задумался, осторожно погладив ветку. Ту самую, которую я ощипала по неосторожности, хоть на ней уже давно было столько же листиков, что и на других. Пожалуй, даже стала пышнее прежнего. — Оставляю. Не забудь его поливать. И не обрывай больше.

— Спасибо, Алесандер, — убитым голосом поблагодарила. А что я ещё могла сказать?

— Ты расстроилась? Тебе не о чем волноваться, я буду тебя обеспечивать.

На этот раз я промолчала. Однако, наверное, слишком долго рассматривала опекуна, который сосредоточенно осматривался, видимо отыскивая то, что мог забыть. И тот решил уточнил:

— Что-то ещё нужно, Мел?

— Нет. Да! Подожди! М-м-м… Я хочу официальное имя поменять! Это можно сделать?

— Можно. Открой в вильюте личную информацию, — инструктировал на расстоянии, даже не захотел подойти ко мне. — Нажми на значок с карандашом и отредактируй. Поставь галочку «применить для всех документов». И сохрани.

Отыскав нужный пункт, я впечатала в ячейку: «Мелисса Белла» и выполнила остальное.

«Требуется согласие опекуна», — оповестила система, но я на Алеса даже глаза не успела поднять, уже услышала:

— Всё, я подтвердил.

И ушёл, оставив меня с новым именем и с новыми проблемами. Жить совсем одной, в неродном мне мире, в пустой квартире… это испытание.

***

Ночь я провела на антресоли. Хоть и знала, что теперь диван в моём полном распоряжении, а заставить себя на него лечь не смогла. А проснулась с ощущением пустоты в душе. Мне не хватало той бурной деятельности, которую развивал Алес — пожелания доброго утра, бодрого настроя на работу, быстрых сборов. Не хватало очереди в ванную, совместного завтрака, делового обсуждения поведения нелегалов…

Наскоро перекусив, переоделась и отправилась в спортзал — сказалась выработанная за время нахождения в больнице привычка к регулярной физнагрузке.

Маленькая «фея-тренер» взялась за меня со всей ответственностью, на которую, видимо, и была рассчитана программа контроля за желающими поддерживать спортивную форму. Тем более выбрала я оздоровительный режим. И я даже отвлеклась, взбодрилась, вот только, когда на соседнем тренажёре оказался мужчина, а рядом с моей феечкой завис поигрывающий мускулами «фей», снова мыслями я вернулась к Алесу. Его тренер был… симпатичнее!

Вновь оказавшись в квартире, я почти час стояла под душем, смывая пот и прогоняя воспоминания. Пытаясь отвлечься, посмотрела фильм, пообедала и, не зная, чем ещё можно себя занять, прогулялась вокруг дома. Возвращаясь обратно, даже своим глазами не поверила, увидев на скамеечке рядом с входом Стефана и Милену.

Семейная пара сидела в обнимку, но при этом что-то обсуждала — не слишком приятное для женщины. Она хоть и не пыталась вывернуться из объятий мужа, но лицо имела крайне недовольное.

— Привет, — поздоровалась я первая, потому как они, увлечённые друг другом, меня не заметили. — Вы Алеса ждёте?

— Да, — встрепенулась, поднимаясь со скамьи, Милена.

— Нет, — синхронно с ней, но совершенно иначе ответил Стефан.

Я удивлённо захлопала глазами — это как?

— Мы к Алесу шли, — пояснила блондинка. — Но дома его нет, квартира закрыта, Микус нас не впустил.

— Мы о тебе беспокоились, — с укором взглянул на неё муж. — Алес на звонки не отвечает, а твой вильют без его согласия для связи недоступен.

Ну, теперь понятно. О переезде они не знают. Похоже, Милена хотела уйти, но Стеф предложил меня дождаться. Оттого она и недовольна была — смысл супругу идти к чужой девушке? Подозрительно.

— Алес переехал на другую квартиру, — пояснила я спокойно. — Почему на связь не выходит, я не знаю. Это вам у него самого надо спрашивать.

— Переехал? — недоверчиво переспросила Милена. Её брови изумлённо взметнулись верх, а взгляд невольно скользнул по зданию. — Он же так радовался этой квартире! Его и район устраивал… А куда он уехал-то?

Я лишь руками развела, показывая: «Мне он не сказал».

— Да что ж с ним творится-то? — растерянно почесал в затылке Стефан. — Вчера я спросил о твоем самочувствии, а Алес меня послал…

— Скажи спасибо, что я тебя ещё не послала… — проворчала Милена. Хоть и не продолжила свою мысль, но смысл и так понятен: очень уж у её муженька ко мне интерес явный. Очень некстати её ревность проявилась. И вообще непонятно, с какой радости. Мы же нормально общались…

— Мила, я же объяснял! — закатил глаза к небу Стеф. — Алес сейчас без напарницы! Я об эффективности работы всего отдела переживаю! Пусть у нас сейчас и затишье, но Мел здорово помогала!

— Мел? — бдительная жена моментально ухватилась за оговорку. — Она же Белла!

Вид у мужчины, лихорадочно соображающего, как теперь выкручиваться, был впечатляющий. Но я была не в том настроении, чтобы получать от этого удовольствие. Потому и прикрыла перед женой:

— Я поменяла имя. Давно хотела это сделать, но как-то не решалась. Примеривала на себя, в отделе, где работала с Алесом, просила так себя называть. Теперь Мелисса Белла по всем документам.

— Я всегда считал, что женские имена на «М» необычайно мелодичны: Мелисса, Милена… — оживился и посмотрел на меня с благодарностью едва не выдавший себя собеседник.

— Стефан, а почему ты сказал «затишье»? Что случилось? — вернула я его к теме работы.

— У нас уже неделю нет сообщений о нарушениях. Совсем мелкие, бытовые, не в счёт. Мы уже устали от безделья. Представляешь, каково это, весь день отчеты писать?

Открытым текстом не сказал, всё же Милена не в курсе наличия хрононелегалов, но мне и так всё ясно: «Сирена» больше не функционирует.

— Может, вы ко мне зайдёте? — предложила, сообразив, что мы уже столько времени стоим на улице.

— Да нет, спасибо, — тут же тактически отступил Стефан. — Рассказывать больше нечего, ты в порядке, а Алес… Я обязательно вытрясу из него объяснения.

— Ты, Белла… то есть, Мелисса, если что, не стесняйся, можешь к нам обращаться.

Тон у Милены был… равнодушный. И что-то в нём ещё проскочило, царапнувшее, но я не сразу поняла, что именно. И лишь в квартире сообразила — она меня копией Валерии посчитала. Решила, что я Алеса бросила. Или обманула. Или ещё чего сделала нехорошее. Ведь не просто так он от меня ушёл…

***

— Вы долго отсутствовали.

Встречающий меня на пороге квартиры Микус укоризненно покачал головой и отступил в сторону, хотя его невещественное «тело» нисколько не мешало мне войти.

— Дела, — коротко ответила, на ходу снимая жакет и бросая его на диван.

— Дела… — сварливо проворчал домовой, открывая нишу для одежды. — У всех дела, а я тут скучать должен. Милая барышня, вещи внутрь закиньте, пожалуйста, у меня рук нет.

Руки у него действительно исключительно для приличного внешнего облика. Зато голос неотличимый от человеческого, а с того времени, как ушёл Алес, ещё и раздражительный. По крайней мере, раньше подобных указаний в адрес хозяина я не слышала, и одежда опекуна могла часами на спинке дивана лежать.

Этот же недовольный голос отвлекал меня, когда я утром искала работу в инете.

— Барышня, информационная сеть никуда не денется! А завтрак ждать не будет!

Увы, гражданство мне не светит. Подходящих вакансий на Ио нет, а из сведений об открытии собственного дела, в общих чертах понятно, что на каждом шагу требуется одобрение опекуна. До тех пор, пока этот самый бизнес не позволит его основателю в нём же трудоустроиться. А договариваться с Алесом совсем настроения нет…

Микусу мои проблемы без надобности, он был на своей волне:

— Эх, позабыли о растении! Все приходится делать самому….

В общем обходительный домовой превратился в брюзгу. Вот я теперь и думаю — почему? Зачем в него заложили подобный тип поведения? Может, система контроля так реагирует на поведение хозяев? Была пара, разошлись, вот Микус и недоволен. Он, конечно, программа, но имитирующая поведение старого дворецкого. Представляю, если бы на его месте была легкомысленная Микуся. Она бы радовалась тому, что открываются новые перспективы в отношениях. Была одна пара, а теперь, возможно, станет две.

— Шкаф можно закрыть, — сложив одежду, «пнула» я зависшего дворецкого, который замер и даже мерцать начал, словно от перегрузки.

— Открыть, включить, уборщиков активировать, закрыть, — «отмирая» буркнул Микус. — Я разорваться не могу.

Разорваться? Он… Он что, за двумя жилищами контроль ведёт? По крайней мере, у меня сейчас убирать точно нечего, грязи в дом я не принесла. Алес не сказал, куда переезжает, но, возможно, остался в этом же доме?

— На хозяина тоже так ворчишь? И где же он так намусорил? — спросила для проверки гипотезы.

— Это конфиденциальная информация.

Ну и ладно. Не хочешь признаваться — не надо. Обойдусь.

Скинув обувь, забралась с ногами на диван, устраиваясь удобнее, и включила вильют.

Так, теперь посмотрим…

Я ведь не просто так весь день вне дома провела. Не зря Микус возмущается. Я в отделение ДонатИнвестБанка ходила. Лично, потому как не привыкла виртуально такие запросы организовывать. Да и прогуляться хотелось, надоело сидеть в четырёх стенах.

Нужное мне здание располагалось не так уж далеко, даже на транспортной ленте ехать не пришлось. Внешне простое, как и все сооружения Джидва, в том же кубическом стиле и без окон, разве что отливающее синим металлом и обтянутое хромированными стяжками. Ну точно как драгоценный сундучок с деньгами!

Кстати, это оказался единственный банк в поселении. С другой стороны, это понятно — оно ведь совсем маленькое. Однако, по данным местного инета, на Ио, во всех других поселениях, тоже офисы этого банка есть. И на Земле, как выяснилось, это самый крупный «денежный мешок», можно сказать, монополист. А ведь в моё время ДонатБанк только-только появился. И был совсем не статусным. Белла, молодец, с умом распорядилась известными ей фактами.

Едва я переступила порог и очутилась в изумительно нереальном холле — сверкающем, зеркальном, где все линии плавно перетекали друг в друга, ко мне шагнула Микуся. В идеальном деловом костюме из светло серой ткани, с вышитым на плече логотипом банка — приоткрытый сундук с монетками, обвитый серебряной цепью. Причёска строгая, макияж умеренный, даже формы не столь выдающиеся, как у той, что секретарствует в полицейском отделении. В общем, учреждение солидное, сразу видно.

— Добрый день, чем могу помочь?

— Я хочу сделать запрос о состоянии счёта, открытого на предъявителя, — сказала осторожно, потому что не была уверена в правильности формулировок. Всё же я не делопроизводитель и с такими нюансами не сталкивалась.

— Одну минуту, я подберу вам специалиста, — улыбнулась Микуся. — Будьте добры, переведите свой вильют в режим: «Авторизация в банковской системе».

Я едва успела отыскать нужный параметр, а меня уже пригласили в кабинет. Наверняка потому, что я была единственной клиенткой, остальные, вполне вероятно, работали с банком удалённо.

— Рады вас видеть, иждивенка Соколовская. Какой именно счёт вас интересует? Номер сообщите, пожалуйста.12727c

От статуса перед фамилией меня аж передёрнуло — прозвучало как оскорбление. Но мужчина, сидящий передо мной, вернее, за разделяющим нас виртуальным экраном, был совершенно серьёзен и доброжелателен. Похоже, ничего обидного в этом слове нет, и это лишь мои заморочки.

Потому, выкинув из головы предрассудки прошлого, я открыла запись, сделанную Глебом. Она тут же отразилась на большом экране, а дальше клерк быстрыми отработанными движениями открыл нужные программы и, кстати, скрыл от меня результат своей деятельности, затемнив часть рабочей поверхности.

— Нужен пароль, — сообщил строго, подняв на меня серые глаза, а спустя мгновение после того, как я впечатала информацию в появившуюся передо мной ячейку, они изумлённо расширились. Мужчина даже к экрану подался и рот приоткрыл от удивления. Неверяще посмотрел на меня, снова на экран, сглотнул и внезапно осипшим голосом сообщил: — Это очень… старый счёт. Здесь…

Вслух говорить не стал, но сумма передо мной появилась. Сто сорок две тысячи восемьсот пятьдесят семь юникредитов. М-да… Много это или мало? Я не в курсе местных расценок, не с чем сравнить: финансами Алес заведывал, я же в магазине не цены видела, а лишь ярлычки «доступно» или «ограничено лимитом покупок»

— Понятно, спасибо, — нейтрально поблагодарила и задумалась: что теперь с этим «богатством» делать?

— Перевести средства на ваш личный счёт? — услужливо предложил клерк.

Я отказываться не стала, правда, совсем забыла об одном нюансе. Вернее, об одном забыла, а второго просто не знала. Зато мне обо всём сотрудник банка сообщил-напомнил:

— Перевод будет произведён после проверки документов, согласования с центральным офисом и информирования вашего опекуна. Вы подопечная, а счёт был зарегистрирован на Земле. Плюс дата открытия достаточно давняя.

— Ясно, — я покладисто кивнула, понимая, что права качать тут бессмысленно, и уже собралась уходить, совершенно забыв о послании, на которое намекал Глеб. Вот только клерк и о нём мне напомнил:

— Для получателя хранится файл с сопроводительным письмом. Я могу перенаправить его на ваш вильют, когда программа закончит конвертацию. Формат очень старый, без перекодировки не откроется.

Процесс действительно затянулся. Лишь когда я к дому подходила, мой вильют радостно пискнул, принимая информацию. И теперь, сидя на диване, я с замиранием сердца коснулась конвертика и даже зажмурилась, так страшно было увидеть послание из прошлого. А когда глаза открыла, поняла, что оставили мне друзья видеозапись.

Терраса перед уютным коттеджем. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву деревьев и играющие бликами на низком деревянном столе. Ваза с фруктами. Плетёные кресла, а в них улыбающаяся немолодая пара.

Я с легкостью узнала Беллу, то есть себя, и Глеба. Конечно, постаревших, но оставшихся по-прежнему милыми и привлекательными. Скользнув ладонью по мигающей кнопке активации, я невольно вздрогнула: фигуры ожили, деревья качнули ветвями, а в тишине комнаты раздался уверенный, жизнерадостный мужской голос:

— Привет, Мелисса Пустырниковна. Надеемся, ты ждала письмо и хоть немного скучала? Признавайся, хулиганка!

— Не спрашивай глупости. Конечно, ждала, — ласково пожурила мужа Белла. — Если бы не ты, Мел, мы бы никогда не встретились с Глебом. Не прожили такую замечательную жизнь. Я очень благодарна тебе за всё.

— Подруга, только представь, скоро у нас золотая свадьба. Если ты вдруг забыла, это семья с пятидесятилетним стажем, — похвастался Воронов. — Мел, у тебя случайно челюсть с полом не встретилась от таких новостей?

— У нас деток трое, — продолжила Белла. — Два мальчика и дочка. И внуки уже есть.

— О работе расскажи, — подсказал Глеб. — Сама же мучила Мел курсами, ей наверняка интересно.

— Я два года была в ДонатИнвестБанке секретарём, потом прошла обучение, и меня перевели на должность финансового эксперта. Быть управляющей отделением я не согласилась, мне реальные расчёты и прогнозы больше по душе, чем формальное подписание отчётов в должности начальницы. Да и денег нам хватало, Глеб хорошо зарабатывал. Его эскизы понравились корпорации «Донат», она как раз искала проектировщика для строительства своих новых офисов. Сначала были просто заказы, потом его на постоянную работу взяли. Теперь Глеб известный архитектор и самый лучший муж!

Она ласково посмотрела на него, получив в ответ не менее влюблённый взгляд, а потом и их руки встретились, соединяясь в нежном пожатии.

— Давид Аристархович своё слово сдержал, — наконец вспомнил о главном Воронов. — Капсулы симуляции и технология их создания были уничтожены. Эксперимент прекращён. По крайней мере, я о «Сирене» больше ничего не слышал.

— А мы всё равно часто вспоминаем события прошлого, но о тебе никому не рассказываем. Даже детям.

— Они решат, что родители свихнулись на старости лет, — хмыкнул Глеб.

— Мел, мы желаем тебе счастья. Пусть твоя мечта о ресторане сбудется! Передай от меня привет Алесандеру, скажи, я приношу ему свои извинения за то, что была против и мешала вашим отношениям.

— Пока, подруга! Надеюсь, твой вышибала быстро понял, как ему повезло, и не ревнует тебя к каждому встречному мужику, — отозвался Глеб и неожиданно сменил тему: — Хочешь секрет, Мел? Белла до сих пор готовить не научилась!

— Не позорь меня! — шикнула на него супруга, засмеялась и послала мне воздушный поцелуй.

Экран погас, оставив меня в одиночестве и со слезами на глазах.

Нет, я рада, очень рада, что у них всё сложилось так хорошо. И, наверное, это слезы от счастья, которым они со мной поделились. Наверное… потому что в душе не только светлая грусть по моим друзьям, таким живым в моей памяти и давно умершим в реальности, но и горечь. Горечь от того, что не оправдала я надежд Беллы и Глеба. Нет у меня той любви, о которой я мечтала, когда просила вернуть себя в будущее. Нет и не будет.

Выключив вильют и погасив свет, я сползла с дивана на пол. Прижалась лбом и ладонями к теплой прозрачной поверхности окна, старательно гася прорывающиеся рыдания. Смотрела на тёмно-фиолетовый купол над поселением, практически чёрный, усыпанный россыпью звёзд, и жалела. Жалела себя, глупую, наивную дуру, которая почему-то решила, что встретила свою судьбу, и потому круто изменила свою жизнь. А обратно уже ничего не вернёшь. Даже если смотреть на небо, ожидая метеоритного дождя, того самого, который начался, когда я очень не хотела вылетать из «игры» и покидать Ио, желание о возврате в прошлое не загадаешь. Никакие падающие звёзды не помогут исправить то, что я натворила…