21. Кое-какие ответы…
Установочная сессия для заочников длится практически полтора месяца. И занятия пока еще не все проставлены в расписании. И без того уже очень плотном расписании.
Изучаю его у стенда, стоя в толпе с другими студентами, и чувствую, как паника внутри назревает. По пять пар каждый день…
А если не ходить?
Но как это — не ходить?
— Смотри, историю журналистики и жанры ведет Куваев, — говорит кто-то рядом, — это пиздец… Ни одной пары не пропустишь теперь.
— Зверь?
— Не то слово… Отмечает отсутствующих и потом не допускает до зачета даже, пока все, что пропустил, ему не сдашь.
— Эй, это же установочная! — возмущается девчонка рядом со мной.
— И чего? — скептически смотрит на нее ее соседка, — каждый препод в своем поле главный… И вообще… Они уверены же, что только их предметы важны…
— Смотри, нам БЖД проставили! Дофига-а-а-а… Зачем, блин?
— А кто его знает?
Для меня их разговор наполовину непонятен. БЖД, например… Что это? Страшная какая-то вещь, судя по сокращению…
И вообще все страшно.
Звенит телефон, смотрю на экран и губы расплываются в улыбке.
Сава.
Он знает, что я сегодня первый день на учебе, волнуется.
Говорит, что в этом универе сложно учиться, он — самый лучший. Сам Сава учится в другом, попроще. Он говорил название, но я не запомнила, к сожалению. Да и говорил он это мне как раз в тот момент, когда активно покусывал шею… И пальцы его были… Ох…
Мурашки по коже бегут совершенно неконтролируемо.
Я отхожу в сторону, нажимаю на зеленую трубку.
— Привет, Птичка, — голос Савы чуть похрипывает, он сегодня пришел поздно, смена была тяжелая. Усталость, конечно, не помешала ему сладко трахнуть меня, сонную, на нашем матрасе, сменившем скрипучий диван. Боже… Мурчать хочется от переизбытка эмоций, просто его голос слыша.
— Привет… — шепчу я, глядя в окно на парковку. Там полно дорогих шикарных тачек. Как раз наблюдаю, как подъезжает что-то невероятно навороченное…
— Ты чего не разбудила меня? — спрашивает сонный голос в трубке, — я бы бабки на такси дал хотя бы… Как ты доехала?
— Да вот еще! Тратить деньги на такси! — фыркаю я, — я нормально на троллейбусе добралась. Он сюда прямо к универу подъезжает. Все отлично! Слушай… Столько пар поставили! Ужас…
— Чего это? — зевает Сава, — вы же заочники?
— Не знаю… — вздыхаю я, — полно непонятных названий… Вот что такое БЖД, а?
— Безопасность жизнедеятельности, — ворчит Сава, судя по звукам, поднимаясь с матраса.
Шуршит чем-то, щелкает чайником.
— Я там тебе оставила сырники, — говорю я, — поешь обязательно.
Сава возится, затем тихо выдыхает в трубку:
— Охуенные… Малыш, давай не задерживайся… Я соскучился уже.
— Я тоже… — шепчу я, краснея от счастья всей поверхностью кожи.
На стоянке из навороченной машины выходят трое парней, внешне прямо очень деловых, стильных. Прически, одежда, но самое главное — выражение самодовольных физиономий. Эти люди знают себе цену. И явно считают, что она — куда выше, чем у все остальных.
Очень неприятно смотреть на них.
Отворачиваюсь.
— Тебя забрать? Когда заканчиваешь? — спрашивает Сава.
— Нет-нет! — торопливо заверяю я, — ты что? Я, во-первых, сама не знаю, когда закончу, и потом надо еще в деканат, сказали… Короче, я буду сегодня тут долго… Но вообще… — меня прямо тянет пожаловаться, — я не представляю, как буду с работой совмещать… Столько занятий… А я только-только устроилась… Отпрашиваться — не вариант.
— Да хрен с ней, с работой, — бормочет Сава рассеянно.
— Как это хрен с ней? — возмущаюсь я, — а ремонт на какие бабки доделывать будем?
— Птичка, ну ты чего? У меня есть бабло…
— Сава, ты не представляешь, сколько стоят обои! Я залезла посмотрела, самые дешевые… Ой, даже думать не хочу.
Я и в самом деле ужасно расстроена. Вчера вечером залезла на сайт, где планировала закупать обои, а они подорожали на пятьсот рублей за рулон! Катастрофа!
— Малыш, ну чего за бред? Я все куплю.
— Нет, не бред! — распаляюсь я, делясь своей болью. Вчера не успела ночью, он мне рот открыть не дал. А потом дал. Но не для того. — Ты и без того всю сантехнику купил мне! Это неправильно, что ты все свои сбережения потратил на ремонт моей квартиры! Тебе же надо за машину платить!
— Блядь… — Сава вздыхает, — малыш… Да все нормально будет, ну ты чего? Я всегда найду деньги! Ты вообще ходи учись только. И все. Я же говорил, нахрен эту работу…
Сава и в самом деле был резко против того, чтоб я работала. Конечно, не давил, но высказывался.
Я не понимала причин этого. Нам же так нужны деньги!
Не может же он один бесконечно тащить нас!
Я и без того практически на его содержании!
Сава, конечно, хорошо зарабатывает, судя по тому, что каждый день в нашей квартире продукты отличного качества, и сантехнику в ванной и туалете мы уже поменяли. Офигенно получилось! Сава, правда, настоял, чтоб нам ремонт в мокрых зонах делали профессионалы, рычал, что сам решит с деньгами, что это его дело…
И решил, в самом деле.
Сантехника очень дорогая, я сначала вообще не поняла, что это. Потом залезла на сайт компании, посмотрела цены… И появились вопросы, на которые Сава вполне логично ответил.
— Малыш, это брак. Мне по дешевке отдали. Знакомый работает в этой сфере, подогнал.
— Н-да? — я внимательно осмотрела еще раз сверкающую душевую кабину, заменившую старенькую ржавую ванну, — а где брак? Я не вижу…
— Главное, что те, кто принимает товар, видят, — пояснил Сава, — я сам не вкурил… Там, типа, скол где-то, что ли… Обычный человек не заметит, но в продажу нельзя пускать по полной стоимости… Вот и…
Тут у него зазвонил телефон, на экране высветилась смеющаяся физиономия его друга Богдана, и разговор закончился.
И я, хоть и поняла, что Сава не потратил миллионы на нашу ванную, все равно переживала и до сих пор переживаю, что он так много вкладывает в ремонт. И еще в продукты.
И даже в мою одежду! Провожу ладонью о новенькие темные джинсики, красивые такие, стильные. У меня не было таких никогда.
Сава два дня назад, услышав мой вздох про то, что для учебы у меня только одни брюки и одна рубашка, заставил сесть в машину и привез в миленький магазинчик в дорогом торговом центре.
Оказывается, он там знает хозяйку.
И настоял, чтоб она мне подобрала пару комплектов для универа.
— Я ей по частям отдам потом, — сказал он, не позволив мне даже заговорить о деньгах…
А я была настолько ошеломлена своим новым образом, в котором, вроде бы, ничего не поменялось, и в то же время что-то такое интересное, цепляющее появилось, что даже не настояла на том, чтоб самой заплатить.
За этот неполный месяц, что мы были вместе, я уже успела понять, что у Савы, оказывается, было полно знакомых в городе, просто великое множество. И он круто решал разные вопросы при их помощи.
Ванна — это, конечно, было самым впечатляющим. Еще по скорости, кстати, тоже. Потому что все нам сделали буквально за день.
Утром Сава меня увез на пикник на природу, пока погода позволяла, а вечером поздно привез обратно… О-о-о… Большего шока я не испытывала вообще никогда в жизни! Рабочие, мало того, что все сделали за один день, так еще и прибрали за собой!
Это был какой-то новый, запредельный уровень сервиса.
И новый, запредельный уровень моей жизни.
Мы с Савой еще полностью не съехались и пару раз в неделю он уходил ночевать к себе в общагу. Но с работы приезжал в мою квартиру, любил меня так яростно и сладко, что голова напрочь улетала, стоило увидеть его машину во дворе. В ванной обосновались его зубная щетка и гели для душа и бритья. В стареньком шкафу лежали его джинсы, спортивная форма и футболки.
А на кухне — его большая красная кружка, которую мы вместе купили буквально на второй день после того, как начали встречаться. И спать вместе.
Все это время я была безгранично, просто до одурения счастлива. Такой счастливой я никогда себя не ощущала.
Вообще никогда.
Сава — это словно солнечный луч, яркий, напористый, из тех, что даже глаза закрываешь — а он настойчиво пробивается через веки!
Во всей этой ситуации я боялась только одного: что это может быть сон. Такой красивый, сладкий сон, наподобие тех, что снились мне давным давно, в далеком детстве, сразу после гибели родителей.
Примерно года три, после того, как их похоронили, я ночь за ночью видела во сне, как они собираются в дорогу, прощаются с дедом, целуют меня по очереди… А затем никуда не едут!
Просто остаются дома, в нашей глуши, со мной!
А та авария, те похороны в закрытых гробах, это все — страшный сон как раз. И он закончится непременно. И во сне я была невероятно счастлива и плакала от облегчения, что все именно так.
А потом просыпалась…
Сейчас мне иногда снится, что я еду в поезде и засыпаю… А, проснувшись, выхожу из вагона и иду по знакомому перрону… В свою маленькую квартирку. И живу здесь, одна.
И нет в моей жизни никакого Савы. Нет и не было никогда. Просто сон. Счастливый, солнечный…
А потом я просыпаюсь… Чаще всего от того, что меня обнимают горячие настойчивые руки, а в шею впиваются сладко-больно острые зубы… И тело выгибает первой, самой нежной судорогой кайфа. И облегчение затапливает до слез. Потому что сон. Это был всего лишь сон.
А реальность — вот она.
Я в реальности счастлива до безумия. И любима. Он любит меня, этот безумно яркий, офигенный парень. Любит и хочет. И это волшебно.
Наверно, все же мои тревожные сны чуть-чуть давят на психику, не позволяя раствориться полностью в удовольствии, в неге.
Не позволяя отпустить ситуацию, положиться на другого человека, хоть он и настойчиво требует этого.
Сны… И дедово воспитание. Его “не плачь, не бойся, не проси”, вбитое с детства, когда из всех близких живых существ в этом мире остались друг у друга только мы с ним.
Потому я на очередную просьбу-требование Савы оставить работу только хмурюсь и перевожу разговор.
— Мне пора, кажется, пары уже начались…
Оглядываюсь, и в самом деле вокруг меня пустота! Заболталась!
А пара началась!
— Ладно, беги, — ворчит Сава, — напиши, как закончишь. Не я, так Богдашка тебя подхватит… Он там близко работает сегодня, магазин охраняет…
— Ага, — киваю я, — целую…
— И я тебя. Везде. Особенно, там, где ночью сегодня… — мурлычет Сава, и я, снова вспыхнув от отчетливо проявившейся в голове картинки того, куда именно меня ночью целовали, хихикаю сдавленно и отключаюсь.
Смотрю, где пара идет, затем на план универа и испуганно выдыхаю.
Другой корпус! Через улицу бежать!
Закидываю сумку за спину и, развернувшись, набираю скорость.
Когда надо, я умею бегать очень быстро, а новые кроссы отлично держат дорогу, не скользят и не спадают.
Правда, у дверей второго корпуса меня все равно тормозят.
Женщина, все это время стоявшая на крыльце и пристально наблюдавшая за тем, как я бегу, обращается ко мне:
— Погоди! Ты тут учишься?
— Ага, — киваю я, поглядывая на часы. Не успеваю! А если не пустят? — Я тороплюсь на пару, простите…
— Погоди, говорю, — голос у нее командный, решительный, — я тебя потом проведу. И поговорю с преподавателем, что я задержала. Ты какой курс? Не видела тебя раньше.
— Первый. Заочный. Журфак. — коротко выдаю я информацию, уже поняв, что со мной не просто от скуки разговаривают.
— Понятно, почему не видела. У заочников моего предмета нет… — она оглядывает меня пристально, — ты занимаешься спортом, да?
— Не-е-ет… — удивленно тяну я.
— Да? Странно… А хочешь себя попробовать? В легкой атлетике?
Я молчу, переваривая неожиданное предложение. Нет, бегаю я быстро и хорошо, детство на природе, в лесу. не прошло даром, но не до такой же степени…
— В тебе все задатки, — продолжает женщина, — мне в команду нужны спортсменки… Конечно, то, что ты — заочница, усложняет… Но, с другой стороны, какая разница? Главное, что ты учишься же… — это она сама с собой, похоже, говорит, — короче, я предлагаю тебе попробовать. Если все получится, и ты попадешь в команду от универа, сама понимаешь, много бонусов может быть… Ты учишься на бюджете?
— Нет…
— Ну вот один из бонусов — возможность перевестись на бюджет…
Как только она мне это говорит, у меня, наверно, глаза сами собой загораются.
Бюджет! Это… Это же офигеть, как круто!
— Я согласна, — не раздумывая, говорю я.
Женщина, уловив мою реакцию, улыбается.
— Ну и отлично. Мне нужны твои данные. Меня зовут Вязанкина Альбина Викторовна, я — преподаватель физкультуры в университете и тренер сборной по легкой атлетике. А сейчас пошли, я тебя отпрошу у преподавателя. Кто у вас сейчас?
— Куваев.
— Очень хороший преподаватель. Вам повезло.
— Если вы так считаете…
Я иду следом за энергичной Вязанкиной и думаю о том, что в моей жизни определенно белая полоса. И ей конца не предвидится!
В самом деле, что может случиться?