22. Когда заканчивается белая полоса…

После пяти пар я не выхожу из универа. Потому что ни один нормальный человек мои слабые шевеления ногами ходьбой не назовет.

Кое-как доползаю до рекреации на первом этаже, уныло сажусь на широкий подоконник и прислоняюсь к холодному стеклу затылком.

Блин…

Почему я думала, что справлюсь с этим?

Я же никогда не пробовала! Я даже училась дома! И, оказывается, никакого понятия не имела, до какой степени это тяжело: сидеть на одном месте полтора часа, с малюсеньким пятиминутным перерывом. И не просто сидеть! Учиться! Воспринимать море совершенно новой информации!

И не просто воспринимать! Записывать! Успевать!

Как они это все делают?

У нас было три пары истории журналистики и две пары жанров.

И все их вел один человек.

Профессор Куваев.

Наверно, очень хороший специалист… Наверно, все его регалии, которые он довольно четко обозначил в самом начале первого занятия и которые я, само собой, даже не запомнила, очень заслужены… Но бог мой, до чего же он нудный!!!

Это просто что-то невероятное!

Первую пару я еще сидела. Терпеливо пыталась хоть что-то записать, вычленить из монотонного гудения его голоса какие-то вехи, за которые можно зацепиться.

Вторая пара сильно пошатнула мою уверенность в том, что я вообще что-то смогу записать и потом разобрать написанное.

Ну а дальше…

Чем больше я сидела, больше слушала, тем глубже погружалась в беспросветный кошмар: я ничего не понимаю! Я ничего не успеваю! Я вылечу отсюда! Никакая Корзинкина не поможет!

Паника накрывала меня с головой, не помогало вообще ничего. Тем более, что рядом с собой я видела точно такие же офигевшие физиономии. Наверно, никто не ожидал такой подставы в первый же учебный сессионный день.

Народа в группе было довольно много, все разного возраста, но, в основном, все-таки постарше, парни за двадцать точно, девушки, по виду которых можно было определить офисных работниц. Были даже прямо очень взрослые парочка дяденек и три тетеньки. Зачем им заочка журфака, вообще непонятно.

Но вопросов особо никто не задавал, все сидели, задавленные Куваевым.

На переменах мы, конечно, чуть-чуть общались, но как-то все равно не особенно активно.

Рядом со мной сидел веселый улыбчивый парень, чуть старше меня. И, если в самом начале он прямо-таки оптимизмом пылал, то к концу третьей пары уже походил на всех остальных одногруппников: затравленное выражение лица, тусклый взгляд, подрагивающие руки.

Интересно, как я выгляжу? Ходячим мертвецом, сто процентов.

Они-то все тренированные, в школы ходили, на уроках сидели… А я…

Парня звали Витек, и на коммерцию журфака его засунули предки. Он работал, подрабатывал барменом в одном из крутых заведений города, неплохо зашибал и учиться не хотел. Но отец пригрозил, что без вышки выкинет из квартиры и перепишет все на старшего брата, который, по традиции “умный был детина”, что-то там где-то закончил и работал, как все нормальные люди, в офисе. И Витек вынужден был пойти учиться туда, куда папаша хотел.

Грустная история, не нашедшая во мне никакого отклика, если честно. Я никогда не понимала, как можно не хотеть учиться.

Но Витек был прикольным, а его профессия — практически родной. Я сразу же гордо сообщила, что у меня парень — тоже бармен, Витек заинтересовался, в каком клубе работает Сава, но я не смогла сказать.

— Он то тут, то там… Иногда на выездных мероприятиях…

Сказала и сама задумалась, что реально очень мало знаю о том, где и как работает мой парень.

Почему-то до этого момента мне казалось, что я знаю все. Сава охотно делился своей профессиональной жизнью, постоянно байки какие-то рассказывал, показывал короткие видосики. Короче говоря, никакого недостатка в информации не чувствовалось.

А вот сегодня, рассказывая Витьку про своего парня, я как-то… Слов не нашла что ли…

— Понятно, — кивнул Витек, — свободный художник.

— Ага… Типа того, — согласилась я.

Началась пара, и все мои странные мысли выдуло из головы нудным голосом Куваева.

Мы больше в Витьком не разговаривали особо, потому что после второй пары мне позвонил Сава, и мы болтали по видеосвязи.

У Савы сегодня вечером была работа, и он должен был пораньше выехать, потому увидеться не получалось.

Я грустила, Сава говорил, что обязательно наверстает ближе к утру, когда вернется со смены. И пошло облизывался, показывая, как именно будет наверстывать.

Мне было смешно и горячо, настроение поднялось.

Ну и что, что не понимаю ничего! Все временно! Я все пойму, всему научусь!

Главное, что Сава со мной!

— Птичка, там будет что-то типа закрытой вечеринки, мальчишника, — предупредил Сава, — потому связь может пропадать, сама понимаешь…

— Понимаю, — вздохнула я, — не буду звонить. Сам наберешь, как получится.

— Я по видеосвязи наберу, хорошо? — он поднял камеру над головой, так, чтоб я увидела его, лежащего в нашей постели, с голым расписным торсом, невероятно залипательного и сонного. — Смотри… — камера сползла ниже, к животу, а затем еще ниже… — мы скучаем… Мы хотим в тебя…

О-о-о…

Я, словно под гипнозом, смотрела на то, как крепкие татуированные пальцы двигаются вверх и вниз по длинному члену, как появляется и пропадает темная плоть… И голос, теперь уже за кадром, хрипло и сексуально рассказывал мне, что именно со мной сделают, стоит лишь вернуться. И как. И сколько раз. И что при этом мне будут говорить. И как при этом я буду кричать…

О, бо-о-оже…

Мне было горячо, пальцы тряслись, телефон едва ли не выскальзывал из ладони, и я радовалась, что для видеозвонка забилась в угол рекреации и сунула в ухо наушник. И хрипловатый голос Савы сейчас шепчет только мне, только для меня… такие восхитительные пошлости…

Раньше бы я в ужасе отвернулась и выключила.

А сейчас…

Ох, ему удалось меня… приручить. И развратить. Бессовестный такой. Офигенный…

— Малыш, блядь… Как ты дышишь… Охуеть…

Звонок на пару заставил подпрыгнуть меня и выругаться грязно — Саву.

— Мне пора! Я позвоню!

Я торопливо отключилась и побежала на пару.

— Ты чего такая взъерошенная? — Витек внимательно осмотрел меня, но добился только неопределенного пожатия плечами.

Не рассказывать же ему, что меня сейчас мой парень одним только голосом и визуалом чуть до оргазма не довел? А что-то внятное я сказать была не способна.

А затем и некогда было.

Пришел Куваев, и жизнь в аудитории застыла.

И вот теперь, после пятой пары, я сижу на подоконнике, не имея сил даже глаза открыть, усталая и безумно выжатая.

Открываю сообщение от Савы:

“Птичка, Богдан сегодня не сможет тебя подвести, я тебе бабок на карточку кинул, возьми такси до дома”.

Смотрю, сколько кинул денег, вздыхаю. Опять расточительствует… Нет уж, я на троллейбусе… Но сначала надо подняться.

— Эй, ты откуда тут? — голос, нахальный такой, врывается в мои вялые размышления, заставляет открыть глаза.

Удивленно смотрю на троих парней, обступивших меня так плотно, что вообще ничего не видно. Кроме их наглых физиономий. Знакомых, кстати! Точно, это же те парни, что с пафосом выходили из машины сегодня с утра!

Я инстинктивно ощущаю опасность, подбираюсь. Усталость исчезает. Не до нее сейчас! Потом поустаю!

— Я тут учусь, — спокойно отвечаю я, садясь ровнее и притягивая к себе сумку.

— Да? А чего мы тебя не видели раньше? — говорит со мной один, остальные просто стоят и слушают, создавая массовку.

— Ну и что? — пожимаю я плечами, — я вас тоже не видела.

— Упущение, — кивает заводила, высоченный темноволосый парень, вполне себе симпатичный, если б не выражение легкой надменной брезгливости на лице. У деда во дворе индюк такой ходил, тоже вечно надутый и полный собственного величия. Суп из него хороший получился.

— Не думаю… — бормочу я. — Мне пора.

Хочу спуститься и понимаю, что меня не хотят выпускать! С места никто из парней не двигается, на физиономиях появляется одинаковое выражение предвкушения развлечения.

Так…

Похоже, белая полоса у меня как-то чуть-чуть посерела…