17. Фрэнк

Я толкался бёдрами вперёд. Мой член сам рвался к её киске. Член уткнулся между её бёдер и скользил по набухшим губкам, задевал клитор.

Мой член намок от её соков. Она текла очень сильно. Давно не трахалась, малышка… Стала очень узенькой. У меня коротит в голове, когда я представляю, как стеночки её киски сжимают мой член.

А-р-р-р-р…Нет сил терпеть.

Я перехватываю её ладонь и заставляю обхватить свой стояк.

— Сначала подрочи мне рукой. Потом возьмёшь в свой ротик… Начинай!

Николь громко стонет, но всё ещё пытается держаться. Дрянь смеет отказывать мне?

Я отстранился и подхватил её на руки. Я едва не растянулся на мокром кафеле, но вышел с Николь из спальни. Я бросил её на кровать лицом вниз и шлёпнул по заднице.

— Я обещал, что накажу тебя! Вперёд. Коленно-локтевая поза!

Николь медлила. Но я тут же помог ей сориентироваться. Я разместил её тело так, как хотелось мне. Заставил прогнуться в спине. Я едва не захлебнулся слюнями, увидев как по её нежному бутону стекает смазка.

Но я здесь не для этого.

Я взял ремень и сложил его вдвое.

— Не дёргайся, Николь. И считай вслух после каждого удара.

Я погладил её задницу, ласково потрепав нежную белоснежную кожу. Сейчас я располосую эти сладкие булочки.

Но сначала я подразнил её дырочку. Я потрогал её щель. Николь дёрнулась навстречу пальцам.

Я рассмеялся.

— Хочешь трахаться? Не отвечай. Я знаю, что хочешь, моя мокрая сучка.

Я прихватил пальцами влагу с её киски и поднялся выше. Звёздочка её попки смотрелась дерзко и вызывающе. Я разнёс влагу и надавил на узкое колечко.

Николь что-то промычала. Но говорить не стала. Схватывает на лету? Я подразнил тугое колечко попки и надавил, вводя палец внутрь.

Охренеть, как горячо и туго… Туго, как будто я не трахал эту задницу не меньше нескольких десятков раз.

Я подвигал пальцем и вышел. Николь судорожно вздохнула.

— Готовься считать, Николь…

Ремень со шлепком опустился на её попку.

— Один! — вскрикнула Николь.

Я опять подразнил киску и немного подвигал пальцем в попке. Шлёпнул ремнём.

— Два!..

Снова то же самое… Только шлепок уже сильнее.

— Три!..

Сила шлепков возрастала с каждым ударом.

— Четыре!..

— Пять!..

— Шесть!..

На седьмом ударе Николь не выдержала. Она принялась громко стонать и выгибаться, подставляясь своей влажной щелью и развратной попкой под мои пальцы и удары ремня.

— Давай, сучка…

Я хотел остановиться на десяти ударах… Но потом Николь простонала вслух:

— Семнадцать!..

Я очнулся: её задница была красной от шлепков. На простыне расползлось мокрое пятно. Она текла так сильно, твою мать…

Я подразнил киску. Она сжималась и сжималась. Как будто вот-вот кончит. Мои пальцы, уже два, вошли в дырочку её попки без всякого сопротивления.

Я успел двинуть пальцами всего три раза туда-сюда. Николь кончила. Она дёргалась и насаживалась попкой на мои пальцы.

— Клянусь, что трахну твою попку сегодня… — прохрипел я, резко переворачивая её на спину.

Николь раскраснелась. Губы опухли ещё больше. Взгляд был почти бессмысленным.

Я поднялся над ней, прихватив член у основания. Я навис бёдрами над её лицом. Головка члена текла смазкой. Я размазал жемчужную каплю по её губам. Я уже представил, как эти губы будет прихватывать сперму, смешанную с её слюной.

— Дай мне свой развратный ротик, Николь! — прохрипел я, толкаясь каменным членом в губы.

Её всё ещё трясло после оргазма. Она млела и ни хрена не соображала, поэтому её губы разомкнулись. Я толкнулся в мокрую горячую пещеру её рта.

Я выматерился, сжав пальцами изголовье кровати. Мой член оказался в раю. Я дёрнулся и замер. Но мой член дёргался, как заводной. Я не мог больше сдерживаться. Я хотел долбиться в её рот. Мне необходимо было заколотить этот поршень до основания.

— Шире, сучка…

Мне нравилось, как были натянуты её алые губы вокруг моего толстого ствола.

— Готова? Я трахну твой ротик до глотки и выстрелю… в тебя.

Больше не нужно было ничего говорить. Я отпустил себя и долбился в её рот. Глубоко и ненасытно, доставая концом до глотки. Это была самая животная, примитивная и горячая ебля в податливый ротик за всю мою жизнь.

Я считал себя искушённым. Но сейчас я трахал её ротик, понимая, что это новая грань порока и чувственности. Новая грань, за которую меня срывает нещадно и резко.

О-о-о-ох!

Я застонал, запрокинув голову и широко открыв рот. Меня колотило оргазмом. Член выплёскивал мощную струю спермы.

Толчки сильные и остро-сладкие.

Мгновением позже я вынул всё ещё не опавший член. Ниточка спермы на её губах.

— Слижи её, детка…

Она послушно сделала это. И я кончил ещё раз. Только уже мысленно.

Меня трясло от удовольствия. В голове плавал туман.

Какие на хрен два миллиона долларов?

За доступ к этому невинно-развратному ротику до самой глотки я готов выложить ещё столько же…