45. Николь

Спустя полтора года

Я вошла в холл нашего просторного дома.

Фрэнк придерживал меня под локоть. Бережно, но очень крепко. С тех пор, как он узнал, что я ношу под сердцем его ребёнка, бдительность Фрэнка и его внимание ко мне выросли в сто раз.

Вот и сейчас мы едва переступили порог дома, а Фрэнк уже нахмурился и придержал меня за талию, не давая ступить и шагу.

— Стой, Никки.

— В чём дело милый? — спросила я.

— Пока сам не знаю. Но мне любопытно, что это за сумка! — кивнул Фрэнк в левую сторону.

Я только сейчас заметила, что около дивана стояла спортивная сумка средних размеров.

— Ты ждёшь кого-то в гости, милый?

— Нет. В том-то и дело, что не жду!

Фрэнк отвёл меня подальше и усадил на мягкое кресло. В холл вошла одна из наших служанок, Маргарет.

— Маргарет. Объяснитесь! — потребовал Фрэнк. — Что за посторонние предметы?

— С возвращением мистер и миссис Голдман! — приветливо улыбнулась женщина.

— Эту сумку доставили вам несколько часов назад.

— Кто? Я ничего не заказывал. Николь — тоже. Кто доставил эту сумку?

— Девушка, мистер Голдман. Невысокая, миниатюрная блондинка. Она сказала, что в этой сумке лежит подарок на вашу свадьбу.

— Маргарет! Вы понимаете, какой бред вы несёте? — вспылил Фрэнк. — Я и Николь женаты уже полтора года!

— Прошу прощения! Я неверно выразилась. В сумке — запоздалый подарок на годовщину вашей свадьбы. Девушка не представилась, но сказала, что Николь сразу всё поймёт.

Какое-то предчувствие шевельнулось внутри меня. Я встала.

— Стой! — окрикнул меня Фрэнк. — А вы, Маргарет… Молитесь, чтобы в сумке не оказалось ничего, что могло бы причинить вред! Вы осматривали эту сумку?

— Нет, мистер Голдман! — побледнела прислуга. — Я не осмелилась бы…

— Вон! — прогнал прислугу Фрэнк.

Я не выдержала и подошла к любимому супругу.

— Милый, в чём дело?

— В том, что кто-то принёс нам сумку с неизвестным содержимым!

— Я просто открою её и…

— Нет! — резко ответил Фрэнк и подхватил меня на руки, чтобы мне не пришло в голову поступить наперекор ему.

Фрэнк сел на диван, удерживая меня у себя на коленях. Он достал телефон.

— Кому ты звонишь? — поинтересовалась я.

— Шону Коннели. Пусть его парни проверят всё!

После короткого разговора с полицейским Фрэнк попытался отослать меня.

— Милый! Неужели ты думаешь, что в сумке может быть что-то ужасное?

— Может, — покачал головой Фрэнк. — Не хочу хвастаться, но я — не последний человек в Портленде. Конкуренты и злоумышленники способны на многое.

— Но сумку адресовали мне? — робко возразила я.

— Тем более! Я не хочу, чтобы ты пострадала.

Я растрогалась заботе Фрэнка и начала целовать его. Меньше чем через минуту муж застонал и укусил грудь через тонкую ткань платья.

Мы всегда очень быстро увлекались друг другом. Я понимала, что если не встать с колен мужа сейчас, то потом невозможно будет оторваться от любимого.

— Фрэнк… Кажется, ты позвонил своему приятелю… Скоро он ворвётся сюда с командой своих людей! — простонала я. — И что он увидит?

— Как я снимаю со своей жены мокрые трусики! — ухмыльнулся Фрэнк, растирая дырочку через тонкое кружево.

— Когда ты успел залезть мне под платье? — возмутилась я для приличия.

— Это то занятие, в котором я никогда не устану совершенствоваться! — отозвался Фрэнк, но всё же с сожалением поставил меня на ноги.

Как раз вовремя. Вдали уже слышались завывания полицейских сирен. Я выглянула из окна.

— Чёрт, Фрэнк! Шон притащил половину участка!

— Ничего страшного! — беспечно отозвался Фрэнк. — Я поставил не одну сотню бутылок виски по случаю пятидесятилетию шефа полиции Портленда. Должны же они постараться хоть немного и ради меня?

Меньше чем через минуту в дом вошёл офицер полиции, Шон Коннели, с отрядом своих людей. Они осмотрели сумку вместе со специально обученной собакой и заверили, что внутри нет ни наркотиков, ни взрывчатки, ни оружия.

Шон попросил лишних полицейских выйти и сам раскрыл сумку. Мне было любопытно. Я выглядывала из-за плеча своего супруга.

— Здесь письма… Много писем. На каждом конверте указана дата и стоит имя вашей супруги, мистер Голдман. Вот этот конверт лежал сверху!..

Офицер полиции передал мне конверт из крафтовой бумаги. Мои пальцы дрогнули. Я узнала почерк своей сестры.

— Под конвертами с письмами лежат деньги, — продолжал офицер полиции.

Фрэнк заглянул и присвистнул. Потом супруг пристально посмотрел на меня.

— Николь?

Муж быстро подошёл ко мне.

— Всё в порядке, Николь?

— Ещё не знаю. Я не открывала конверт. Это письмо от сестры. На конверте её почерк, Фрэнк!

Фрэнк усадил меня на диван.

— Шон, нужно проверить эти купюры. Не фальшивые ли они. Сможешь?

— Не вопрос. Но нужно пересчитать, Фрэнк. Чтобы потом не было лишних претензий.

— Разумно, пройдём в кабинет…

Фрэнк вернулся через несколько минут и отдал сумку полицейскому.

Я уже открыла конверт и достала из него лист бумаги, но не решалась развернуть и прочесть написанное.

Фрэнк сел рядом со мной и ласково поцеловал меня в губы.

— Это всё, — показал он рукой на ворох писем. — Можно сжечь. Если захочешь.

— Нет. Я прочту. Просто будь со мной, милый? — попросила я.

— Всегда буду рядом. Даже если бы ты об этом не просила и была против…

Я развернула письмо и глубоко вздохнула. Я зажмурилась на несколько секунд, прежде чем открыть глаза и начать читать вслух:

«Привет, Николь.

Я не знаю, прочитаешь ли ты это письмо или нет. Хочется верить, что прочитаешь. Но после всего, что я натворила, не уверена, что тебя не стошнит при виде моего почерка.

Я виновата перед тобой, Николь. Я это понимаю. Я понимала это всегда и, тем не менее, очень гнусно поступила с тобой.

У меня из головы долгое время не шёл наш разговор. Наш последний разговор. Он был единственным откровенным разговором. Я думала, что с помощью кучи денег я куплю себе новое имя, внешность и жизнь.

Но я ошибалась. Я только сменила одежду и причёску. Но я сама осталась той же самой Моникой, завидующей, что жизнь сестрёнки сложилась удачнее моей.

Я знаю, что сейчас ты замужем за Фрэнком Голдманом. Я видела фото в интернете! Ещё бы не видеть! Это была роскошная свадьба…

А ты была самой красивой и счастливой невестой. Я много раз порывалась написать тебе и поздравить, но в последний момент трусила.4f7b7c

Я без конца разглядывала свадебные фотографии из интернета и ревела в три ручья. Однажды именно за этим занятием меня и застал Уильям, тот самый сосед. Тогда он ещё не был моим мужем, но мы уже жили вместе.

Он спросил, почему я плачу. Он был тронут моим состоянием и настроением. Уильям искренне интересовался моей жизнью. Не знаю, что со мной случилось в тот момент. Но я просто вывалила на его лысеющую голову всю правду о себе.

Я рассказала ему обо всём: о своей дерьмовой жизни, о стриптизе и проституции… Как бы я ни украшала это, но когда ты спишь с мужчиной и берёшь с него деньги, пусть даже он и не замечает пропажу пару сотен баксов, это проституция. Я рассказала Уилу даже об убийстве и о том, что я предала тебя, подставив…

Я ожидала, что он уйдёт от меня тотчас же или сдаст меня полиции. Ведь Уильям — самый правильный и сознательный гражданин Соединённых Штатов!.. Уильям вышел, но вернулся через минуту с влажным полотенцем и вытер мои слёзы.

Потом он обнял меня и не отпускал до тех пор, пока моя истерика не сошла на нет, а слёзы не иссякли. Я боялась, что он отвернётся после всего услышанного. Но он не только не отвернулся, но и остался со мной, сделав предложение.

Если ты не веришь, что святые люди существуют, посмотри на моего мужа. Он точно святой, если простил все грехи дряни вроде меня. Уильям настоял на том, чтобы я начала посещать психолога. Так мне станет легче, говорил он. И это работает…

А ещё Уильям сказал, что нехорошо быть должной. Пусть даже моя авантюра и привела к тому, что ты вышла замуж за самого красивого мужчину. Нет, можешь не ревновать сейчас, Николь.

Сейчас для меня в целом мире существует только один мужчина — Уильям. Так же как для тебя существует только твой Фрэнк.

А ведь ты любишь этого жестокого и непреклонного сукина сына, да? Это чувствуется даже на расстоянии…

Извини, я отвлеклась.

Уильям сказал, что я должна вернуть украденное. Я не так уж много потратила, Николь. Уильям продал загородный дом, который ему не нравился, и снял часть своих накоплений. Он учёл инфляцию, стандартный банковский процент и ещё кучу каких-то показателей, в которых я ни капли не разбираюсь.

Но Уильям разбирается, он — самый умный бухгалтер и играет на фондовой бирже. Уильям сказал, что я должна Фрэнку именно столько.

Но если Фрэнк посчитает, что этого недостаточно, то я оставлю в самом конце письма адрес e-mail. Пусть Фрэнк укажет, сколько ещё я должна. Я верну всё до последнего доллара, клянусь!..»

Я перевела дыхание и посмотрела на Фрэнка. Муж был удивлён.

— Я впечатлён внезапно проснувшейся честностью твоей сестры. Этого более чем достаточно… — отмахнулся он и попросил. — Читай дальше!

Я поцеловала мужа, прежде чем продолжить читать вслух:

«Это, пожалуй, почти всё, что я хотела тебе написать. Я не устану просить прощения за свою подлость. Но не уверена, что заслуживаю прощения. Я искренне желаю вам с Фрэнком счастья, крепкого брака и настоящей любви.

Наверное, остальные конверты вызывают у тебя недоумение. Я расскажу тебе о них. А дальше делай, что знаешь… Я посещаю психолога до сих пор.

Она сказала, что мне нужно не только выпустить зло и сознаться, это у меня получилось. Мне нужно научиться быть добрее и видеть в мире положительные черты.

Мне надо научиться верить людям. А я до сих пор почти ни с кем не общаюсь. Мой Уильям — самый близкий человек. Все остальные для меня — случайные и чужие прохожие, почти в каждом я вижу опасность для себя. Я постоянно настороже…

Психолог дала мне задание писать каждый день о том, что я увидела или почувствовала хорошего. Хотя бы одно слово или эмоцию…

В этих конвертах — моё хорошее настроение. Всё то положительное, что я нашла в мире, в других или, возможно в себе. Хотя насчёт последнего я ещё не уверена.

Я хочу, чтобы ты поняла: я действительно стараюсь. Впервые в жизни я стараюсь что-то исправить, а не испортить ещё больше. Я хочу верить, что у меня это получается.

Я не знаю, дочитала ли ты до этого места. Не знаю, что ты сделаешь с этими письмами.

Даже если ты разожжёшь из них костёр для барбекю на заднем дворе дома, я буду рада. Так мои письма тоже послужат чему-то хорошему.

Мы с Уильямом специально приехали тогда, когда вас с мужем не было дома. Я не готова смотреть тебе в глаза. И не уверена, что когда-нибудь смогу это сделать. К тому же я не уверена, что твоему мужу не захочется вытолкать меня взашей с лестницы. Именно этого я и заслуживаю.

Ещё одно — скажи ему спасибо. Я знаю, что такой человек, как он, наверняка нашёл меня раньше тебя. Скажи ему спасибо за то, что не стал ничего предпринимать. Это ему дорогого стоило.

P.s.

Сейчас мы с Уильямом отправляемся в путешествие. Надеюсь, оно сблизит нас ещё больше.

Напоследок хочу сказать тебе, Николь. Спасибо тебе за всё. Ты — самое светлое, что есть во мне. Будь счастлива!»