Глава 9

Натан приближался ко мне, а я трусливо отступала, потому что за всей показной бравадой не оставалось и капельки смелости. Откуда взялась эта дерзость? Я бы ни за что на свете не играла словами, намеренно выводя Натана из зоны комфорта. Он то ли подыгрывал мне, то ли действительно решил, что я говорю искренне, но, подступая ко мне, загонял в ловушку.

Мои ноги уперлись в комод. Натан остановился рядом, наклонился чуть вперед, поставил бутылку рядом и опустил руки по обе стороны, вынуждая меня запрокинуть голову и выгнуть спину, чтобы он ненароком не коснулся и не понял, как тело потряхивало от предвкушения запретного плода.

– Не передумала?

Я мотнула головой. Хотелось бы прогнать безумное наваждение, которое захватило в плен обольстительных глаз, но ничего не вышло. Я уже пропала.

– Поцелую тебя?

Новый кивок, дающий разрешение на поцелуй. Черт, да на все, лишь бы он уже это сделал! Смешок, донесшийся до меня как через вату, заложившую уши, вызвал смущение. Мое лицо вспыхнуло. Я ощутила капельки пота, проступившие на висках. А ведь он еще не коснулся меня, а уже вызвал бурный отклик тела. Взгляд Натана опустился, и я была уверена – он смотрит на обнаженные ноги. Черт! И почему я не переоделась? Щеголяла дома в той самой блузке с мятым подолом, в полупрозрачных трусиках танго, которые мало что скрывали. Казалось, от его взгляда, будь я даже полностью одета, невозможно скрыться. Невидимые волоски на ногах встали дыбом.

– Хочу услышать твой голос.

Мурашки табуном промчались по спине.

– Да.

Мое тело дрожало. Мой голос дрожал. Натан подался вперед, я – навстречу. Наши губы коснулись: опять нежно и почти невесомо. Он обвел кончиком языка губы, я выдохнула и ответила на ласку. Протолкнул язык в рот, дотронулся до десен. Мой язык повторил игру на его территории. Его губы были прохладными и мягкими, на моих остался вкус вина и сыра.

Натан продолжал вжимать кулаки в комод, когда я рискнула и подняла ладони вверх, чтобы коснуться него. Под пальцами чувствовалась мягкая ткань пальто, которое Натан так и не снял. Под пальто пиджак, застегнутый на пару пуговиц, а там рубашка и галстук. Как много одежды отделяло меня от желанного тела. Нужно было избавиться хотя бы от части, чтобы быть в равных условиях. Но кого я пыталась обмануть? Он всегда будет выше меня на голову и на шаг впереди.

Пальцы коснулись галстука. Оттянув его, я нашла узел и развязала. Натан замер.

– Я сниму?

– Да, – прошептал в губы, позволяя мне распутать хитроумный узел. Галстук повис на его шее.

– И пуговицы?

– Если так нужно, – хмыкнул он.

И вновь под пальцами как крупинки чувствовались пуговки. Не считая, я высвобождала каждую из плена петель, пока мои руки не замерли на животе Натана. Чуть надавив, ощутила мощный пресс. Что же, для своего чуть худощавого телосложения, он кое-что прятал под толщей ткани. Но убедиться в своей теории о безупречном Натане я смогла бы позже, а пока…

– Ты же не против? – прошептала в ответ, обводя металлическую классическую пряжку.

Он кивнул, продолжая следить за мной.

Пряжка ремня щелкнула. Живот обдало жаром изнутри. Он разжал кулаки и, обхватив меня за талию, усадил на комод. Я развела ноги, Натан прижался ко мне. Его возбуждение чувствовалось через ткань брюк и белья. Я потерлась, раскаляя нас до предела.

– Перестань, – прохрипел он, явно с трудом сдерживая себя. Наклонился и вновь коснулся губами моих губ.

– Не могу, – ответила, расстегивая ширинку. – Ты разрешил.

Запустив плутовские пальцы под ткань брюк, нашла резинку белья и слишком рвано выдохнула, ощутив, как разгоряченная головка уперлась в раскрытую ладонь. Обжигающе горячий, чуть влажный и шелковый. Для меня. Такой для меня.

– Ну же, пожалуйста, – прошептала в губы, перестав сопротивляться напору его языка.

Он, наконец-то услышав мои мольбы, начал трахать рот языком. Я стонала, выгибаясь и подстраиваясь под ритм, от которого дыхание превратилось в попытку выжить, а трусики стали столь лишней деталью в моем гардеробе и столь мокрой частью меня, что я сама попыталась их стащить. Но оказавшись зажатой, получалось с трудом.

– Я сам, – проговорил Натан, останавливая пытку моего рта.

Кивнув, я следила, как он, отступив буквально на полшага назад, подхватил мои бедра, приподнял и помог стащить ненужный лоскуток белья, упавшего нам под ноги.

– Так-то лучше, – хмыкнула я и, расширив от изумления глаза, выгнулась, получая сладкое прикосновение его длинных пальцев между ног. – О… Еще…

– С удовольствием, – прошептал он, погружая пальцы внутрь.

Он издал низкий хриплый звук в унисон с моим шипением. Я закрыла глаза, проваливаясь в центр его бури. Наконец-то это чувство вернулось и затягивало меня с головой. Бросившись навстречу шторму, я застонала, ощутив, как пучина покинула меня… То есть его пальцы перестали нещадно мять и таранить.

– Теперь ты понимаешь, что мне не хватит?

Кивнув, я стянула брюки с бельем и развела свои ноги шире, позволяя ему прижаться. Натан толкнулся, а моя рука направила член в мокрую от желания щель. Первый толчок встретил некое сопротивление. Я была слишком узкой для секса без основательных прелюдий и слишком мокрой, чтобы останавливаться на моменте. Еще один толчок, и мой мир вспыхнул кисло-острым вкусом на кончике языка. Наверное, это от вина и сыра.

Натан, продолжая сжимать мои бедра, усилил давление, пока полностью не погрузился в меня. Стало душно и тяжело. Он навалился на меня, вжимаясь, и рвано глотая воздух совсем рядом с шеей. А после, отпрянув, почти выскользнул. Но лишь почти. Еще один толчок вышиб из глаз слезы.

Опять и опять.

Я обвила ногами его бедра и схватилась за плечи, рискуя свалиться с комода. А ведь всегда считала, что секс в неожиданных местах не для меня. Борец за комфорт во мне проиграл безумной пляске тел.

– Еще… Еще, – шептали мои губы, пока Натан будто разрывал меня яростными толчками. И кто бы мог подумать, что за этой идеальной внешностью и видимым спокойствием скрывается такой человек. – Пожалуйста, не останавливайся, – протянула я, хватаясь за ворот его пальто. Он так и не разделся.

Сбоку послышался ритмичное бряканье. Бутылка вина от раскачивания комода поползла и могла свалиться, если бы я ее, не подхватив, подняла.

– Что ты делаешь? – произнес Натан, сорвав дыхание.

– Спасаю вино.

– У меня есть еще.

– Хочу это. Не отвлекайся.

Натан рассмеялся. Ускорив темп, сжал в горячих ладонях. Я ахнула и зажмурилась, чувствуя, как кончила. Он кончил следом, поспев за мной буквально через несколько секунд. Толчки прекратились, и коридор теперь наполнял звук сбитого дыхания.

– Спасла?

– О да, – прошептала, опуская голову на его плечо.

Не знаю когда, но наши объятия подошли к логическому завершению. Оторвав чугунную голову от крепкого плеча, я наблюдала, как Натан поправлял одежду. Безуспешно, конечно же, но лучше, чем было после моего желания исследовать его тело. Пуговки на рубашке возвращены в петельки, галстук свернут и убран в карман пальто, которое он наконец-то снял и повесил на соседний крючок. Ширинка застегнута, рубашка заправлена. Будто бы ничего и не было. И лишь я, продолжающая наблюдать, сидя на комоде с трясущимися после оргазма ногами, не могла пошевелиться.

– Угостишь чаем? – проговорил Натан, первым разорвавший внезапную и немного пугающую тишину.

Кивнув, сползла с комода и собрала упавшие под ноги трусики. Их в стирку. Черт, и себя бы не помешало помыть. Тело пропахло его парфюмом, запахом секса и толикой пота. К липкой коже пристала мятая блузка.

– Эмма?

– Да, – мой голос хрипел.

– Об этом, – Натан кивнул на мой таз. Я изумленно изогнула бровь.

– Заболеваниями, передающимися половым путем, не болею, – протараторила, исподтишка одергивая край блузки. Между бедер все было мокро, и не удивительно, что крупная капля спермы в этот самый миг шмякнулась на пол. Дерьмово как-то вышло.

– Я не об этом, – серьезно ответил Натан.

«Что же ты сначала не подумал о защите?» – запищал противный голосок в голове. Впрочем, я виновата не меньше…

– Натан, я гинеколог, и знаю лучше остальных, к чему приводит незащищенный секс. Поэтому, как и сказала, венерическими болезнями не страдаю, и думаю, ты тоже, – на что он быстро кивнул, – а насчет второго пункта не беспокойся.

Я отвернулась, намереваясь как можно скорее ретироваться, стыдливо прикрыв зад, ведь вместе с эйфорией, испаряющейся из тела, уходил и хмель, но Натан, черт бы его побрал, решил добить меня на месте.

– Таблетки? Спираль?

А он разбирается!

– Лучше, – прохрипела, обернувшись через плечо. – Бесплодие. – Слово выстрелило пулей. – Проходи на кухню. Я скоро подойду. И не забудь…

– Разуться, – голос звучал металлом.

И чем я думала? Чем? Явно не мозгами!

В голове мысли метались как взъерошенные пчелы, у которых пытались отнять мед.

Уставившись в собственное отражение, рассматривала огромные напуганные глаза. Я никогда и никому не говорила о таких вещах так просто. Слишком просто. Словно больше не беспокоил тот факт, что мое тело не может дать то, что требовало сердце. Пустая, мертвая внутри, я притворялась и подстраивалась под внешний мир, пока однажды в этом мире не появился сначала Терри, которому я призналась в своем бесплодии лишь после помолвки, и Натан, который вообще не должен был знать об этом. Он же сам предложил мне отличные варианты! И почему не таблетки? Могла бы просто согласиться! И кто тянул меня за язык?!

Ударив кулаком по раковине, стиснула зубы и заскулила безмолвно от боли.

Я все еще стояла в пропитанной потом блузке и с мокрой промежностью. Нужно смыть с себя его следы. Вытравить гелями для душа, мылом. Вроде было какое-то пахучее, от которого в носу щипало. Именно им я и отмывалась спустя минуту. Мылила и терла, мылила и терла, пока не поняла, что Натан ждал меня. Не ушел. Он там.

– Трусиха, – прошептала, глотая слезы и воду.

Из душа я выбиралась в разбитом и полностью опустошенном состоянии. Тело раскраснелось от горячей воды и механической обработки мочалкой, с волос под полотенцем капала вода. Накинув халат, выглянула из ванной и прислушалась. В квартире царила тишина.

Натана я нашла именно там, куда и отправила. Интересно сколько прошло времени? Как долго он ждал меня? Да и вообще, зачем ждал? Разве после того, что произошло, он все еще хотел остаться здесь? Терри не захотел…

Прикусив губу, я замерла и присмотрелась к Натану. Он стоял ко мне спиной и смотрел в окно. Там давно стемнело, и лишь несколько фонарей освещали улицу. Светлые волосы цвета золотой пшеницы были чуть взъерошены. Возможно, я испортила его причёску, когда трахалась с ним, не считая минут или нисколько не смущаясь того, что происходило в полутемном коридоре. Или он сам запустил длинные пальцы в волосы, чтобы привести себя в чувства? Потому что я бы вцепилась в свою голову и тряхнула себя как следует!

– Кажется, я немного задержалась, – пробормотала, рассматривая его спину, обтянутую рубашкой. Он снял пиджак, и теперь тот аккуратно висел на спинке стула.

Натан обернулся, скользнул взглядом по мне, не цепляясь ни за какую деталь. Так смотрят, когда делают одолжение. Поежившись, вцепилась в широкий пояс халата. Мои рваные движения не остались без внимания. Натан пожал плечами.

– Ничего страшного, Эмма.

– Так чай? Или вино?

– Думаю, на сегодня достаточно вина, – предположил он, рассматривая теперь остатки моего пиршества для одиночки.

Отлично! Чувствую себя еще отвратительнее. На столе беспорядок: грязные тарелки, пробка от бутылки, штопор, обертка от сыра. Пытаясь не потерять лицо, горящее от стыда, подошла к столу и сгребла тарелки. Отправив всю грязную посуду в раковину, уставилась на руки. Они дрожали.

– Натан, я про это… То есть…

– Эмма. Мне все равно.

Комок забил горло, и я поперхнулась. Откашлявшись, обернулась и врезалась взглядом в его грудь. Он стоял все там же, у окна, и смотрел теперь исключительно на меня.

– Это не важно, – произнес он, закладывая руки в карманы брюк. – Мне все равно на то, какие бы изъяны ты не придумала себе, потому что для меня ты безупречна.

Если бы кто-то однажды мне сказал, что существуют слова, способные вырывать сердца из груди, я бы послала этого человека как можно дальше, придерживаясь, конечно же, учтивого тона. Но Терри смог. Смог сказать так, что сердце, подаренное ему, оказалось уничтоженным. Я бы никогда не подумала, что разбив чашу, можно ее склеить. Кажется, у Натана это получалось. По крайней мере, как он произносил то единственное слово –  расставило все на места.

Я ошибалась. В нем ошибалась…