Глава 10

Попав домой, я готовилась к холодному приему и точно не ожидала, что мама, в одной ночнушке, ввиду глубокой ночи, рискуя вышибить мной дверь, повиснет на моей шее и зальется слезами.

— Лиля! — рыдала мама. — Мы так переживали! Я боялась, что больше тебя не увижу-у-у! — подвывала она, дрожа всем телом. Помня о том, что светлых женщин воспитывали в глубокой любви и привязанности к своим детям, то что-то подобное я должна была предугадать и подготовиться. Но забылась и, увидев рыдающую маму, ощутила, как эмоции захлестывают и меня.

Потому через несколько мгновений отец появился из своего рабочего кабинета с помятым и осунувшимся лицом, в неряшливо застегнутой рубашке, и застал нас с мамой в обнимку на полу прихожей в луже соплей и слез, которыми мы орошали все вокруг.

Еще полчаса отцу потребовалось, чтобы успокоить нас, а после перевести в гостиную. Под тревожными взглядами родителей я заверила, что со мной все хорошо, и выдала предложенную дроу версию произошедшего, где меня выкрали с целью шантажировать Дани (именно он, по легенде, был моим неофициальным возлюбленным, что объяснялось его дальнейшим вмешательством в мою помолвку с Линдирами). Но меня оперативно нашел Гектор, задействовав свои связи. И эти дни я находилась под охраной и присмотром, пока сотрудники Гектора ловили и наказывали преступников, покусившихся на такого сладкого пирожочка, вроде меня.

Рассказывая мне эту легенду, господин Рикон и сам невольно похрюкивал от смеха, а я поражалась наглости легенды, хотя и признавала, что звучит она складно. А что самое главное — куда лучше, чем правдивая версия.

Потому я старательно следила за словами и ловко уходила от неприятных и каверзных вопросов, ссылаясь на то, что сильно устала, переживала, скучала, спать, есть хочу и прочее. Короче, давила на жалость и уходила от ответа всеми доступными способами.

Мама так впечатлилась, что вновь едва не заревела, ревя в голос, о своем знании, что мое самовольство не может закончиться хорошо. Что похищение только подтвердило. А еще заметила, что именно для этого и нужен муж: чтобы оберегать и заботиться.

Но стоило мне только занервничать и потянуться к папке с доказательством моей самостоятельности в виде диплома, как оберег от нежеланного замужества, как мама, внезапно сильно посерьезнев, задала прямой вопрос:

— Ты против свадьбы с Нелассом?

— Против, — не моргнув глазом, призналась я, и удивилась только сильнее, когда мама с легкостью согласилась:

— Тогда найдем другого мужа. Что там с этим дроу? Ты решила, что темный тебе не подходит?

— Так просто? — опешила я.

— Тебе следовало раньше честно признаться, что не хочешь замуж за Линдира, — холодно и убийственно спокойно, в своей обычной манере, произнес папа с достоинством истинного светлого эльфа. — Мы же не дикари, какие, чтобы отдавать тебя замуж насильно. Мы и предположить не могли, что ты настолько против этого союза. Не стоило вместо этого убегать.

— Я говорила, что не хочу замуж за Неласса, — обиженно надула я губы.

— Нет, не говорила, — не согласился отец. Я уже хотела, было, не согласиться и даже привести многочисленные примеры данных споров…. Но не смогла припомнить ни одного.

С ужасом осознала, что, кажется, ни разу не сказала родителем ни того, что против замужества, ни того, что ненавижу Линдира, и как он портит мне жизнь. Все потому что… светлых учили уважать выбор родителей и не перечить им, принимая свою судьбу покорно. Поэтому я всегда лишь молчала, думая, что родителей просто не интересует мое мнение, и они закроют глаза не только на мои желания, но и нападки на жениха, предложив просто смириться, ведь так поступают покорные жены…

И услышать это в реальности я боялась больше всего на свете. Легче было догадываться, чем убеждаться воочию.

— Я… — потерянно произнесла, смотря в пустоту. — Простите меня… Я виновата… Я думала, что… — сбивчиво шептала я и вздрогнула, когда рядом со мной на диван опустился отец и обнял за плечи, позволив прижаться к его груди.

— Ты — наша единственная и любимая дочь, Лилия, — произнес отец. — Скажи ты нам сразу, я бы разорвал помолвку. Для меня союз с Линдирами не так важен, как им с нами. Но я и не подозревал, что твоя неприязнь к Нелассу такая сильная.

— Но эта свадьба была важна для наших семей…

— Важна, — согласился папа, а я напряглась. — Но ты для меня важнее. Когда ты сбежала к дроу, мы с мамой были разбиты этим известием и не понимали происходящего. Мы не знали, что послужило причиной твоего поступка, а когда выяснилось — было слишком поздно. Ты уже перешла под опеку этого разукрашенного выскочки с колечками во всех допустимых местах! — имея в виду моего эксцентричного ректора, злобно процедил папа, давая понять, что в общении с Андоне он настрадался. Зная господина Рикона, я даже не сомневалась, что тот с наслаждением издевался над моими родителями, наматывая их нервы на кулак всеми доступными способами.

Ну вот. Очередной груз вины…

— Простите меня, — совсем тихо повинилась я.

— Наша вина в этом тоже есть, — с другого плеча, прикоснулась мама и ласково улыбнулась, гладя мои волосы. — Мы были так заняты устройством твоей взрослой жизни, что напрочь забыли спросить тебя, чего хотела бы ты сама от этой жизни. Вероятнее всего, мы перегнули палку со своей опекой, раз убедили тебя во мнении, что союз с Линдирами для нас важнее тебя. Мы и сейчас не торопились разрывать вашу помолвку по запросу от Вильдэ, лишь потому что хотели для начала поговорить с тобой и узнать все лично, как и твое мнение на происходящее. Мы больше не хотим решать за тебя. Главное, чтобы ты была рядом с нами. Твой побег все расставил на свои места, и мы определились с главными приоритетами.

— Мамочка, — всхлипнула я, бросаясь матери на шею, а после порывисто отстранилась и прижалась к отцу. — Папочка!

После мы недолго разговаривали, заверяя друг друга в своей любви, но тут отец заметил, что уже совершенно поздно, и лучше продолжить диалог утром, когда все немного поспят. Мы согласились, хотя мама намеревалась ночевать со мной в моей детской комнате, но отец настоял на том, чтобы не мешать мне отдыхать после дальнего перелета, с чем мама нехотя согласилась.

Несмотря на необходимость отдыха, до утра я провела в раздумьях, а встала очень рано, когда, как я думала, еще все спали и отправилась на кухню, чтобы тихонечко заварить себе чай.

С родителями вроде бы, разобралась, но ситуация продолжает оставаться сложной. Почти обрадовалась, что у меня вышло ввести родителей в заблуждение и все так замечательно вышло, как на кухне появился отец, который выглядел еще более измученным и сонным, что говорило о его бессоннице этой ночью. Он попросил зайти к нему в кабинет, чтобы поговорить наедине, что меня насторожило. И тогда он коротко потребовал:

— А теперь рассказывай, как все было на самом деле, и что все это значит, — сложил отец руки замком и положил подбородок на них, строго смотря на меня.

Под этим пронизывающим взглядом… я раскололась и рассказала все. Ну, или почти все, умалчивая о наиболее спорных моментах. Таких, как беременность и мой временный вампиризм, к примеру. О том, что выкрал меня Гектор для селекции с братом — тоже смолчала, решив, что это — та тайна, которая должна уйти со мной в могилу и быть недоступной моим родителям. Хотя бы некоторое время.

По мере моего рассказа отец все сильнее мрачнел, но не перебивал и позволил закончить, чтобы глубоко задуматься, погружая кабинет в гнетущее молчание.

А после, посмотрел на мое поникшее лицо и спросил:

— Значит, ты не знаешь, как определиться между этими двумя… Я не собираюсь совершать былых ошибок и очень ценю, что в такой непростой ситуации ты все равно решила вернуться к нам, под мою защиту. Потому сейчас прямо спрошу, чего ты хочешь, и помогу тебе всем, чем смогу.

— Раз так, — помедлив, приободрилась я. Наконец, мои мысли стали формироваться в план. А с помощью отца, этот план будет проще некуда реализовать в жизнь. — Позови своего юриста. Он нам пригодится.

— Зачем?

— Я заставлю их играть по моим правилам, если они осмелятся явиться, — коварно улыбнулась я, заметив одобрение в глазах отца.

— Не скажу, что рад этому, но вижу, что самостоятельность и опыт в стране дроу — пошли тебе на пользу. Ты стала сильнее и расчетливее. Мне нравится.

— Я вдохновлялась твоим примером, папочка, — сказала я чистую правду. — Мне было на кого равняться.

— Польщен, — окончательно растаял отец.

* * *

Прошел еще день и бессонная ночь, так как уже вечером отцу сообщили, что делегация дроу прибыла в страну светлых, и те просят о встрече. Спросив еще раз о моей уверенности в задуманной затее и, получив утвердительный ответ, отец согласился на ранний визит, чем обрек меня на бессонницу.

Благо, мама была как всегда очень чуткой, потому в момент, когда я почти отчаялась, осушая третий подряд пакетик с оранжевой жидкостью, которую мама приняла за какой-то экзотический сок из страны дроу, родительница пришла на помощь. С помощью благовоний и успокаивающих речей, я все же вырубилась, как маленькая девочка под колыбельную, сонно размышляя, что надо бы у мамы выпросить тексты колыбельных и их заучить. Пригодится в скором времени. Но позже…

Утром я была вся как на иголках, и вновь без маминой поддержки бы ни за что не справилась. Она помогла мне накраситься, одеться, и я в который раз убедилась, что мама — просто потрясающая, учитывая, какая красавица после ее манипуляций смотрела на меня из отражения.

— Думаешь, это уместно? — засомневалась я, с тоской размышляя, что еще никогда такой красивой не была и парни запомнили меня другой.

— В самый раз, — фыркнула мама, смахивая с моего плеча несуществующую пылинку. — Ты обязана предстать перед ними во всей красе. Они должны осознавать, что рискуют потерять и бороться за мою девочку. На меньшее я больше не соглашусь! — важно задрала она нос, но во взгляде мамы я заметила гордость и восхищение. — Ты так выросла, — умилилась она и ее светлые глаза наполнились слезами. Она невероятно элегантным жестом словно из воздуха достала носовой платок, и аккуратно промокнула уголки глаз, чтобы не испортить безукоризненный макияж…

Вообще не помню ни одного момента из жизни, когда видела бы маму без макияжа: ложилась спать она при боевой раскраске, а выходила утром поутру в том же виде. Болела, плакала, намокала под дождем, но ничто не было способно смазать ее тушь. Более того, даже купаться в бассейне умудрялась так, чтобы не испортить макияж и прическу. Поразительный навык, которым я так и не смогла освоить.

Лишь вчера при встрече, она позволила себе вопиющую вольность: реветь и не следить за тушью, и та слегка потекла, отчего мама пришла в ужас, и сбежала в ванную, стыдливо прикрывая лицо руками, а когда вернулась с безупречным цветом лица, от меня уже не отлипала, пока ее не вынудил это сделать папа и не растащил нас по комнатам.

В каждой семье свои заморочки. В нашей папа был невозмутимой и несокрушимой скалой, которого, казалось, ничто не могло вывести из равновесия. Лишь мы с мамой могли изредка добиться проявления эмоций нашего непрошибаемого мужчины. Но тем более драгоценны становились подобные редкости, и мы радовались каждой улыбке отца, как национальному празднику. Мама же, жгуче обожая отца, клятвенно пообещала соответствовать величию своего мужа и примерила на себя роль идеальной жены и матери. Роль ей так приглянулась, что она к ней просто прикипела.

— Лиля, мне так жаль… — всхлипнула мама, а я испугалась.

— Мам, ты чего?

— Я так виновата, что не рассмотрела твоей красоты прежде, подгоняя тебя под общепринятые стандарты. В юности, вместо того, чтобы холить и лелеять тебя, я только и делала, что критиковала… Я думала, что делаю это для твоего блага, полагая, что изменение внешности сделает тебя счастливее и проблемы в школе… решатся, а Неласс, наконец, оценит тебя по достоинству.

— Ты надеялась, что он меня полюбит? — удивилась я.

— Я просто хотела, чтобы твой брак был удачным. Любящий муж — это главный залог счастливой жизни. Но я видела натянутые отношения между тобой и Линдиром и надеялась это исправить, даже не задумываясь, что если он не любит тебя такой, какая ты есть, то не достоин того, чтобы меняться ради него. Все изменения должны быть только по своему желанию или ради того, кто этого достоин. В противном случае… — произнесла она виновато и печально опустила взгляд. — Прости меня.

— Я люблю тебя, мама, — обняла я ее. — Я всегда знала, что ты действовала лишь ради того, чтобы защитить меня. Потому никогда не обижалась и не злилась, — заверила я маму, дотронувшись до ее прекрасных золотистых локонов. И все же, какая же она у меня красавица!

— Спасибо тебе, милая. Я так рада, что ты не ненавидишь меня, — крепче вжала мама меня в свою грудь, так как ростом до ее плеча я по-прежнему не дотягивала. — Я боялась, что ты меня не простишь и больше не вернешься к нам с папой.

— Я просто хотела другого, — виновато проворчала я, за талию обнимая золотоволосую красавицу, которая являлась мне родительницей. — Я хотела свободы выбора. И, как только получила бы ее, обязательно вернулась. Я тоже всегда желала, чтобы вы гордились мной, так, как я горжусь вами. Я понимала, что идеальной женой никогда не стану и только опозорю вас, если пойду по этому пути. Потому придумала альтернативу, но была слишком замкнутой, чтобы честно в этом признаться вам. Я боялась, что вы меня не поймете, потому что полагала, что для вас эта свадьба будет иметь большое значение. Все же, меня готовили к ней с пеленок, — невесело засмеялась я.

— А теперь? — слегка отстранила меня мама, чтобы посмотреть в мое лицо. — Теперь ты довольна? Ты уверена в своих желаниях? Эдгар рассказал мне в общих чертах о твоей задумке…

— Не осуждаешь? — смутилась я, понимая, что мое решение может выглядеть довольно радикально в глазах консервативной мамы, которая всю себя положила на алтарь служения одному единственному мужчине в своей жизни.

— Теперь мой приоритет заключен в том, чтобы ты была счастлива. Если тебя подобный вариант устраивает, и он дозволен законами, то я «за». Все же, я всегда знала, что у тебя очень доброе и любящее сердце, в котором будет место тем, кто этого достоин. Потому я не удивлена. Раз они оба смогли тронуть твое сердце, я буду рада обоим в качестве моих зятьев, кого бы ты ни выбрала.

— Это еще не определено, — вздохнула я, вспомнив о скорой встрече. — Здесь не все зависит исключительно от моего желания, мама. Я никого неволить не собираюсь и подготовилась к разным вариантам событий. Все определиться лишь после разговора с парнями и того, что они решат. Я только предложу им варианты, на которые согласна сама. Выбирать — им. До этого рано о чем-то судить.

— В таком случае, наряд лучше сменить. И помаду поярче, — критично осмотрела меня мама и подтолкнула к гардеробу.

— Зачем это? — не поняла я, нехотя следуя за ней.

— Чтобы не оставить им выбора, — коварно хохотнула мама. — Есть у меня тут специальные наряды для особых случаев и важных переговоров.

— Это каких? — занервничала я. — И с кем у тебя были важные переговоры, для которых нужен специальный гардероб?

— С твоим отцом, конечно, — пожала мама плечами и нравоучительно подняла палец. — Каждая уважающая себя жена знает о необходимости контраргументов с мужьями в случаях серьезных споров. Так как женщины по определению слабее мужчин, приходится импровизировать. И иногда единственным и самым верным инструментом остается — внешность.

— Ты же и так красавица, — возмутилась я, пока мама беспардонно вытряхивала меня из ранее приготовленного платья, а затем завела в самый темный угол своей гардеробной, от вида которой я едва не поперхнулась. — Зачем тебе еще больше стараться?

— Красотка я по природе и своему желанию. Мне нравится своя внешность и как на меня смотрят остальные. Но к моей красоте легко привыкнуть и она перестает действовать в определенные моменты. И вот тогда я прихожу сюда, — с гордостью указала она на ровные ряды вешалок.

— Ты в своем уме? — опешила я, стыдливо прикрывшись, когда мама приложила ко мне один из нарядов. — Я не надену это!

— Согласна, — кивнула мама. — Слишком рано. Этот наряд пригодится лишь в супружеской спальне. В свое время он сослужил мне отличную службу в переговорах с Эдгаром относительно выбора твоей школы, — мечтательно улыбнулась она, пока я мысленно молилась, чтобы мои уши начали кровоточить. Лишь бы не слышать подробностей половой жизни родителей. — Где-то у меня было платье, в котором я пошла на первое свидание с Эдгаром, — начала она быстро перебирать наряды.

— И что в нем особенного? — решив, что выйти голой на первое свиданье с моим отцом она точно не могла. Тогда что оно делает в этой части гардеробной?

— А я не рассказывала? — посмотрела мама на меня через плечо, ненадолго отвлекшись от поисков. — Этим же вечером он сделал мне предложение, — лучезарно улыбнулась маман, пока я осознавала услышанное и понимала, что еще неизвестно, кто опаснее: Миранда Вильдэ, с ее клинком у горла жениха, или Мия Тинари с ее «секретным гардеробом». — А вот и оно! — воскликнула она победно, а я поняла, что попала. И, разглядывая предложенный наряд, даже пожалела отца. У бедного папочки не было и шанса против маминых чар.

* * *

— Как это понимать? — нагло подслушивала я холодное негодование Гектора, который разговаривал с моим отцом. Именно папочку я отправила на амбразуру. Я же планировала появиться чуть позже. Для драматизмУ, так сказать!

— Это — основные условия, на которые согласная моя семья, чтобы выдать мою дочь за вас, — пояснил отец пухлую папку с брачным договором в своих руках, которую и продемонстрировал двум братьям, но ознакомиться пока не позволил.

— За двоих? — опешил уже Дани, который так же присутствовал в комнате. Мы специально подгадали время встречи, чтобы оба брата оказались вместе. Я не была уверена, что сталкивать их лбами — хорошая идея, особенно, узнав, что в момент моего побега из офиса Гектора, потасовка мне не показалась, и братьев пришлось разнимать чужими силами. Поэтому сейчас выглядели они презабавно — в безукоризненных костюмах, но с побитыми физиономиями. Похоже, ни один другому не уступал. Но папа настоял, и я решила довериться более опытному родителю, который вел далеко не первые переговоры в своей жизни.

— Все зависит от переговоров, — как всегда с непроницаемым выражением лица, холодно отозвался папа. — Я, как деловой мужчина, привык оценивать перспективы и заключу договор только с перспективной компанией, которая согласна на компромиссы и взаимовыгодные условия. Учитывая нашу предысторию и вашу роль в жизни моей дочери, привилегии на личные условия я вам не предоставлю. Либо соглашаетесь на мои требования — либо мы распрощаемся. А кто из вас двоих готов пойти на подобный шаг — мне все равно. Вы оба из одной семьи, с одним положением в обществе и оба скомпрометировали мою дочь, потому я ни одному из вас не отдаю предпочтений. Для меня вы — на одно лицо, только один из вас отличается очками и странной диетой, — завуалированно оскорбил папочка потенциальных родственников, которые вынуждены были это проглотить. А папочка у меня жесткий!

— А что думает Лия по этому поводу? Ее вы спросить не хотите? — сдержанно огрызнулся Дани. — Что, если ваш выбор между нами не соответствует ее ожиданиям?

— Забавно слышать упреки от вас, учитывая, что именно вы с братом, кажется, ни разу не спросили, чего хочет она, действуя у нее за спиной и исходя исключительно из своих соображений и желаний, — ледяным тоном отозвался папа, пока я нервно грызла ноготь, боясь, как бы батюшка не перегнул палку. Все же, он у меня — эльф гордый и своеобразный. Не каждый партнер выдерживает его натиск и твердый характер, что уж говорить про тех, кто впервые с ним познакомился. — Один бросил в постели, выдумав невесть что, толком не дав объясниться, а затем сам распланировал за нее совместную жизнь, — отчитывал папа Дани, как подростка. И откуда у папы такие сведения, спрашивается? Я бы ему ни в жизнь в подобном не призналась. Стыдно же…

Мама! Вот и рассказывай ей что-то по секрету!

Так, стоп, но, в таком случае, она наверняка проболталась и о…

— А второй, держал возле себя насильно, пока не соблазнил, лишь для того, чтобы в конечном итоге отказаться в пользу брата, как от надоевшей и сломанной игрушки, — ядовито добавил папа, кидая камень в огород уже вампира. — Удивлен увидеть вас здесь, господин Вильдэ. Разве вы не должны быть на полпути к вампирам? — измывался мой беспощадный папочка.

Ну, мама! Теперь понятно, почему она вопреки своим привычкам не пожелала шпионить со мной на пару. Подозревала, поганка, что я ее по тихой грусти прибью!

На высказывание отца, как это ни удивительно, возражений не последовало, и образовалось лишь гнетущее молчание, как негласное признание вины.

— Что касается изначального вопроса: я действую с разрешения и в интересах дочери. Выделяй она кого-то из вас, мы бы здесь сейчас не беседовали. Но вы оба в свое время успели обидеть мою дочь и в одинаковой степени оплошали. Потому она позволила мне помочь ей, чем я воспользуюсь и вытрясу из вас, господа, все дерьмо, — честно признался папа своим собеседникам, пока я перешла на второй ноготь, ибо первый был сточен едва ли ни под корень.

События стали развиваться не по плану… от кого-кого, а от папы импровизации я не ожидала. Этого в уговоре не было!

Хотя… не спорю, заступничество батюшки — приятно.

— А если не согласится ни один из нас? Если ваши требования в контракте будут невыполнимы? — уточнил Гектор, которому не нравились условия, в которые их загнал мой папа. А то! Зная, как мой папочка ведет дела, я и добивалась подобного эффекта. В конечном итоге, я хотела загнать парней в угол, чтобы они хоть немного ощутили себя на моем месте и прочувствовали все «прелести» бессилия. И отец отлично справляется с данной задачей. У меня бы так не вышло. Потому нагло подслушиваю и не отсвечиваю, несмотря на явную отсебятину отца.

— Значит, вы не так сильно желаете этой свадьбы и руки моей Лилии, — невозмутимо отозвался папа. — Поговорив с дочерью, я осознал свои былые ошибке. И не отдам ее тому, кто не будет желать этого больше всего на свете. Тем не менее, вы оба приехали сюда, как я понял, просить руки Лии. Не думали же вы, что я так просто соглашусь? — с усмешкой в голосе поинтересовался отец. — Я хочу знать, что вы готовы предложить, чтобы сделать мою дочь счастливой. Одной вашей прихоти — недостаточно, — бескомпромиссно отметил отец. — Начнем с младшего из братьев Вильдэ, — без перехода, обратился он к Дани. — Что вы готовы предложить? Я оценил ваш порыв вмешаться в судьбу Лии и расторгнуть помолвку с Линдирами. Даже денег на это не жалели… Благородно… но с вашими финансами — это необременительно. Потому за подвиг я подобное не зачту, как и принятие наложенных традициями ответственности и первый шаг к взрослению. За то, что и без того было в ваших обязательствах хвалить не стану. Однако у меня самого денег достаточно, чтобы обеспечить дочь на безбедное будущее на все ее долгие, надеюсь, три столетия. Чем, кроме своего внушительного наследства и именитой фамилии, вы, господин Даниэль, готовы впечатлить меня, чтобы я рассмотрел вашу кандидатуру на роль мужа моей дочери? Я навел о вас справки и выяснил, что вы отличаетесь крайним непостоянством, свободолюбивы, вспыльчивы, импульсивны. И что же, кроме трудов тяжелой работы, замечу, исключительно ваших предков и, как это не отвратно мне признавать, брата, вы можете предложить? Выходит, вы, господин Данте — только капризный мажор с комплексом собственника? Думаете, это — лучшие качества для потенциального мужа Лии?

— Все эти годы я не прикасался к деньгам своей семьи. Я осознаю, что не достоин их, и жил лишь на то, что зарабатывал сам, — сдержанно ответил Дани.

— Это должно сделать вам хорошую характеристику? — нисколько не щадил отец чужие чувства. — Получается, у вас есть только имя, даже без капиталов? Моя дочь — не какая-нибудь хиппи, чтобы скитаться по миру и жить на придорожных лавочках. Она — дипломированный специалист со своими целями в жизни и амбициями, — кстати вспомнил отец и мой диплом. Меня похвалили, а еще папа искренне гордился моим достижением. Я точно видела это в его взгляде и словах, когда хвасталась личным достижением родителям. Но сейчас о другом: — И сомневаюсь, что Лия мечтает о жизни в трейлере на колесах, — хлестал папа обвинениями напропалую, а я мысленно смирилась, что ногти — не настолько большая цена, чтобы сохранять спокойствие. Будет плохо, если ногтей не останется, и тогда могу испортить платье, а там и косяк. До чего ближе будет. Впрочем, мама у меня теперь должница, потому порчу семейной ценности придется простить.

Судя по напряжению, которым веяло от кабинета отца, ситуация принимал непредвиденный оборот и грозила разразиться скандалом, а то и мордобоем. Тем удивительнее было услышать подавленный голос, со сдерживаемым раздражением и… стыдом?

— Вы все верно заметили, господин Тинари, — услышала я приглушенный ответ Дани. — Мне нечем гордиться на данный момент. Я действительно был таким практически всю сознательную жизнь и бежал от ответственности. Но… встреча с вашей дочерью все изменила и перевернула мое сознание с ног на голову. Ради нее я готов измениться. Я готов принять ответственность и стать ей надежной опорой во всех начинаниях. Я никогда не предам и не брошу Лию. Ради нее я готов полностью отказаться от привычной жизни и начать новую. Главное, чтобы рядом была она, — с непоколебимой уверенностью отозвался Дани, и его слова заставили мое сердце забиться сильнее. Я уже была готова все простить и броситься на шею к темному, но голос отца меня отрезвил.

Вот! Вот именно поэтому я и отправила на переговоры папу. Его подобными заверениями не проймешь! Потому отец продолжил допытываться:

— Достойный ответ, — согласился папа, но по его тону было понятно, что он — не впечатлен. — С другой стороны, я осведомлен об особенностях вашего рода. Как и о том, что вы, уважаемый, станете следующим главой родового поместья, а теперь и гостиничного комплекса. Это будет значить, что вы будете заперты в пределах данного комплекса. Господин Даниэль, не считаете, что перемены в вашей жизни радикально изменятся? Вы готовы к этому? Вынужден предупредить, что договор, что я вам предоставлю, если собеседование меня устроит, не оставит вам никаких путей отступлений. Поверьте, я и мои юристы позаботились о гарантиях безопасности моей дочери на все случаи жизни, вплоть до наступления Святого Ежа! Бросить все и бежать не получится.

Ничего себе, он заморочился… Я же просила лишь о некоторых пунктах брачного договора. Интересно, папа серьезно или только запугивает?

Хотя, зная папеньку, полагаю, что он многое еще и недоговаривает! Надо бы и самой прочесть контракт подробнее.

— Я готов, — прервал мои размышления Даниэль. — Лия — невероятная девушка. Я никогда ни в чем не был так уверен, как в том, что лучше нее мне женщины не найти. Ваша дочь, господин Тинари, достойна лучшего, и я приложу все силы, чтобы полностью соответствовать такой женщине, как Лия.

— И вас нисколько не заботит, что у нее была близость с вашим братом и она может питать к нему взаимные чувства? — по живому резал папа, пока я проклинала себя за то, что отправила отца. Надо было маму! А что, она оказалась донельзя коварной женщиной. Раз из папы веревки вьет, так что ей какие-то темные? На один зубок!

— Я сам виноват в этой ситуации. Допустил серьезную ошибку, из-за которой они сблизились. Я осознаю, что допустил подобный исход. Мне не в чем винить Лию.

— А господина Гектора? — как бы невзначай уточнил отец, и вот тут Даниэль серьезно задумался. В этом молчании было так много сожаления, разочарования и печали…

— Мы с братом успели обсудить данный вопрос, — когда молчание затянулось, взял ответ Гектор. — Мы пообещали друг другу, что, кого бы Лия ни выбрала, второй не станет мешать. Мы готовы уважать ее выбор, и самоустранимся, чтобы не мешать счастью Лии.

— А тут такой облом в моем лице, — поддел отец, иронично усмехнувшись. — Что же, одного брата я выслушал. В таком случае, перейдем к вам, господин Вильдэ?

Так, одна рука уже безобразная, переходим на вторую!

— Я знаю, что вы хотите мне сказать, господин Тинари, — мрачно, но с достоинством произнес Гектор.

— Да неужели, — не поверил отец. — И что же это? Мне очень интересно, насколько вы проницательны, господин Гектор.

— Я — вампир. Слишком замкнутый, скрытный, из-за физиологических особенностей не подхожу светлой эльфийке, а еще никогда не подарю ей ребенка, — с болью и горечью в голосе, произнес Гектор. Ох, красноглазый, знал бы ты, как заблуждаешься! — Но, что еще важнее, допустил непозволительную ошибку, засомневавшись в своих приоритетах, решив, что давнее желание, может быть важнее Лии. Я позволил себе момент сомнения, что справедливо обидело Лию. Это я… именно я безответственен. Я разделил с вашей дочерью постель, но даже после этого боялся быть отвергнутым на фоне своего более подходящего брата. Я не боролся за ту женщину, которую полюбил. В этом мой самый серьезный грех.

— И что же теперь? — бесчувственно хмыкнул папа. Черт, дверная щель слишком мала, чтобы хоть что-то разглядеть. Слышу их только из-за больших ушей… но как же любопытно! — Что изменилось, раз вы переменились в своем решении отправиться к вампирам и заявились сюда? Теперь вам ничего не мешает осуществить вашу мечту и добиться признания среди таких же кровососов, как и вы сами.

Так, ну это уже перебор!

Однако, Гектор проглотил и это.

— Страх потерять ее навсегда оказался сильнее боязни быть просто отвергнутым. Когда она была в моем доме, я этого не осознавал, но как только она вернулась к вам и я понял, какого настоящее расставание… Все встало на свои места. Не вы один, господин Тинари, осознали свои ошибки. И я тоже. Она была права. Каждый раз она была права. Мои мечты — лишь отголоски детских обид и разочарований. Ничто не мешает мне добиться признания и получить свободу здесь — на континенте.

— И правда, — подхватил папа. — У меня как раз фармацевтическая компания… — скромно напомнил отец. Вот же! Делец! Про выгоду не забывает ни на секунду!

— Я сильно провинился перед Лией и долго буду замаливать грехи перед ней. Я не смогу дать вашей дочери того, что может мой брат. Такие обыденные вещи, как долгая прогулка ярким днем и отдых на пляже, делить обед из привычных продуктов… у меня никогда не будет ребенка, — помедлив, повторил, и я едва сдержала снисходительный смешок. — Но я буду верным и преданным мужем и сделаю все, чтобы она никогда не пожалела о своем выборе. Все, чтобы она не замечала этих недостатков. Я найду способы, чтобы компенсировать эту пустоту. Если она того пожелает, я буду принадлежать ей всецело и откажусь от любых амбиций, если это поможет ей простить меня.

— Кретин, — одними губами произнесла я и закатила глаза. Мне нужен муж, а не раб!

— А что, если она выберет вашего брата? — негромко уточнил папа.

— Я приму ее выбор. Главное — чтобы она была счастлива.

— А сами, как я понимаю, отправитесь к вампирам? — лениво протянул папа.

— Нет, — неожиданно ответил Гектор. — Здесь есть те, кто любит меня и кому я многим обязан. Будет слишком эгоистично и трусливо сбегать. Да и… пусть и не со мной… но я хочу хоть иногда видеть Лию. Пусть и издалека, но мне это — необходимо. Я без нее не смогу. Но мешать ее счастью с Даниэлем не стану.

— Похвально, похвально, — услышала я голос отца и почуяла подвох. — Но если между вами не выгорит, какую компанию для распространения вашего нового продукта вы рассматриваете? Моя — крупнейшая по всему царству светлых — похвастался папа.

— Так, ну все, хватит! — не выдержала я и вошла в комнату, едва не пинком отворив дверь в кабинет. Парни тут же поднялись со своих мест как ошпаренные, а папа виновато улыбнулся:

— Я не удержался, — повинился он, лукаво подмигнув мне, кажется, впервые на моей памяти. — Привычка во всем искать выгоду и налаживать сотрудничества, когда появляется возможность.

— Лия… — подался Дани вперед, но я остановила его поднятой ладонью. Гектор стоял, не шелохнувшись, но произнес:

— Ты прекрасна…

— Благодарю, — холодно произнесла я, пряча загубленный маникюр в юбке, дабы не портить образ. Подошла к отцу и тот уступил мне свое место, коротко шепнув на ухо:

— Вижу, мама ввела тяжелую артиллерию. У них нет и шанса…

Я покраснела, но не показала своего смущения, позволив отцу пододвинуть мне кресло.

— Итак, — взяла я слово с видом прожжённой стервы. Подняла лицо на парней и величественно разрешила: — Присаживайтесь. Разговор будет долгим.

— Ты все слышала? — прямо спросил Дани, пока я мельком всматривалась в папку с контрактом, в котором после моего утверждения появилось еще с десяток пунктов. Папа не врал — путей к отступлению он им просто не оставил.

— Слышала, — подтвердила я с кивком. — И, раз так, перейду сразу к делу. Я рада, что вы оба полны решимости добиться моего расположения, — честно призналась я, мельком улыбнувшись, что парней обнадежило. — И, чтобы отец там ни говорил, но есть несколько основных условий, на которые я согласна. Первое: мне нужна независимость. Вы сделаете меня официально членом Вильдэ, как было с вашей матерью. Соответственно — со всеми привилегиями.

— На другое мы и не рассчитывали, — кивнул Гектор, давая понять, что и братья, после потасовки успели побеседовать и просчитать риски.

— Никакого многоженства. Пусть я и светлая эльфийка — измены не прощу, пусть вы хоть трижды под действием проклятья, магии, наркотика или бешенства. Для меня не станет это уважительной причиной. Разумеется, возможные бастарды старше срока нашей свадьбы — будут приняты в семью. Младше — моментальный повод для развода, — строго посмотрела я на парней. Дани клятвенно замотал головой, а вампир усмехнулся. На его несчастье:

— Ну, в этом плане за себя могу дать гарантию…

— Тебе бы лучше помалкивать, — огрызнулась я, блеснув злобным взглядом на Гектора, который пораженно заткнулся и, кажется, опешил и не понял. — Это — второе условие, — продолжила я и перечислила еще с пяток вполне стандартных требований для брачного договора. — Все понятно? — закончив, уточнила я. Парни кивнули.

— Я согласен на все условия, — с готовностью кивнул Дани, едва не ударив себя в грудь кулаком.

— Таким меня не испугать, — поддакнул Гектор.

— Что же, — глубоко вздохнула я, набираясь спокойствия для самого главного. — Но это — не все, — сглотнула я и посмотрела на Дани. — Прежде чем ты примешь окончательное решение, я хочу, чтобы ты знал о кое-какой вещи, которую я пока храню в секрете. Пожалуйста, прочти это, только не рассказывай никому. Быть может, это пошатнет твою уверенность, — глухо добавила я, нервно поджав губы, а после с помощью отца передала сложенные лист бумаги.

Дани нахмурился, с сомнением и тревогой посмотрел в мое лицо, но лист принял, а после развернул его и вчитался в рукописный текст. По мере чтения его лицо не изменилось. Ни один мускул не шевельнулся, лишь взгляд стремительно брошенный на заинтригованного брата, да побелевшие костяшки пальцев, которыми он держал лист, выдавали его внутреннее волнение.

Дочитав, Дани нарочито спокойно сложил лист вчетверо, а после молча убрал его в карман брюк, все это время сохраняя гробовое молчание. Лишь после этого, сцепив пальцы замком, поднял на меня взгляд полный болезненной решимости и очень твердо произнес:

— Если это правда… это — ничего не меняет. Я все еще хочу быть с тобой. Написанное — не является и никогда не станет для меня помехой.

— Ты уверен? — задышав, переспросила я, все еще не веря до конца, что он так спокойно принял известие о моей беременности. Глаза заслезились от радости, но я смахнула набежавшую влагу и шмыгнула носом, а после глубоко задышала, чтобы успокоиться. Впереди еще есть нерешенные вопросы. Не время разводить сырость!

— Полностью, — кивнул он. — Не понимаю, как это возможно, но знаю, что ты не станешь врать. Потому просто приму это известие — как данность.

— О чем речь? — заинтересовался Гектор, которому не нравилось, что я имею какие-то секреты с Дани. Дани, к его чести, лишь с удивлением и недоверием посмотрел на брата, но отговорился:

— Если Лия захочет, сама тебе расскажет. Если нет — со временем, сам поймешь.

— Гектор, — позвала я прежде, чем начнется новый спор. — Ты уверен, что не пожалеешь об отказе отправиться к вампирам? Там ты был бы среди своих, больше никаких физических или гастрономических ограничений. А с твоим изобретением, стал бы невероятно успешным. Ты получил бы любую женщину, какую пожелал… быть может, не одну. Но, что самое важное — наверняка добился бы признание матери.

— Мама у меня есть, — перебил меня Гектор. — Она меня вырастила в любви и заботе. Другой мне не нужно. Это я так же понял благодаря тебе. Я не хочу гнаться за спорной мечтой материнской любви, когда уже имею ее. И, не важно, здесь, или там, я — создатель синтетической крови. Так или иначе, все равно стану важной фигурой среди вампиров. Мне безразлично в каком месте получить признание, но разница лишь в том, что там — не будет тебя. Ничто не имеет смысла. Потому выбор очевиден — я никуда не уеду. Пусть изредка, но я хочу быть рядом с тобой. Что бы ни случилось, кого бы ты ни выбрала. Твое присутствие, запах, голос… я не смогу без этого…

Вновь пришлось взять паузу и высморкаться в предложенный отцом платочек. С моим образом роковой красотки мои сопли, может, и не вязались, но я была уже на грани!

— Я боялась рассказывать тебе, пока не удостоверюсь, что выбор остаться был искренним, — неловко улыбнулась я, в один момент растеряв всякую отвагу. Я даже не подозревала, что эти слова дадутся мне так трудно…

Еще и папа рядом. Этого он точно знать не может, потому что я и маме о беременности не рассказывала!

— Я… я беременна, — выпалила я и испуганно опустила взгляд.

Напряжение, которое повисло в воздухе, казалось, можно было разрезать ножом, но даже я понимала, что пауза затянулась. Потому осмелилась поднять взгляд и осмотреться.

Дани сидел с понимающей и слегка злорадной усмешкой, смотря на ошарашенного брата. А папа…

Папа, кажется, намеревался свалиться с сердечным приступом.

— Мама! — заорала я. — Папе плохо! — подорвалась я к отцу. Тут же сориентировались и парни, подхватывая потенциального тестя на руки и укладывая того на диван.

Кто же знал, что папа у меня такой впечатлительный! Сплошные сюрпризы!

* * *

— … Вот что по этому поводу думает господин Рикон, — нервно дрыгала я ногой, хлюпая трубочкой, пока под настороженными взглядами пила синтетическую кровь прямо из пакетика. Отец сидел в своем кресле с мокрым платочком на лбу, а мама заботливо обмахивала его своим веером, недобро посматривая на то, как я сижу на подоконнике с пакетиком «сока».

Парни же слушали меня очень внимательно, не перебивали, но даже со всеми моими объяснениями, было заметно, что находились под впечатлением. Особенно — Гектор, до которого начинало доходить, что он — не только условно не бесплоден, но и станет отцом в скором времени. Мне стало почти жаль вампира, который был близок к состоянию с моим отцом и держался исключительно на упрямстве.

Давая возможность собеседникам переварить информацию, я замолчала и отвлеклась на «коктейльчик», но тут не выдержала мама и гневно произнесла:

— Святые Ежи, Лиля! — возмутилась мама, резко складывая веер, а я вздрогнула. — Подумай о приличиях! Что ты творишь? — возмутилась мама, и я в растерянности посмотрела на пакетик с «соком» в руках, полагая, что моей маме может быть неприятная сама мысль, что я — урожденная вегетарианка, пью кровь. Пусть и искусственную.

— Ох, мама, прости. Я не подумала… — замялась я, думая, куда пристроить начатый пакет, но тут мама подошла ко мне с красивым бокалом из дорогого и редкого хрусталя, вырвала из моих рук сок и сцедила остатки в посуду. После в гробовом молчании всунула бокал мне в руки и оценивающе осмотрела.

— Так-то лучше! Я не для того полтора часа на твой образ потратила, чтобы ты портила все этой безвкусицей! — потрясла она у меня перед носом сцеженным пакетом. — Не хватало только, чтобы ты платье испачкала! В моем доме прошу соответствовать! — строго отчитала меня мама.

— Так тебя это смутило… — нервно хихикнула я, с опаской посматривая на бокал, на который прежде, из-за моей врожденной криворукости, мне даже смотреть не разрешали, искренне веря, что я разобью драгоценный хрусталь одной силой мысли.

— Разумеется! Ты уже скоро сама станешь матерью! Какой пример ты собираешься показывать моему будущему внуку? — уперла мама руки в бока. — Учти, я возьмусь за твое воспитание сполна! — пригрозила мама. И эта угроза оказалась куда страшнее потенциального гнева отца, который еще переваривал информацию о моей беременности и временном вампиризме.

Потому судорожно сглотнула, ощутив, как горло пересохло. Благо, в руках был бокал с оранжевой, тягучей жидкостью, которой я едва не подавилась:

— Не так! — рявкнула и закатила мама глаза. — Лиля, ты все эти годы в пещере жила? Откуда эти варварские замашки? Из такой посуды истинной леди надлежит пить маленькими глотками. Ты же не в захудалой пивнухе, где лучше все пить залпом, чтобы не почувствовать мерзости вкуса местного пойла! — ворчала мама, как-то подозрительно много зная про захудалые пивнухи…

— Прости, мама, — все же смутилась я и решила от греха подальше и вовсе отставить бокал. Потом допью, когда мама отвернется.

— Прежде я ни разу не слышал о подобных случаях, когда одна женщина подходила сразу двум Вильдэ, — проронил Дани, крепко задумавшись.

— Но рассуждения дяди вполне логичны, — вздохнул Гектор, нервно проведя ладонью в перчатке по лицу, отчего его очки слегка скосились в бок, но ему на это, кажется, было все равно. — Да и как иначе, нежели беременность объяснить пристрастие Лии к синтетической крови?

— А ей не мог просто понравиться вкус? — с надеждой спросил мой папа из под платочка. — Всего ничего прошло, чтобы быть уверенным.

— Сомневаюсь, — покачал Гектор головой, а Дани смело поднялся, подошел ко мне и взял в руки мой бокал и уверенно отпил глоток. Но после округлил глаза и стал судорожно искать, куда бы сплюнуть выпитое. — Очевидное доказательство, — прокомментировал Гектор. — Вкус не единственный показатель. Как я понимаю, это — не первый пакет с синтетической кровью, которую пьет Лия. Любой другой не только из-за вкуса не стал бы это пить, но и из-за того, что не смог бы усвоить кровь. Лишь вампиры и животные способны на подобное. Ну и… Лия, временно.

— Мусорное ведро сбоку, — услужливо указала я направление, чем Дани воспользовался и сплюнул.

— Это же голимая кровь! — возмутился Дани. — По вкусу ничем не отличается.

Мой папа опять страдальчески застонал.

— Вообще-то отличается, — в унисон не согласились мы с Гектором и понимающе улыбнулись друг другу. — Но это очевидно только тем, кто употребляет кровь. Для всех остальных — разницы не будет.

— Значит, все-таки, беременна, — смирившись, вздохнул папа и убрал с лица платочек, возвращая себе невозмутимость и привычную холодность. Осмотрев нашу собравшуюся шайку, он перевел взгляд на маму, которая уверенно кивнула ему. Он решительно напряг челюсть, залез в ящик своего рабочего стола, а после демонстративно положил на столешницу перед собой… пистолет.

— Пап? — занервничала я. — Ты чего это удумал?

— Милая, я был готов предоставить им право выбора, как ты и просила, но то было до того момента, как узнал, что скоро стану дедом. Теперь я обязан заботиться не только о тебе, но и будущем внуке.

— Ты что же, угрожать им будешь? — не поверила я, но тут вступилась мама и ласково улыбнулась мне. — Это — преступление, вообще-то!

— Что ты, Лилечка, — пропела она с теплотой в голосе, а после коварно усмехнулась, взяла в руки пистолет и со знанием дела сняла тот с предохранителя. — Папа у нас очень не любит оружие и пользоваться им не умеет. Предпочитает уничтожать противника исключительно в финансовом, юридическом и моральном плане. А вот я не чураюсь и с огнестрелом побаловаться… Наше первое свидание проходило в тире. Все же, в узком платье, с пистолетом обращаться сподручнее, а мне очень нужно было впечатлить того, кого полюбила.

Бедный мой папочка…

— Да вы совсем обалдели! — воскликнула я и посмотрела на парней, которые данным поворотом событий если и были удивлены, то вида не показывали, и сейчас сидели погруженные в свои мысли.

— Раз так все обернулось, боюсь у тебя, клыкастый, другого выхода, как у брата, нет, — ласково пропела мама, держа Гектора на мушке. Папа бросил перед вампиром контракт, а мама добавила: — Подписывай, — приказала мама, строго смотря на потенциального зятя.

— Подождите, — вмешался Дани, но дуло пистолета охладило его пыл, и он вернулся в кресло, из которого было подорвался. — Если все дело в ребенке, то я согласен сам стать ему отцом. Я готов взять ответственность. Я женюсь на Лие и выращу этого ребенка, как своего!

— Какое благородство, — хмыкнул отец, оценивающе смотря на парней по очереди. — Слышал, кровосос? Твой брат согласен вырастить твоего ребенка как своего… У тебя появился шанс увильнуть. Можешь проваливать, если есть на то желание, принуждать не будем — издевательски хохотнул отец, а мама поставила пистолет на предохранитель и опустила руку с оружием.

— Это — уже слишком, — злилась я, но один слаженный взгляд родителей в мою сторону, и я едва не подавилась словами. Так вот она какая — родительская любовь и забота? Страшная вещь! — Гектор, ты не обязан… — упрямо произнесла я, но вампир лишь нахально усмехнулся:

— Благодарю, — неожиданно выдал он, обращаясь к моим родителям. — Вы сослужили мне службу, и сильно ошиблись, решив, что принудите меня каким-то пистолетиком, — бросил Гектор взгляд на моих родителей поверх очков. А затем поднялся, и мое сердце остановилось от одной мысли, что он сейчас просто развернется и уйдет.

К кардиологу, что ли, сходить? Шалит сердечко, и эти вечные волнения и остановки никак делу не помогают.

Однако, вампир лишь перегнулся через столешницу, чтобы взять ручку и, не глядя, подмахнуть контракт своей росписью. После бросил подписанный контракт обратно к отцу и с видом победителя направился прямиком ко мне, чтобы порывисто обнять, прижать к себе и крепко поцеловать.

— Ты всерьез думала, что теперь я смогу отказаться от тебя?

— Из-за ребенка? — смутилась я.

— Глупышка, — хохотнул Гектор, смотря на меня с высоты своего роста. — Я ехал сюда с желанием взять тебя в жены. Я думал, что все будет сложнее и совсем не ожидал, что мне в этом еще захотят помочь.

Я счастливо улыбнулась, но после опомнилась и повернулась к Дани, на котором лица не было, а его кулаки тряслись от силы, с которой он их сжимал. Желваки ходили на его щеках, а глаза были плотно закрыты, словно он прилагал все силы, чтобы сохранять спокойствие.

— Поздравляю, брат, — почти прохрипел Дани. — Ты получил лучшую из женщин… Но я давал обещание и мешать вам не стану, — поднялся он с места. — Лия, — все же посмотрел он на меня глазами, в которых было столько эмоций от боли до отчаяния, что я едва не разревелась, хотя знала, что это — не конец. — Я просто хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя. И всегда буду любить, — пообещал он. — Я желаю вам двоим счастья. Сбереги ее, — перевел он взгляд потухших золотистых глаз на брата.

— Дани… — выдохнула я, готовясь броситься вслед за ним, но ироничный голос отца прервал нас и заставил Даниэля остановиться:

— И это — все? Я ожидал большего рвения.

— О чем вы говорите? — начал злиться Дани. — Гектор только что подписал брачный контракт. Лия официально помолвлена…

— И что? — уточнила мама с лукавой улыбкой. — Тебя такой исход событий устраивает? Я слышала, что дроу более решительные, — с недоумением посмотрела она на отца, который подтвердил ее домыслы. — Я разочарована. Возможно, выбрать вампира было действительно правильным и единственно верным решением.

— К чему вы ведете? — не понял уже Гектор.

Папа лишь загадочно улыбнулся, а мама взяла со стола еще одну папку, и передала ее в руки недоумевающему Даниэлю. Тот взглянул в оглавление и его глаза расширились.

— Брачный контракт? Еще один? — не поверил он, посмотрев на моих родителей, а после с проблеском надежды уже на меня.

— Что все это значит? — прорычал Гектор. — Я уже поставил подпись в контракте и женюсь на Лии.

— Попридержи коней, — посоветовала мама. — В том-то и дело, что ты своей подписью отказался от любых претензий и согласился на все условия. Потому тебя больше не спрашивают. Сиди тихо и радостно планируй свадьбу.

— Вы предлагаете многомужество? — в отличие от Гектора, Дани все же заглянул в бумаги, пока мама отчитывала вампира.

— Именно, — кивнул отец. — Я консультировался с юристами, специализирующимися на законах дроу, в частности — семьи Вильдэ. Они подтвердили, что законом это не одобряется, но в исключительных случаях не возбраняется. Помнится, в вашей истории бывали моменты с многоженством.

— Да, но только в случае, если Вильдэ уже находится в браке на момент, когда встречает другую подходящую женщину… — подтвердил Гектор и папа снисходительно улыбнулся.

— А если эта новая подходящая женщина — уже состоит в браке? — в свою очередь уточнил уже почти официально тесть, учитывая, что Гектор документы подписал. На этот провокационный вопрос вампир не нашелся с ответом и завис. — То-то и оно, — подтвердил отец всеобщие домыслы. — Тогда Вильдэ могут предложить вариант с многомужеством. Удивлен, что ты, Гектор, этого не знаешь, учитывая, что сам едва не родился в подобных условиях.

— Так, стоп! — тут уже вмешалась я. — Ты о чем это? — наседала я на родителя.

— Я же сказал, что навел справки, — равнодушно пожал отец плечами. — Так я узнал имя родной матери вампира и узнал, что на момент зачатия — она уже была в браке. Развестись она с мужем не могла в силу обстоятельств, да, вроде, и не особо хотела, учитывая, что брак был счастливым и крепким. Аксель Вильдэ после зачатия предложил двойной брак, но муж матери Гектора отказался. Он был готов простить измену, учитывая, что жена себя не контролировала из-за магии рода Вильдэ, даже позволил родить ребенка. Но категорически отказался родниться с тем, кто соблазнил его жену. Потому они отдали Гектора отцу и навсегда уехали в страну вампиров.

— Отец не рассказывал мне об этом… — нахмурился вампир.

— Полагаю, на то у него были свои причины, — заметил отец, без особого интереса.

Ага. Я даже подозреваю, какие. Если Гектор так рвался к вампирам, думая, что мать добровольно отказалась от него, то чтобы с ним было, узнай он, что это по вине ее мужа?

— Как бы то ни было, пусть о данной практике и не упоминается, но многомужество возможно. С вампиром уже все решили, осталось только спросить младшего. За его недавнее благородство, так и быть, даже не станем угрожать оружием.

— Сюр какой-то… — потерянно произнесла я, не подозревая, что обычные переговоры могли закончиться подобным образом.

— Итак, Даниэль? — позвала мама темного, который бросил на нее тяжелый взгляд. Но мама не даром жила с отцом уже не одно десятилетие, потому лишь пренебрежительно фыркнула. — Готов поступиться гордостью и инстинктом собственника ради того, чтобы быть с нашей дочерью? Пусть и придется делить ее с братом.

Все замолчали, давая возможность темному определиться. Я с особым волнением отслеживала каждую эмоцию на его лице и затаила дыхание, когда он посмотрел на меня долгим пронизывающим взглядом. Так, словно пытался запомнить навсегда и… быть может, прощался. Но после Дани подошел к столу отца и оставил свою подпись.

Не сдержав радостного возгласа, я не устояла и сама бросилась в раскрытые объятья Дани, чтобы встретиться с ним в поцелуе.

— Я готов на все и даже больше, чтобы быть с тобой рядом, Лия. А Гектор… как-нибудь потерплю его рядом, — засмеялся Дани мне в губы.

— Кто кого еще терпеть будет, — проворчал Гектор, появляясь у меня за спиной, чтобы обнять за талию и положить голову мне на плечо, глубоко втягивая воздух у моей шеи. — Ты потрясающе пахнешь. Я скучал без тебя… невыносимо скучал, — заверил вампир, и я повернула голову для нового поцелуя.

Я тоже скучала по ним. Очень-очень!

— Кхм-кхм, — довольно громко прокашлялся отец, привлекая внимание. — Рад за вас, молодежь, — хмыкнул он, а после посуровел. — А теперь обсудим остальные вопросы и углубимся в дополнительные пункты контракта.

— Ну, папа! — заканючила я.

— Не спорим, детки, — ласково попросила мама, поигрывая пистолетом в руках. — Слушаемся старших.