Глава 9

— Даниэль, будь добр, отпусти девушку, — страдальчески вздохнул высокий и статный темный эльф, который представился как Аксель Вильдэ. Что делало его не только бывшим хозяином «Оазиса», но и отцом братьев Вильдэ.

Может ли быть знакомство с родителями хуже? В моем случае — да. Потому что мужчин — двое, а родитель — один. С другой стороны сейчас я могла воочию узнать, как будет выглядеть Дани, когда проживет еще столетие — другое. Так как, если не считать разницы в возрасте и незначительное отличие в телосложении, Дани был точной копией отца. Впечатление — весьма внушающее.

И этот родитель неодобрительно взирал, как Дани насильно держит меня рядом с собой, крепко обнимая за плечи, с выражением на физиономии, словно дикий зверь, защищающий свое потомство. Меня такое положение не радовало, потому сидела я с видом, словно мне килограмм лимонов за раз скормили. По началу даже просила меня отпустить вежливо и не очень, но кого же интересуют мои жалкие желания?

И взбесился темный тогда, когда я, нехотя, но все же честно рассказала о произошедшем между мной и вампиром. Я ожидала, что дроу взбесится, обрушая весь свой гнев на меня. Все же, он столько сделал, чтобы мне помочь, да и я все эти дни даже не намекала, что между мной и Гектором может быть нечто большее, чем терпимая неприязнь. Нет, я бы его эмоции не одобряла, но понимала, что с его точки зрения, он имеет на них все права.

Чего я не могла предположить, что это невероятным образом подстегнет в нем комплекс собственника. Весь гнев был направлен на вампира, а у Дани даже был порыв поговорить с братом «по-мужски», за то, что тот воспользовался моей неопытностью и наивностью. С его слов, разумеется.

Сказать, что я опешила от такого поворота событий — ничего не сказать. Потому, после нескольких проб и ошибок, узнав, что Дани не рвется все крушить, только когда его руки заняты мной, пришлось смириться.

Так я позволила почти буквально пронести меня до гостиной, точно игрушку, там же я познакомилась с не менее мрачным отцом парней, который смерил меня непритязательным взглядом, остановился на мрачной физиономии и внезапно смиренно вздохнул, понимающе улыбнувшись.

— Сын, — вновь попытался достучаться до сознания сына Аксель, но тот был занят тем, что исступлённо гладил меня по плечу и спине, что его, вероятно, должно было успокоить, а меня лишить верхнего слоя эпидермиса.

— Я ее больше не отпущу! — неожиданно холодно и твердо произнес Даниэль.

— Понимаю твои чувства, но не желаешь, для начала, спросить у девушки, что она по этому поводу думает? — мельком взглянув на то, как дергается мое веко, осторожно уточнил Аксель. — Не забывай, что ей пришлось пережить. Боюсь, ты только усложняешь ситуацию, — очень проницательно подметил Аксель. — Давай начнем с малого, и ты позволишь ей, хотя бы, дышать? Посмотри на нее. Девушка уже синяя от того, как ты ее сдавил, — с сочувствующим жестом указал Аксель на меня, что вынудило Дани нехотя подчиниться. Дроу посмотрел на меня повнимательнее, вздрогнул и тут же разжал хватку, отчего я сделала судорожный вздох и едва не закашлялась.

— Прости, — виновато выдохнул Дани и протянул ко мне руку, от которой я шарахнулась в сторону. Темный помрачнел, но сжал кулак и позволил мне сохранить дистанцию.

— Лилия, прошу, примите мои извинения за сыновей, — взял слово Аксель, который с видом короля сидел в кресле напротив диванчика, где размещались мы с Дани. — Понимаю, что одних слов недостаточно, чтобы выразить всю глубину нашей вины и недосмотра, из-за чего вы оказались пострадавшей. Надеюсь лишь на то, что вы достаточно осведомлены особенностями мужчин нашего рода, что, хоть в малой части, но позволит вам понять…

— Где Гектор? — прохрипела я, отдышавшись. Мой вопрос сбил Акселя с толку, а вот Дани заставил едва ли ни зарычать. — Разве он не должен присутствовать при этом разговоре?

Я встретилась взглядом со старшим Вильдэ. Тот прищурился, словно пытался проверить меня на выдержку, но когда я не отвела взгляда, довольно ухмыльнулся и великодушно ответил:

— С нашим старшим сыном захотела отдельно поговорить моя супруга. Больше всего поступок Гектора отразился на ней.

— Как это понимать? — нахмурилась я, не желая уступать роль самой пострадавшей в данной ситуации.

— Это исключительно их дело, — миролюбиво, но непреклонно улыбнулся Аксель, давая понять, что отвечать не собирается.

— Маму очень обидели мотивы Гектора, — внезапно глухо произнес Дани, отвечая на вопрос против воли отца. Но Даниэлю это, как будто, было безразлично. Сейчас он выглядел подавленным, отчего в груди кольнуло от вины. — Она отказывалась верить, что он мог пойти на твое похищение только ради того, чтобы отправиться к вампирам. До конца не верила… — смотря в одну точку, закончил он мысль так напряженно, что на щеках заходили желваки, а кулаки сжались и затряслись. Было очевидно, что помимо вины за мое похищение и совместную ночь, Дани обижен на брата и за то, что причинил их матери боль.

Смотря на его состояние, я не сдержалась и накрыла ладонью его кулаки, лежащие на коленях, и ободряюще сжала пальцы.

— Не сердись на него за это, — попросила я, отчего Дани вздрогнул. — Гектор очень любит вашу маму. Последнее, чего бы он хотел, это обидеть ее и причинить боль. Он просто ослеплен собственной обидой и не желал предугадывать, как его решение может быть истолковано семьей.

— Это его не оправдывает, — не согласился Дани, но уже более спокойно, что меня вполне устроило.

— Как я посмотрю, вы, Лилия, довольно сведущи в делах нашей семьи… — с ехидством подметил мужчина, что меня взбесило.

— Развлечений здесь оказалось недостаточно, — заметив в его словах лукавство, холодно отчеканила я, вновь посмотрев на Акселя. — Мы с Гектором много разговаривали. Это помогло нам узнать друг друга, а мне понять его мотивы и желания, — наблюдая, как мрачнеет взгляд старшего Вильдэ, не собиралась я отступать и сохраняла холодный тон. Не дождется моего смущения! — Возможно, если бы вы последовали моему примеру в прошлом, ситуации, в которой мы оказались, не произошло, — завершила я, отчего темный вздрогнул, как от пощечины, и гневно оскалился на меня. Но меня заслонил Дани и с предупреждением и угрозой посмотрел на отца. Это остудило пыл Акселя, и мужчина расслабился, признавая собственную ошибку в воспитании сына.

— Как это ни прискорбно признавать, но вы, вероятно, правы, Лилия, — прикрыл он глаза с сожалением и скорбно пожал губы. — Я и не подозревал, сколь сильная обида растет внутри него. Гектор всегда был сильным, спокойным, рассудительным. Я думал, что его обида на родную мать сгинула еще в детстве. А после, когда во взрослом возрасте он заговорил о поездке к вампирам, я не предал этому должного значения, решив, что ему просто наскучила ответственность за «Оазис». И он, по примеру Даниэля, просто хотел взбунтоваться…

— Не стоит так пренебрежительно говорить о Дани, — не менее ледяным тоном прервала я монолог Акселя, заметив, как сникает мужчина, сидящий рядом со мной, от оценки собственного отца. И во мне возросло негодование от такой несправедливости. — Кто дал вам право определять судьбы своих детей против их воли? — нахмурилась я и оттолкнула от себя ладонь Даниэля, который хотел остановить меня. Вместо этого я поднялась, и ровным, но ледяным тоном продолжила. — Меня просто воротит от тех родителей, которые навязывают своим детям определенные роли, в плату за то, что им подарили жизнь. А после, когда ребенок не оправдывает ожиданий, родители чувствуют себя преданными и оскорбленными. С какой стати? Вы рожали детей, или инструменты, чтобы они работали именно так, как вы того хотите? — сверлила я темного взглядом. — Я сбежала из родительского дома именно по этой причине. Я надеялась, что у свободолюбивых дроу все будет иначе. Но, оказывается, проблема вовсе не в законах или менталитете, а в родителях. Младшему сыну вы внушали, что он недостаточно хорош на фоне своего брата, в чем, в конечном итоге, убедили его и вынудили сбежать. С чего вы решили, что кто-то должен насильно брать на себя ответственность лишь за то, что его родили? Даниэль просил вас об этом?

— Лия, не нужно, — попросил Дани, но на поверку я обнаружила, что он и сам был сильно шокирован моими словами.

— Отчего же, сын? — высокомерно произнес Аксель, смотря исключительно на меня с неприязнью. — Я бы послушал столь смелые наблюдения.

— Да на здоровьице, — нисколько не смутилась я и продолжила. Чего бы не высказаться, когда так просят? — Старшего же сына вы задавили своим авторитетом, внушая ему, что его чувства — неважны и они только мешают мужчине. Ведь слабость недопустима для истинного дроу, не беря в расчет, что он еще и вампир. Раса холодная, замкнутая, но не лишенная своих слабостей, которые они, в отличие от дроу, не прячут и не стыдятся. Но желая угодить отцу, Гектор подавлял в себе любой намек на эмоции, не жалуясь на повседневные проблемы из-за физических ограничений и хронического одиночества, закрываясь все сильнее по мере взросления. Но эмоции и обиды, если их не прорабатывать и не делить эту ношу с родными, никуда не деть. Они растут вместе со своим носителем, пока не станут навязчивой идеей. А после вы просто сбросили на него все обязанности по «Оазису», решив, что работа — лучший способ, чтобы заглушить ненужные потребности. На самом деле, вы сделали Гектора только более одиноким, бросив его здесь со своими мыслями и страхами. Удобно было вам на своем острове вдали от повседневной рутины со своей любимой? Приятно было ежедневно гулять под солнцем по берегу океана? А теперь вспомните, что ваш старший сын — наполовину вампир, которую большую часть жизни провел в одиночестве и темноте. Который ценой титанических усилий и множества лишений смог пусть и немного, но облегчить себе жизнь, но не изменил свою суть. Он совершенно беспомощен днем, вы хоть раз об этом задумывались? Гектор — по натуре — ночной житель, но из-за своих обязанностей владельца «Оазиса», шел на очередные жертвы и перекраивал свою натуру даже в этом. Вы свалили на его плечи обязанности по содержанию своей личной темницей в которой он томился с детства. Справедливо это? Нет. Жестоко — еще как. Он был в заточении и одиночестве все эти годы. Жаловался он? Сомневаюсь, — саркастично скривилась я. — Вы хоть раз задумывались, какого ему было жить здесь? Не только скрывая свою расу, но и день за днем превозмогая физические ограничения, только чтобы не подвести ваше доверие. Со всем этим он справлялся один, — практически рычала я, сжимая кулаки по швам от бешенства. — Но вам же было плевать, вы даже не задумывались, что ему может быть это в тягость. Настоящий дроу не имеет слабостей. Настоящий мужчина не может страдать от таких мелочей, как одиночество, верно? Это вы его убедили в том, что у вампиров ему может быть лучше. Что, хотя бы там его признают, и он больше не будет одинок, — практически выплюнула я обвинения. — Но когда он обратился к вам с единственной просьбой отпустить его, вы отнеслись к этому, как к очередной блажи и неважной прихоти.

— Я люблю сына! — едва сдерживая гнев, дрожащим голосом, готовым сорваться на крик, ответил Аксель. Но я видела, что его задели мои слова. Очень задели. На мгновение, мне стало почти жаль мужчину, который нехотя, наступая на горло гордости, на начинал осознавать слова выскочки вроде меня.

— Просто любить — недостаточно, — процедила я сквозь зубы. — Что толку с вашей любви, если вы не способны вовремя поддержать и помочь тому, кто вам дорог? Мои родители меня любят. Сильно и беззаветно, как единственную и дорогую дочь. Помешало это им распорядиться за меня моим будущем? Кто-то спросил у меня хотя бы раз, чего хочу я? Нет, ни разу. А вы спрашивали хоть одного из своих сыновей, чего хотят они? — задала я провокационный вопрос, ответ на который не требовался. — Потому не смейте винить в сложившейся ситуации Гектора или Даниэля. Ваши сыновья, за свою жизнь добились большего чем вы. Они достойнее вас и не заслужили слушать обвинений в том, чему ваше отношение стало причиной, — подвела я монолог к своей основной мысли. Кажется, от подобного удивился не только Аксель, но и Даниэль, который посмотрел на меня с большим шоком и непониманием. — Вы покорялись своей судьбе по примеру своих предков, внушая себе, что это — ваша участь и крест, а после со спокойной душой свалили это на своего сына. В это время Гектор провел невообразимую работу, результат которой может изменить судьбу целой расы, а так же повлиять на экономику целого континента, в зависимости только от его желания. А Даниэль, в своих скитаниях и поиске места в жизни, вероятно, впервые за много столетий, озаботился решением проблемы проклятья мужчин вашего рода.

— Даниэль? — не понял Аксель и перевел вопросительный взгляд на младшего сына, который продолжал непрерывно смотреть на меня шокированным взглядом золотистых глаз, со странным блеском внутри зрачка. Так, словно видел меня впервые в жизни. — О чем говорит эта девушка?

Дани в момент смешался, но после бросил взгляд на меня и, вздохнув, расправил плечи, чтобы ответить отцу.

— Я нашел способ контролировать свое поведение и потребности, при встрече с «подходящей женщиной».

Затем стал стягивать с себя рубашку, чтобы оголить плечо и шею.

— Желания не порабощают меня, — закончил Даниэль. — Мной было проверено действие этой татуировки. И не раз. Она действительно работает, отец. Действие влияет не только на меня, но и женщин, помогая сохранять рассудок холодным.

На некоторое время воцарилось молчание, а Аксель казался невероятно потрясенным.

— Тогда как понимать твою одержимость этой девушкой? — переварив информацию, нахмурился мужчина. — Ради нее ты даже согласился принять на себя обязательства перед «Оазисом».

— Просто я люблю ее. То, что она «подходящая», лишь приятный бонус. Заинтересовала Лия меня другим, до того, как я понял, кто она для меня, — спокойно произнес Дани, вновь застегивая рубашку на себе, словно это признание не стоило ему никаких моральных усилий.

Теперь пришло время для моего ступора. Веко вновь задергалось, в то время, как в груди разливалось приятное тепло, а сердце забилось невероятно быстро.

— Согласен, девушка, довольно занятная, — задумчиво согласился Аксель, окидывая меня оценивающим взглядом. — Столько смелости и отваги в таком хрупком тельце. Характер у нее будет тверже, многих знакомых мне мужчин. Да и Гектора она смогла покорить, чего прежде за ним не водилось. Что ни говори, а это тоже показатель…

— А ничего, что я тут стою? — пылая от стыда и смущения, проворчала я, сложив руки на груди.

— Я же выслушивал о том, какой из меня вышел паршивый родитель, — пожал мужчина плечами. — Послушай и ты. Тем более, я тебя хвалю, — поднял он брови, а я задохнулась от возмущения, но поспорить не могла. Выслушивал он меня действительно с поразительным терпением. А наговорила я на эмоциях много чего. Возможно, разок-другой и перегнула. Ладно, перегнула я знатно. Но меня еще не прибили, что дает надежду на достижение компромисса. — Итак, у нас новая дилемма. У меня двое сыновей, которые любят одну и ту же женщину. И одна женщина, которая, кажется, испытывает симпатию к обоим братьям, — выразительно посмотрели на меня и коварно усмехнулись. — Как решать проблему будем? Идеи есть?

— Лия? — испытующе посмотрел на меня еще и Дани.

Веко у меня задергалось сильнее, а в голове забилась паническая мысль: «Надо валить».

Увы, но паника еще только нарастала, а оформиться ей толком не дали, так как в комнате появилось новое действующее лицо. И лицо это было совершенно нерадостным, особенно, когда смотрело на меня.

Потрясающе красивая, моложавая темная эльфийка появилась в дверном проеме, и было понятно, что некоторое время она была свидетелем моей пламенной речи.

— Мама? — подорвался с места Дани, что меня вконец опечалило. Мало мне отца, так теперь еще и перед матерью оправдываться. — Ты поговорила с Гектором? — напряженно уточнил Дани, встав сбоку от меня, едва прикрывая плечом, словно в неосознанном порыве защитить, хотя убивать меня, вроде, не собирались.

Не собираются ведь, правда?

— Поговорила, — ответила темная, не спуская с меня оценивающего и пристального взгляда. Оценка, кстати, была явно не в мою пользу. Но к такому я привыкла, так что меня куда больше интересовало не симпатия матери парней, а итог ее общения с Гектором. — Ты, значит, Лия?

— Других светлых женского рода тут не наблюдается, — не сдержала я ответной грубости, пожав плечами. Пусть ей могли не понравиться мои слова, даже я сама, это не повод грубить мне, даже не представившись. Потому мысленно я себе простила все грехи и неуважительный тон. — Видимо, все же, эта Лия — я.

Темная недовольно прищурилась, но я выдержала ее взгляд и даже вышла из-за плеча Даниэля.

— Миранда, — обратился к жене Аксель, привлекая ее внимание. Вот я и узнала, как зовут темную. — Где Гектор? — занервничал дроу, заглядывая жене за спину, но вампира нигде не наблюдалось.

— Он в своем кабинете. Решает некоторые вопросы, — отмахнулась она от мужа и сделала несколько шагов, чтобы подойти ближе ко мне и бескомпромиссно посмотреть на своего сына, который вновь предпринял попытку меня заслонить.

Однако в какой-то подсознательной солидарности, мы с Мирандой обе оттолкнули темного со своего пути, чтобы встретиться лицом к лицу.

— Мало того, что отличный психолог, раз так просто разбрасывалась обвинениями совсем недавно, так еще и смелая, значит? — саркастично подметила темная, криво усмехнувшись. Как это ни забавно, но Гектор унаследовал эту черту именно от мачехи, несмотря на некровную связь. Мимика этих двоих была практически идентичной.

— Меня называли и похуже, — не осталась я в долгу, с легкостью раскусив завуалированное оскорбление. — Я делилась лишь личными наблюдениями. Если вы с ними не согласны — ваше полное право, — гордо отозвалась я, сложив руки на груди и мысленно прощаясь со своим шейным отделом, потому что гордость и рост темной эльфийки вынуждали меня стоять с задранной вверх головой, хотя силы мои были на пределе.

— Отчего же? — совершенно внезапно согласилась темная эльфийка и невесело засмеялась. — Ты права. Мы, в частности я — были так эгоистичны в своей любви к Гектору, что закрывали глаза на его желания. Я не отрицаю, — усмехнулась она, но вместо удовлетворения, что я была права, ощутила не только досаду, но и нервозность, потому что она не могла говорить это просто так. — Я беру на себя всю ответственность за действия сына, что привело к твоему похищению. Вероятно, только я и мой эгоизм виноваты в причинах многих проблем, которые теперь придется решать нашей семье. Ты довольно проницательна для своего столь юного возраста, — склонила она голову, в признании моих сомнительных заслуг. — Я понимаю, чем ты зацепила моих сыновей, что один, наконец, добровольно отказался от собственной свободы в пользу семейных обязательств, а второй начхал на собственные действия и мотивы и решил присвоить себе, вопреки здравому смыслу и личной выгоде, — проговаривала она негромко и, вроде бы, хвалила, но каждое слово отдавалось словно личная пощечина. Все из-за тона, напряжения и взгляда эльфийки, в котором были не только злость, недоумение, но печаль и… отчаяние. Они не могли соответствовать данному разговору, потому я подозревала, что проблема кроется в другом. — Но скажи мне, маленькая эльфийка, — прищурилась темная. — Смогла бы ты поступить иначе на моем месте? — оскалилась она. — Смогла бы отказаться от того, кого любишь, и отпустить, возможно, навсегда? Ты бы смогла дать полную свободу, зная, что шаг твоего возлюбленного принесет ему только боль и горечь? — наступала она. — Ответь мне! — прикрикнула Миранда, а я неосознанно отступила, чувствуя, будто меня загоняют в угол. Возможно, именно так ощущал себя Аксель, идя в храм с клинком у горла. Помня это — неудивительно, что он отказался от отношений с другими женщинами. Такая, как Миранда — сегодня угрожает, а завтра уже приводит угрозы в действие. — Ты бы отпустила? Или боролась бы за свою любовь до конца, принимая на себя удар и недовольство любимого? Ну же, ты же так любишь указывать другим, как правильно поступать! Как бы поступила ты в моей ситуации?! Отпустила бы и подарила вожделенную свободу, позволяя отправиться туда, где его не будут любить, а только использовать, зная, что это может разрушить его жизнь? Это ведь было бы правильно? — подняла она брови, продолжая наступать, несмотря на попытку вмешательства Даниэля, но она оттолкнула сына, к которому подошел отец и положил ладонь на плечо Дани, давая знак не вмешиваться. Я же только отступала, пока не уперлась ногами в преграду в виде дивана и замерла, как кролик перед удавом, почти физически ощущая, боль и тоску темной эльфийки передо мной. — Давай, скажи, как бы ты поступила! Напомни мне о том, что это — выбор каждого, а я должна этот выбор уважать. Ткни носом в то, что у меня бы оставался муж и второй сын! Мы почти в одинаковых положениях с тобой. Ты бы смогла отпустить Гектора, которого любишь? Ведь и ты уже догадалась со своей наблюдательностью, что там его не ждет ничего хорошего! Отпустишь его, будь на то его желание, зная, что у тебя останется Дани? — почти прокричала она, в конечном итоге вынудив меня повалиться на диван, в шоке наблюдая, как в ясных глазах дроу скапливаются слезы. — Или ты просто наглая лицемерка? — задала она провокационный вопрос.

Гордость требовала быть категоричной. Но чувства… С новыми вводными, я не могла быть такой уверенной.

Я больше всего на свете хотела быть свободной в своих решениях. Думали ли мои родители, что своими запретами поступают во благо мне и исключительно из любви ко мне же? Определенно. Сделала бы меня это счастливой? Нет.

Но вот, я пошла против воли родителей и рискнула. И оно того стоило. Я взяла свою судьбу в собственные руки и шагнула в неизвестность, которая окупилась сполна. Я бы ни за что не променяла подобный опыт, который получила, живя в стране дроу.

Причинило ли это боль моим родителям? Да. Думали ли они, что я больше никогда не вернусь к ним? Наверняка.

Была ли я эгоистична? Тоже да. Но все равно не жалею о своем решении, хоть и понимаю, сколько мороки причинила тем, кто меня любит. Однако если бы этого не сделала, возможно, возненавидела бы родителей, за то, что упустила свой шанс и отказ от личной мечты.

А теперь мне предлагали оказаться на месте моих родителей.

Люблю я Гектора? Не знаю. Какого это — любить кого-то? Знать бы, еще, что это такое…

Будет ли мне больно, если я его никогда больше не увижу? Без сомнений. Даже сейчас от одной мысли сердце больно сжимается.

И все же… хочу я, чтобы Гектор однажды пошел на отчаянные меры или возненавидел меня, за то, что заставила отказаться от мечты? Сейчас мне кажется, что она продиктовала ему личными обидами и комплексами, но кто я такая, чтобы судить? Быть может, я ошибаюсь, как ошибались и мои родители на мой счет?

Пока не попробуешь, не узнаешь, как говорится.

— Если таково будет его желание… отпущу, — глухо произнесла я, прижимая кулаки к груди, в которой с силой защемило, а взгляд мой потерянно опустился. Я боялась, что не сдержусь и разревусь. Не от боли, так от тоски.

Видимо, я все же, лицемерка. Потому что эта фраза дорогого мне стоила. Говорила я одно, но внутри все вопило, чтобы я взяла слова обратно, а еще лучше — рот с мылом промыла!

— В таком случае, ты сильнее меня, — бросила мне Миранда, а после отошла. — Либо я просто больше люблю Гектора, — брезгливо добавила она, но когда в моей душе воспламенилось негодование и желание воспротивиться, Миранда упавшим голосом произнесла: — Как бы то ни было, у нас будет реальный шанс проверить все практике.

— Что это значит? — насторожился Аксель, подходя к жене. Ее ответ, казалось, выбил опору у меня из-под ног:

— Он не отказался от желания отправиться к вампирам. Напротив, после нашего решения освободить его, кажется, воспылал этим желанием лишь сильнее, — слушала я пока, мысленно падала в бездну.

* * *

— Лия, — следовал за мной Дани, но я двигалась точно на автопилоте. Вижу цель, не вижу препятствий. — Лия, остановись, не торопись так! — увещевал меня темный, хватая за локти, в попытках заставить притормозить.

— Я должна с ним увидеться, — не слушала я темного, продолжая свое путешествие. Благо — ключ был у меня, потому в лифт я попала без каких-либо эксцессов, если не считать висящего на моем локте дроу.

— Я понимаю. Просто хочу предупредить, чтобы ты не рубила с плеча. Все может оказаться не так, как кажется. Я знаю своего брата…

— Знаешь? — огрызнулась я, зыркнув на Дани, который под моим взглядом стушевался. Бедняге даже деться было некуда, учитывая, что мы оказались в ловушке лифта. — То есть, для тебя не было неожиданностью, что твой брат опуститься до похищения женщины с целью селекции своих родственников? Затем трахнет эту женщину и после не придумает ничего лучше, как просто свинтить туда, откуда не возвращаются? Ты об этом брате говоришь? — наступала я на темного, который от моего гнева пытался вжаться в стену лифта.

— Лия, — тяжело вздохнув, позвал Дани, с тоской смотря на то, как я нервно постукиваю ногой и складываю руки на груди, чтобы спрятать дрожащие ладони. — Я знаю, что ты привязалась к нему за это время и сейчас тебе должно быть больно, — дотронулся он до моего плеча, а я ощутила укол вины. — Я понимаю твое желание поговорить с ним как можно скорее, но, пожалуйста, пойми, что и он сейчас может быть в растерянных чувствах. Я переживаю, что вы оба можете наговорить друг другу то, о чем после оба пожалеете. Не следует ли немного переждать?

— Я переживаю из-за того, что шанса увидеться не представится. Сегодня утром я была убеждена, что его желание отправиться к вампирам — угасло, но ошиблась. Кто знает, что еще может таиться в его желаниях и мыслях?

Дани не виноват, ни в моих чувствах, ни в решениях Гектора. Он не заслуживает, чтобы я срывалась на нем. Но все-таки, как же больно…

— В любом случае, даже если все так, как и сказала Миранда, я должна услышать это лично от него, — сменила я тон, скорбно поджимая губы, и вздрогнула, когда меня притянули к груди, а после с нежностью обняли.

В тепле надежных объятий стало чуть легче дышать. Я ощутила даже укол разочарования, когда кабина лифта остановилась. И дверцы распахнулись на нужном этаже, оповещая о том, что момент обнимашек окончен. Прискорбно.

— Ты не представляешь, как я благодарна, что ты рядом, — смущенно улыбнулась я, а после потянулась на цыпочках и поцеловала парня в щеку. Хотела отстраниться, но Дани не отпустил моей руки, задерживая на месте, чтобы произнести:

— Ты ведь всерьез не думаешь, что все это как-то повлияет на мое решение добиваться тебя, даже если придется брать измором? — выгнул парень бровь и лихо улыбнулся.

— Тогда, почему ты помогаешь с Гектором? — изумилась я, нервно моргнув.

— Потому что люблю и тебя, и брата, несмотря на то, какой он — гавнюк. Тем не менее, я хочу, чтобы вы разобрались в этой ситуации, а уже после направлю все силы на то, чтобы убедить тебя, что именно я — лучший вариант. Я слишком уважаю Гектора и тебя, чтобы поступать подло и пользоваться моментом. Всегда хотелось обставить братца, но хочу, чтобы все было честно. А тут такой прелестный и остроухий повод, — лукаво подмигнул Дани, а после уверенно повел меня в сторону офиса Гектора.

— У вас очень, просто неприлично странная семейка, — нервно хохотнула я, послушно следуя за Даниэлем, который не выпускал моей руки.

— О, поверь, это — только вершина айсберга, — нисколько не смутился Дани, заверив меня, отчего я только икнула, в ужасе расширяя глаза, от мысли, что там еще может быть.

Зашли в приемную, которая оказалась пуста, но дверь в кабинет оказалась приоткрытой, потому решили проверить и его. Уже подходя ближе, я услышала голос Катары, которая обращалась к Гектору:

— … билеты на ближайший рейс готовы, господин Вильдэ. Вампирское посольство передают, что с нетерпением ожидают вашего прибытия.

— Отлично, — услышала я глухой и хриплый голос Гектора. — С посольством я свяжусь самостоятельно в ближайшее время, как только утрясу все условности. Можешь пока идти, Катара. Благодарю за работу.

— Для меня было честью служить вам, господин, — ровно и с достоинством произнесла темная, после послышался стук каблуков, а на фоне до боли знакомый голос:

— Ты уверен, что поступаешь верно, клыкастый? Не пожалеешь?

— Так будет лучше… В том числе, и для нее, — вздохнул Гектор, когда в дверях показалась Катара и заметила нас с Дани. Она открыла рот, чтобы что-то сказать. Но наткнулась взглядом на лицо младшего Вильдэ, и желание открывать рот, как и краски с ее лица тут же сбежали. Я же вновь посмотрела на Дани и успела мельком заметить весьма тяжелый взгляд ненормально светящихся золотистых глаз. В тот момент я знатно струхнула, вновь поражаясь, как Дани похож на своего отца: твердого, беспринципного и донельзя самоуверенного. В тот момент не было того рубахи-парня, который был мил моему сердцу и кому хотелось плакаться в широкую грудь. Был опасный и взрослый мужчина, который решал проблемы так же жестко, как и выглядел. Но это было всего мгновение. Как только мужчина понял, что я смотрю на него, взгляд и выражение лица его изменились, и он улыбнулся своей коронной улыбкой, от которой хотелось улыбнуться в ответ.

Поразительная метаморфоза.

Дани выразительно приложил палец к губам, и Катара судорожно кивнула, гулко сглотнув. После крабиком проскользнула на свое рабочее место, чтобы, заняв его, притвориться кустиком и, кажется, даже не дышать.

Ладно, с тем, каким Дани предстает перед другими — разберемся потом. Сейчас, куда интереснее, что происходило в кабинете Гектора, в котором он оказался в совершенно неожиданной компании. А именно Рикон Андоне — мой ректор.

— Интересное умозаключение, — тем временем хохотнул ректор. — Пояснишь старику? Потому что я совершенно не вижу плюсов от твоего решения. Кроме как, для твоего брата, у кого будут развязаны руки и он сможет беспрепятственно завладеть светлячком, — хмыкнул господин Рикон, не оставляя сомнений, что речь идет обо мне, так как он нацепил это прозвище на меня еще при первой встрече. Даже на официальных мероприятиях называл только так, игнорирую имя, с чем пришлось мириться не только мне, но и всему педагогическому составу университета. — Я помню, что изначально ты руководствовался примерно такими мотивами, но сейчас, вроде, ситуация слегка изменилась. Нет?

— Какого черта? — проворчал под нос Дани. А я шепотом спросила:

— Вы знакомы?

— Разумеется, — кивнул Дани. — Это родной брат мамы. Только, какого черта он делает тут? Мама позвала? — задумался темный, но я отвлеклась на разговор в кабинете:

— Даниэль бы так и так не отказался от нее. Теперь это очевидно, после всего, на что он пошел, ради Лии. На его фоне у меня нет и шанса…

— Как это понимать? Я думал, вы поладили с ней…

— Я не смогу дать ей того, что сможет мой брат. Да и Даниэлем я слишком дорожу…

— То есть, ты решил девушку банально подарить, а сам самоустраниться подальше от соблазнов? — подвел итог ректор и дядя парней. — С глаз долой и из сердца вон?

— Так будет лучше. Моя семья и без того вынуждена разбираться с проблемами, учиненными мной. Раскалывать ее окончательно, я не хочу. Если останусь — от Лии отказаться не смогу, как и видеть, что она выбрала другого. Но если она выберет меня — тогда потеряю брата. Он мне не простит ее потерю. Даниэль — не тот, кто станет раскидываться своей свободой ради сиюминутной прихоти, потому в его чувствах сомневаться не приходиться. Да и она… Лия так же испытывает к нему чувства. Ко мне, возможно, тоже, но даже я осознаю, что из нас двоих, для нее лучшим выбором станет именно Даниэль.

— Какая жертвенность, — издевательски засмеялся Рикон, пока я отчаянно прогоняла слезы, которые застилали глаза. И даже поддержка Дани уже не спасала. Его лицо так же напряглось и наполнилось печалью и тоской, но было видно, что в целом он не может, да и не хочет спорить с выводами брата, несмотря на всю любовь к Гектору. Отказываться от меня Дани действительно не хотел. — А кто-нибудь спросил у светлячка, чего хочет она? — задал главный вопрос Рикон. Вопрос, который очень давно не задавал никто, несмотря на мои убедительные вопли возмущения.

Я замерла, заметив сомнение, которым наполнилось промедление в ответе Гектора, но в конечном итоге вампир произнес:

— Сейчас это неважно. Я все решил…

Я отшатнулась как от пощечины, закрывая рот ладонью, чтобы не закричать, а после опустила голову и отступила назад, более не желая слушать.

— Лия! — крикнул мне вдогонку Дани, когда я стремительно выбегала из приемной. Краем уха услышала взволнованный голос Гектора, который произносил мое имя, объявившись на шум в приемной, а после звуки ругани и потасовки.

Но меня более это не волновало.

Вот и закончилось это приключение.

К обоим я испытываю чувства, кажется, в одинаковой степени. Каждый мне нравится по своему, с каждым мне приятно общаться, от прикосновений каждого я таю…

Но важное различие все же есть: один брат не хочет отпускать меня ни при каких обстоятельствах, другой готов пожертвовать в благих целях, даже не желая услышать моего мнения.

Выбор очевиден.

Так, почему же так больно?!

* * *

— Грустишь? — услышала я над ухом и тут же вскочила по струнке, словно находилась не в своей временной комнате, а на солдатском плацу. А точнее, университетском.

Все потому что господин ректор, хоть и являлся довольно эксцентричной личностью, с довольно экстремальной внешностью, подходящей больше панку, нежели преподавателю, это нисколько ни умаляло его авторитета перед студентами и даже преподавателями. Все только при виде ректора вытягивались по струнке, а уж при личном общении и вовсе искали пятый угол.

Вот и сейчас плут подкрался незаметно, воспользовавшись тем, что я остервенело затаскивала в сумку все мало-мальски важные вещи, в намерении покинуть «Оазис» как можно скорее.

Разумеется, я понимала, что действую на эмоциях, и это больше подходит на подростковый бунт, потому что даже не удосужилась просчитать несколько шагов наперед. Выйду я из «Оазиса» и что дальше? Куда податься?

Мне одна дорога — только к родителям.

Справедливо это по отношению к Дани? Вот вообще ни разу. Но сегодня я решила, что могу покапризничать и поступить безрассудно. В прошлый раз, когда сбежала от родителей к дроу — все вышло относительно удачно. Может и сейчас получится?

Я обижена? Да. Возмущена? Очень. Я растеряна и в смятении? В точку. Не знаю, как справиться с эмоциями? Определенно.

Стоит ли успокоиться и принимать решения на холодную голову? Разумеется.

Буду я так поступать? А вот и нет!

А что, неплохая тактика! Что-то в жизни не складывается — беги! Глядишь, и само как-нибудь рассосется.

Даже страха перед Линдирами больше не было. Пусть попробуют меня выдать замуж против воли, я такой концерт устрою, что ни моя семейка, ни Линдиры от позора ни в жизнь не отмоются. Слабоумие и отвага, тоже работает стабильно, главное мотивация и нужный настрой поймать!

— Господин Рикон? — ужаснулась я, замерев на месте, пока ректор растягивал губы в своей коронной ухмылочке, разглядывая меня сверху вниз.

— Бежать никак удумала?

— Вы мне не помешаете! — почти прокричала я, решительно сжимая кулаки. Но мое заявление как будто обескуражило мужчину, и тот выгнул серебристую бровь над очками без оправы.

— Мешать? Тебе? — удивился он. — Вот уж не собираюсь. Все же, я не мой племянник, чтобы неволить женщин. Они обычно сами меня об этом просят, — высокомерно добавил он. А после засмеялся, заметив, как я скривилась. — Я тут по другой причине.

— Вас ко мне Миранда подослала? — мрачно предположила я. — Чтобы не мешалась под ногами?

— И вновь не угадала, светлячок, — пожал он плечами, засунув руки, увенчанные браслетами и множеством колец в карманы стильных и узких брюк. — Я, вообще-то, переживал о своей лучшей студентке.

— Чего? — не поняла я, окончательно смешавшись и глупо вылупившись на ректора, который прошел к креслу и величественно сел в него, закинув ногу на ногу.

— А как иначе? — спросил он, сцепив пальцы в замок, отчего многочисленные кольца звякнули, а ректор положил подбородок на сцепленные руки. — Все же, с момента, как ты была зачислена в мой университет, именно я стал твоим опекуном на территории дроу. Это не изменилось даже тогда, когда ты отправилась на практику. До тех пор, пока ты не вернешься под опеку своих родителей или не выйдешь замуж, я, и только я, отвечаю за тебя. Потому ты вынудила меня сильно поволноваться, когда мне пришло извещение о твоем похищении.

— Так… вы не знали? — упавшим голосом переспросила я.

— О том, что похищение было подстроено Гектором? — уточнил Рикон, склонив голову к плечу и улыбнулся, проницательно прищурившись. — Нет, узнал только сегодня, когда, наконец, добрался до «Оазиса» и встретился с сестрой в кабинете племянника. Там-то меня и оповестили, как обстоят дела на самом деле, — глумливо поджал он губы в ироничной улыбке. — Признаться, я испытал одновременно и облегчение и досаду. Переживал, вытряхнул из местного полицая всю душу, чтобы твоими поисками занимались с особой тщательностью, рассорился не с одним административным лицом и послами, а ты все это время никуда и не девалась. Досадно, слушай.

— Надеюсь, в этом вы не меня вините? — насупилась я, подозрительно сощурив глаза.

— А должен? — вновь уточнил ректор и я немного расслабилась. — Тебя же против воли здесь держали. Во всяком случае — первое время, — не упустил он возможности поддеть, вынуждая меня залиться краской стыда. — И все же, я еще являюсь твоим опекуном. А еще, так или иначе, но ты попала в заварушку по моей вине…

— Вашей? — не поняла я, каким образом он тут замешан, если утверждает, что до последнего ничего не знал. И то, что за меня переживал… блин, вообще-то, приятно. Все же, ректора я глубоко уважаю и почитаю, несмотря на все его заскоки. Тем приятнее, что такой дроу, как господин Рикон, хлопотал о моей судьбе.

— Ну, это я отправил тебя на отработку именно сюда. Ты, конечно, прошла по всем баллам, и лучшие ученики попадают в самые привилегированные места для практики, такие, как «Оазис». Но, все же, у меня был выбор, тем более, что «Оазис» не любит принимать в штат другие расы. Как ни крути, а именно с моего решения и запустилась вся цепочка событий, которая привела нас к данному моменту.

— Поверьте, я не держу на вас зла и не считаю, что вы могли предсказать возможные последствия. Если кого и винить, то только меня. Если бы я не взбунтовалась в день увольнения и не отправилась лично к Гектору, сейчас уже была бы у родителей, без всей этой нелепицы с похищением и прочей драмы.

— «Ты была бы замужем», хочешь сказать, — исправил меня ректор. Я вздрогнула, но безразлично кивнула. — Что же, так или иначе, но я перед тобой в долгу, потому готов помочь. Ты ведь бежать собралась? — поднялся он с места, вынуждая и меня встрепенуться, с недоверием всматриваясь в лицо ректора.

— Вы мне поможете?

— Если такого твое желание, не вижу причин для отказа. Несмотря на все мои усилия, джентльменов из племянников я вырастить не смог. Разбаловались, от рук отбились. Давно не порол, паршивцев, — с досадой протянул ректор, пока мое больное воображение в красках представляло, как господин Рикон укладывает матерых племянников через колено. — Потому, пусть и запоздало, но от лица членов моей семьи хочу спросить, чего же хочешь ты, — я напряглась, учитывая момент и официоз, в надежде услышать от ректора свое имя, но обломилась: —… светлячок?

Я же замерла, обдумывая ситуацию, вспоминая последние дни, лица парней, их голоса, которые покидать не хотелось…

И в голове возникла такая сумятица, что хоть стой, хоть падай.

— Я хочу домой, — вырвалось у меня, как единственное место, где я в полной мере смогу отвлечься и, наконец, понять кого и чего я хочу на самом деле. Потому что здесь, рядом с ними… это просто невыполнимая задача.

— Точно? Не боишься, что там тебя замуж выдадут? — загадочно улыбнулся мужчина.

— Пусть попробуют, — злобно улыбнулась я, чем порадовала опекуна.

— Ты ж моя злобная букашечка! — умилился, он, пока я через силу улыбалась от столь сомнительной похвалы. — Так держать! А теперь пошевеливайся, — без перехода, потребовал ректор и от его строгого тона у меня поджилки затряслись. — Времени в обрез, у меня подготовка к сессии, которую пришлось из-за тебя забросить.

— Слушаюсь, сер! — едва не отдала я честь от испуга.

— Послушный светлячок, — довольно кивнул господин Рикон и щелкнул пальцами. — Даю тебе три минуты и жду возле лифта. Не будет в указанное время — уйду без тебя.

— У меня все готово, — сообщила я, осматривая свою единственную сумку, в которой были лишь документы. Сбором одежды я себя утруждать не стала. Не обеднею. Уж лучше вместо тряпок, запастись действительно важными и памятными штуками.

— Оперативно, — похвалили меня.

— Но, с вашего позволения, я бы хотела кое-что захватить, — смутилась я, но получила добро и умчалась в закрытую часть этажа, а в отведенное мне время уже стояла в лифте рядом с ректором, который с большим недоумением разглядывал выглядывающие из моей сумки пакетики с оранжевой жидкостью. — Что? — смутилась я.

— Я ожидал, что ты на память захватишь шоколад или шампуни… Но точно не кровь, пусть и искусственную. Зачем она тебе?

— Это вкусно! — обиделась я, но с досадой подумала, что шоколадку и впрямь можно было взять. Я как раз проголодалась. Но теперь ни в жизнь в этом не признаюсь!

— Вот как? — хищно усмехнулся он, но быстро отвернулся и как будто потерял ко мне интерес, о чем-то задумавшись.

* * *

— Вкусно? — коротко уточнили у меня, пока я со звуком урчащего сифона высасывала через трубочку из пакетика с синтетической кровью последние капли.

Я удивленно моргнула, совершенно забыв про наставника, который сидел в комфортабельном кресле личного самолета (удобно быть богатым) напротив меня и с умилением рассматривал мои потуги борьбы с морской болезнью. Потому что, стоило нам только подняться в воздух, как меня неистово замутило. Мне, конечно, галантно предложили воды, но у меня была идея получше. Тем более, жажда замучила. И с первым же глотком оранжевой химозной жидкости, желудок тут же успокоился, а тело расслабилось. Даже словно силы вернулись, несмотря на глубокую ночь за окном.

— Хотите? — вспомнив о приличиях, нехотя предложила я, скосив взгляд на сумку с припасами, хотя делиться жуть, как не хотелось. Возможно, это явно читалось не только внешне, но и в голосе, потому что мужчина хохотнул, подперев щеку татуированным кулаком, и вежливо отказался.

— Благодарю, пожалуй, откажусь. Все же, к вампирам я не отношусь… — задумчиво протянул он и лукаво улыбнулся, сверкнув хитрыми глазами сквозь тонкую оправу очков.

— Чего? — не сразу сообразила я причем тут это, а после вспомнила название и аналогом чего эта жидкость по факту является. — А! Вы в этом плане! На самом деле, несмотря на то, что Гектор называет это синтетической кровью, по вкусу совсем не похоже. Больше на протеиновый коктейль смахивает. Еще и от укачивания спасает. Шикарная вещь. Ему бы стоило задуматься о массовом производстве для всех рас, а не зацикливаться только на вампирах… — загрустила я под конец своей речи.

— Ты ошибаешься, — прервал мои нерадостные мысли господин Рикон. — Я прекрасно знаю, каков на вкус данный состав. Все же, племянник, несмотря на выдающиеся способности, при синтезировании синтетической крови, консультировался именно со мной. Чего я с образцами только не делал. На вкус, разумеется, и сам пробовал…

— Вам не нравятся протеиновые коктейли? — не уловила я сути его высказывания. — Не спорю, со сливками или молоком — вкуснее, раз в чистом виде вас не устраивает. Вам разбавить?

В ответ пространство пассажирского отсека наполнил такой безудержный гогот, что я чуть с кресла не свалилась от испуга, и только потом уже поняла, что ржет мой ректор. Еще и остановиться не может.

— Вам нехорошо? — забеспокоилась я, когда мужчина стал потихоньку успокаиваться. — Сливки вы тоже не любите?

Судя по выражению лица ректора, второй подход смеха был на грани разразиться с новой силой, но господин Рикон каким-то чудом сдержался.

— Прошу прощения, — прочистил горло ректор, а после поправил одежду, откинул выпавшую из прически длинную челку и откинул ее назад. Прикрыл глаза, перевел дух. А после менторским тоном начал: — Видишь ли, Лия. Для меня, да и для всех остальных существ, помимо вампирской расы, вкус синтетической крови… ничуть не отличается от натуральной.

В кабине самолете образовалось напряженное молчание. Мужчина не торопился с пояснениями, я же изо всех сил подбирала наиболее уважительные слова, чтобы высказать, как ректор неправ, но на ум шел лишь мат и скабрёзности.

— Ты не согласна? — понял он мои потуги верно.

— При всем уважении, господин Андоне, — взяла я слово. — Но даже при пацифизме моей расы и моем личном страхе крови, я прекрасно знаю, какова она на вкус. Этот оранжевый аналог даже близко не похож, — старалась я говорить спокойно и убедительно, и не вспоминать, что в детстве любое мое начинание, так или иначе, заканчивалось травмами. Ролики, коньки, велосипеды, танцы. Ежики Святые, я даже во время игры в шахматы умудрялась себе лоб расшибить. С моей удачей и грацией раненного бегемота, даже привычные родители не переставали удивляться все новым и новым способам убиться. Потому, что-что, а кровь, пусть и собственную, я прекрасно изучила на вкус. А так как кровь разных рас между собой мало чем отличается — разницы между моей и любого незнакомца почти нет. Разве только вампиры более привередливы и смогут отличить, как опытные сомелье различные урожаи вин.

Гектор, опять же, говорил, что мой запах и вкус крови ему нравятся.

Я приготовилась, что мужчина будет спорить, отстаивать свою точку зрения. Было еще предположение, что мог согласиться со мной, хотя я точно знала, что господин Рикон никогда не ошибается (с его слов). Но он молчал, лишь снисходительно улыбаясь, пока я, как идиотка, ждала хоть каких-то действий от своего собеседника.

А после он дернулся в мою сторону так резко, что я ни закричать ни даже испугаться не успела, как тот уже вернулся в свое кресло и вновь расслабился, ласково улыбнувшись.

— Не веришь мне, проверь сама, — предложил он радушно, а после опустил взгляд на мою ладонь. Проследив за его взглядом, я заметила, как на моем указательном пальце алеет и наливается капля крови из крошечного пореза. Он был настолько мелким, что я даже не поняла, откуда и когда он появился. По всей видимости, выходило, что уколол меня именно ректор во время секундного движения, которое я даже отследить не успела.

— Какого..? — опешила я, а после с опаской посмотрела на ректора. Нет, я подозревала, что он — чудак. Но опасения мои были исключительно в том, что ректор — завалит меня курсовыми и прочими экзаменами. А тут реальная угроза жизни. И с его навыками, я даже не успею понять, когда меня покромсают. Да что за семейка у них такая?

Ладно — Вильдэ, с ними все понятно. Но…

А, блин, точно. Это же его сестрица с ножом у горла жениха замуж выходила…

— Прости, что испугал. Но так быстрее, чем объяснять и уговаривать на добровольный порез, — пояснил он, смущенно прищурившись. Смущение очевидно было наигранным, потому что я ни на грош не поверила! — Так что? Готова проверить достоверность своих суждений? — напомнил он о главном, вынуждая меня перевести ошалевший взгляд с ректора, на свой палец.

Стоило бы послать его подальше и до конца полета закрыться в кабинке туалета, но какое-то смутное сомнение кольнуло меня изнутри. Что ни говори, сколько бы господин Андоне ни кичился своим всезнанием, граничащим с болезненным самолюбием, но я и сама не раз убеждалась, что этот мужчина никогда ничего не утверждал, если ни был в этом полностью уверенным.

Отчего-то занервничала и засомневалась, но после, стараясь отрешиться от абсурдности и аморальной составляющей ситуации, положила палец в рот и слизнула капельку крови, приготовившись к знакомому и неприятному соленому металлическому привкусу, от которого у меня выработался рвотный рефлекс по мере того, как взрослела.

Проходили секунды, а рвотного позыва не было, да и вкус крови… он не вызывал отторжения. Не было этого мерзкого ощущения, что облизываешь ржавчину, приправленную солью.

На языке сохранился и растворялся вкус… синтетической крови, только без химозного привкуса.

Глаза в шоке распахнулись, а я судорожно сплюнула все, что скопилось во рту в приготовленный заранее стакан, и с недоверием уставилась на красноватую жидкость.

— Но… Но как? Почему? — в шоке и с надеждой на пояснения посмотрела я на довольно усмехающегося ректора.

— Прежде чем сказать наверняка, ответь мне на несколько вопросов, — попросил он. Я занервничала, но уверенно кивнула. — Гектор не говорил, что его к тебе непреодолимо и необъяснимо тянет?

Я смутилась, вспоминая разговор у бассейна, когда он признался, что почти год следил за мной. При других обстоятельствах бы ни в жизнь в подобном никому не призналась, но сейчас момент исключительный. Потому молча кивнула.

— Что-то подобное я предполагал, — улыбнулся ректор и продолжил допрос: — Вы с Гектором занимались сексом? Не отвечай! — засмеялся он, великодушно подняв руку. — По лицу уже все вижу, — заметил он с издевкой, пока я размышляла, как спрыгнуть с самолета и не разбиться без парашюта. Потому что на его поиски времени не было, а я была готова провалиться сквозь землю прямо сейчас. — И тяга к синтетической крови у тебя появилась уже после вашей близости? — очередное уточнение, на которое я что-то невразумительно выдавила сквозь зубы, что темный принял за согласие.

Они позволил себе некоторое время на размышления, чем я воспользовалась, чтобы успокоиться и прийти в себя после подобных вопросов и вызванного ими смущения.

— Тогда все складывается! — произнес он вслух в ответ на свои мысли и поднял на меня уверенный и блестящий взгляд. — Ты беременна.

В полной тишине послышался неуверенный смешок, который постепенно формировался в истерический смех, что захлестывал меня все сильнее, а я не могла остановиться, вытирая выступившие слезы с глаз.

— Ну вы и шутник, господин Рикон. Почти подловили, — сквозь хохот пожурила я ректора, который лишь загадочно улыбался, пережидая мою истерику. Но лишь для того, чтобы безжалостным и бескомпромиссным тоном заявить:

— Я серьезен, как никогда, светлячок.

Смех затих так же стремительно, как и появился. Словно серпом срезали. Вот я смеялась до слез… вот остались только слезы.

— Че? — бестолково переспросила я, когда наружу рвались более грубые и недостойные девушки эпитеты.

— Я не врал. Лишь вампиры и те, кто с ними связан — могут спокойно пить и переваривать синтетическую кровь.

— В каком смысле — связан? Вы вообще о чем? Какая беременность? Я с Гектором лишь вчера ночью переспала! Сутки прошли! Да и разве он не стерилен для всех женщин, кроме «подходящих»? — скатывалась я в истерику, не в силах поверить в подобный исход событий.

— Связь ребенком, разумеется, — пожал темный плечами, словно объяснял очевидные вещи. — Я уже встречал случаи, когда женщины, понесшие от вампиров, стремительно меняли свой рацион в пользу крови. Что касается времени зачатия, то при столь различном союзе, как светлые и вампиры, изменения будут развиваться стремительно. Твой организм перестраивается уже сейчас, чтобы выносить вампира. А вампирам нужна кровь. Даже в зачаточном состоянии, — пояснили мне, получая извращенное удовольствие от данной лекции и моей реакции.

— Я стану кровопийцей? — ужаснулась я, вжавшись в кресло.

— Только пока не родишь, — «успокоил» Рикон, давая понять, что впереди меня ждет кровавые девять месяцев. Буквально! — Но ты не переживай. Тебе повезло забеременеть от изобретателя синтетической крови. Раз она тебя полностью устраивает, на натуральную нет причин переходить. Только если организм или ребенок начнет отвергать суррогат. Другим так, как тебе, не повезло, и им пришлось наравне с подгузниками закупаться в банках крови, — покивал он со знающим видом.

— Меня это должно успокоить? — едва не закричала я, поражаясь спокойствию ректора. Впрочем, это же не он забеременел от вампира, чего ему париться?

— А почему не должно? — озадаченно поинтересовался дроу. — Ты вступала в связь с моим племянником добровольно?

— Да! — от нервов я даже забыла смутиться. — Разумеется!

— Ты осознавала, что вы не предохраняетесь?

— Ну… — не то, чтобы смутилась, но все же потупилась я, вспоминая, как в постели сама молила Гектора не останавливаться.

— Ты — взрослая, половозрелая девушка. Уверен, даже светлячкам, наподобие тебя, родители объясняют, как появляются дети. Тогда, откуда столько изумления сейчас?

— Так у нас не должно быть ребенка! Гектор же — Вильдэ! Он не может иметь детей от кого попало!

— Что не делает его стерильным, — совершенно не смутился ректор. — Гектор и Даниэль — братья. Гены Вильдэ передаются от отца сыну. Отец у них один, потому набор генов у парней почти идентичен, что с большой долей вероятности делает тебя одинаково подходящей им обоим, — скупо и сухо рассуждал темный, игнорируя мой нервный тик. — Да, из-за своей вампирской части, клыкастик наш лишен родового чутья на подходящих женщин в полной мере, но, учитывая его интерес и тягу к тебе, какие-то зачатки родовой магии его с тобой все же связали…

— Его интерес ко мне проявился давно. Чутье же Вильдэ работает только непосредственно при физическом контакте, — напомнила я, хотя в мыслях билась суматошная мысль, что весь интерес Гектора мог строиться лишь на неосознанном тяготении родовой магии. — Или я неправа?

— А ведь и правда, — хмыкнув, нахмурился дроу, всем видом показывая, что этот факт он не учел. Как это ни странно, его недоумение меня порадовало. Значит, парни действительно проявляли ко мне интерес не из-за магии. С другой стороны… Гектору это не помешало от меня отказаться. — Как бы то ни было, твоя беременность только подтверждает мои слова о том, что ты подходишь для Гектора…

— Я… б… беременна… — начало до меня понемногу доходить, накрывая паникой с головой. — Я беременна! — схватилась я за голову, ощущая необходимость в бумажном пакетике. — От Гектора!

— Откуда такая паника? — занервничал уже ректор, который явно не знал, как вести себя с плачущей женщиной.

— «Откуда»? — почти прорычала я и вскинула лицо, чтобы бешено посмотреть на мужчину. Рожу, видать, у меня сильно перекосило, учитывая, что даже такой закаленный мужик вздрогнул. Но призвал себя к порядку и прочистил горло, словно и не было секундного испуга очень расстроенной, беременной и маленькой эльфийкой. — Я беременна от мужчины, который отказался от меня! Который уедет к вампирам навсегда, возможно, так и не узнав, что у него есть ребенок! Я беременна после единственной ночи с мужчиной! Откуда у меня паника? Думаете, неоткуда? — ядовито уточнила я, но запал быстро пропал, и истерика стала захлестывать по новой. — Святые Ежи! Что же делать? Получается, я зря сбежала? Гектор… он же должен знать… А если он не обрадуется? А если он не хочет… вдруг он возненавидит меня со временем, что помешала..? — бормотала я под нос, окончательно запутавшись.

Как бы я ни злилась на вампира, он должен знать все вводные, чтобы принимать окончательное решение относительно поездки к вампирам. Ведь, это правильно?

С другой стороны… у меня нет сомнений, что, узнав о ребенке, он останется. Но, в таком случае… не стану ли я такой же, как наши родители? Что, если я просто привяжу к себе вампира ребенком, которого он, возможно, и не хотел вовсе? Он ведь ни разу не упоминал, что ему нужен ребенок кроме племянника. И то, лишь для того, чтобы освободиться.

Проведя так много лет взаперти, лелея мысль о свободе, справедливо ли будет мне обрывать все на корню, в тот момент, когда Гектор почти достиг желаемого? Не пожалеет ли он со временем о решении остаться со мной?

И… что, если его симпатия ко мне держалась исключительно на магической тяге, как к подходящей? Дани, по крайней мере, уверен в своей татуировке. Тем более, на практике проверял…

А Гектор? До этого момента он даже не сомневался в том, что, грубо говоря, «стерилен». Он и сейчас так думает!

А Дани? Как он отреагирует, узнав, что у меня будет ребенок от его брата? С моей близостью с Гектором он был готов мириться. Впрочем, темный не скрывал, что девственность моя его не особо волнует. Но ребенок — это другое. Совсем другое!

— Светлячок, — кажется, не в первый раз окликнули меня, и я нехотя, через силу подняла лицо. — Думаешь, как сообщить Гектору?

— Скорее, стоит ли… — глухо призналась я, опустив печальный взгляд.

— Я бы с этим не торопился.

— Что? — озадачилась я чёрствостью ректора к своим родственникам.

— Побудь, наконец, девочкой в беде. Ты сейчас слишком эмоциональная, ранимая. Важные решения лучше не принимать на горячую голову, — нравоучительно подметил он. С чем я, вообще-то, была согласна. — Сейчас ты пытаешься взвалить на себя слишком много забот. Забудь, расслабься и дай, наконец, мужчинам самим разобраться. На то они и мужчины. Займись собой, привыкни к мысли, что ждешь ребенка, и экономь синтетическую кровь. Я постараюсь прислать тебе в ближайшие дни еще партию, так что экономь, — попросил он.

— А что… если я опоздаю? Что, если будет слишком поздно и Гектор уже уедет?

— Зная своих племянников, я не сомневаюсь, что для начала, каждый захочет с тобой увидеться. Собственно, с этой целью я тебя и увез от них. Вам троим нужно привести мысли в порядок подальше друг от друга. Глядишь — что-нибудь дельное на ум проскользнет, и вы придете к компромиссу. Твое исчезновение должно привести их обоих в чувства. Что один, что второй, слишком высокомерны, считая, что могут решать за всех, особенно, за тебя. А под защитой своих родителей, на своей территории, у тебя будет преимущество. Ты сама сможешь ставить им условия, и они будут обязаны тебя выслушать, — коварно улыбнулся темный, поражая меня своим… великодушием и мудростью. И коварством, конечно. Хорошо, что интриговал он не против меня. На глаза набежали слезы благодарности, а ректор занервничал: — Только без слез! — предупредил он.

— Вы так добры… — всхлипнула я.

— Все же, речь идет не о чужих мне существах, — смягчился ректор. — Парни — моя семья, а ты — гордость моего университета, светлячок, — усмехнулся господин Рикон. — Я не был уверен, что ты справишься, когда принимал тебя к себе под опеку. Честно признаться, меня просто позабавила ситуация и возможность поиздеваться над светлыми эльфами и твоими родителями в частности. Да и твоя смелость поражала. Пойти на такой отчаянный шаг, как ты, не каждый мужчина решится, а тут юная девчонка, да еще и светлячок, — небрежно усмехнулся темный, вновь вальяжно закидывая ногу на ногу. — Но ты не разочаровала и доказала, что достойна каждой потраченной на тебя минуты. Я полностью доволен тобой и твоим обучением, светлячок. Потому, непосредственно перед твоей практикой озаботился вот этим, — перегнулся он через кресло и поднял свой портфель. Порылся в нем и бросил на столик передо мной тонкую папку. — Взгляни, — предложил он, прибавляя смелости.

Я помедлила, но любопытство взяло вверх, и я поддалась соблазну. Открыла конверт и увидела характерную жесткую книжечку, о которой грезила все годы обучения. Диплом. Диплом об окончании университета на мое имя. Подписанный год назад!

— Это… Это… — не могла я вымолвить и слова от шока и неверия. Это сказка? Сон? Как это возможно?

— Узнав получше твою подноготную, я предполагал, что Линдиры предпримут что-то подленькое, чтобы ты вернулась к ним с пустыми руками. Потому решил, что с твоими знаниями ты сможешь сдать экзамены экстерном. И не прогадал.

— Так, то была не индивидуальная программа для светых? — вспомнила я свою последнюю сессию перед практикой, которую сдавала отдельно от всего курса. Тогда мне это расплывчато и скупо пояснили отдельной программой для светлых. Помнится, меня тогда это смутило, и я даже решила проверить все у ректора. Господин Рикон, выслушав мои сомнения, заверил, что все идет по плану. Успокоившись, я решила просто довериться дроу и пошла сдавать сессию. Удивилась тогда повышенной сложности, но привыкла, что к светлым во время обучения был «особый подход», когда меня каждый преподаватель пытался завалить, что побуждало учиться лишь усерднее. Потому сдала и с легкой душой отправилась на практику, даже не подозревая, что получила долгожданную свободу на целый год раньше…

— Сюрприз! — шутливо развел ректор руками, скривив губы в ядовитой улыбке. — Как знал, что пригодиться.

— Так моя практика — это просто фикция? — размышляла я, что уже год могла наслаждаться свободой. Но после подумала, что работа в «Оазисе» была все же замечательным опытом. С ее помощью я много узнала и прониклась «внутренней кухней». При других обстоятельствах, попасть на работу зеленой выпускнице, как мне, в отель, подобный «Оазису», у меня не было бы и шанса. А теперь у меня не только диплом, но еще опыт работы и даже рекомендательное письмо от владельца отеля!

— Условная часть, — согласился господин Рикон. — Но я все равно следил за тобой. Не справилась бы с практикой — диплом не получила бы. Но, когда узнал, что практику ты не закончила из-за своих родных, последние два месяца перестали иметь значение для твоего выпуска.

— А… Гектор знал о том, что практика не имеет значения, когда подписывал мое увольнение? — нахмурилась я, все еще растерянно рассматривая документы и не веря в то, что они реальны.

— Узнал, когда пришел запрос от светлых на твою выдачу, — кивнул темный. — Я старался держать это в секрете, но когда клыкастый связался со мной, спрашивая, что мы сможем сделать, чтобы тебя оставить на практике, пришлось ему признаться.

— То есть, он хотел пойти против приказа властей?

— Хотел, но я убедил его, что в этом нет необходимости… — пожал плечами Рикон, не понимая моего состояния, пока я вспоминала нашу первую встречу и актерскую игру вампира. Да и после он даже не намекнул, что все это время я могла спокойно отправляться к родителям. Паразит!

— Вы правы, — сжав кулаки, злобно усмехнулась я, мысленно закапывая хитровыделанного вампира и манипулятора в одном лице. — Торопиться с решениями не стоит. Я безумно благодарна вам за доверие и честь обучаться у вас, господин, — с почтением склонила я голову. — Вы облегчили мои плечи от одной весомой проблемы, — имея ввиду родителей, произнесла я. О том, что добавилась еще одна большая проблема в виде беременности и риска остаться матерью-одиночкой маленького красноглазого вампирчика — я тактично умолчала. — Раз вы уверены, что парни обязательно явятся, я займусь подготовкой. Разговор будет серьезным, на него нужно настроиться. Все же, от него будет зависеть мой выбор…

— Кстати, что касается выбора, — как бы невзначай, уточнил темный. — Ты определилась к кому из парней тяготеешь больше? — задал он вопрос с присущей ему скандальной прямолинейностью. — Не беря в расчет ребенка. Поверь, это никак не скажется на парнях. Ребенок Вильдэ — это ребенок Вильдэ. В этой семье его будут любить как своего собственного независимо от того, к кому он принадлежит по крови. Кровь Вильдэ — одна. Потому ты можешь не переживать об этом и решать ссылаясь исключительно на свои чувства.

Я нервно замолчала и покраснела. Потому что даже с новой информацией… даже со всеми обидами… решиться было невыносимо сложно.

— Вижу, этот вопрос достаточно серьезный, чтобы его хорошенько обдумать, — улыбнулся ректор и успокаивающим тоном подметил: — Хорошо, что у тебя будет на это время. И все же, позволь сказать тебе кое-что, прежде, чем ты примешь окончательное решение.

— Конечно, от вас я выслушаю все, господин Рикон, — заверила я с готовностью.

— Сейчас ты думаешь, что у тебя есть только три выбора: остаться с Гектором, остаться с Даниэлем и не выбирать вообще никого. Так?

— Ну, в общих чертах¸— пожав плечами, не стала я спорить.

— Так вот, позволь заверить, что это — не все доступные варианты. На этом моя мудрость завершена. Но ты ведь — умный светлячок, и сама обо всем догадаешься, — лукаво подмигнул он.