ГЛАВА 16

Узкая речушка не была глубокой. Течение, пенное, быстрое, сбивало с ног даже мужчин. Оттого маги расщедрились на подарок для жителей деревень - вырастили плоские камни, чья поверхность всегда остается сухой. И даже когда уровень воды поднимается, камни подрастают следом. Мост для селян с телегами так до сих пор и не построен. Так люди перетаскивают мешки на своих спинах и укладывают на другие телеги. А те что разгружены, отправляются в обратный путь.

- Здесь несложно,- Лекарь забирает у меня палку и первым прыгает. И до того у него это ладно получается.

- А где сложно?

Прыгаю следом. Сердце судорожно колотится где-то в горле. Поверхность камней отвратительно зеленая и мягко пружинит под ногами, позволяя стопам утопать в себе. Так и надо, в противном случае можно было бы поскользнуться. Первые три камня я преодолела легко, еще два - с трудом, и на шестом оступилась, черпнув ногой воду. Ничего особо опасного, Лекарь остановился, поджидая пока я выправлюсь, но подняться с колен с не смогла. Так и осталась сидеть и трястись, ругая себя последними словами. Каким чудом Маркус смог прыгнуть ко мне и обнять, уместиться на одном камне - не представляю. Но отпустить и посмотреть - не могу. Наверное мы смешно смотрелись - посреди реки высокий мужчина в птичьей маске обнимал судорожно сжавшуюся на камне девушку. Но мне было ни капли не смешно, я обхватила его руками за пояс и уткнулась лицом в живот.

- Мы здесь умрем,- обреченно произнесла я.

- Нет, мы здесь постоим, поплачем и пойдем дальше,- терпеливо, в десятый раз произнес Чумной. Но всякий раз как я поворачивалась лицом к водной преграде нервная дрожь возвращалась.

- Прости,- шмыгаю носом, и вжимаюсь в Лекаря еще крепче. - Я тонула однажды. Но с такими последствиями не сталкивалась.

- Надо было предупредить,- Маркус мягко погладил меня по голове. - Закрой глаза и не открывай.

Марк резко дернул меня наверх и перекинул через плечо, выбивая дух. Не удержав вскрика я крепче зажмурила глаз. Каждый прыжок Чумного отдавался ударом в живот, в голове бешено пульсировала одна мысль - упадем, не всплыву. Не всплыву, волосы намотаются вокруг шеи, будут лезть в рот, как тогда, когда кричала, билась, пыталась выплыть.

- Смотри на меня. Дыши. Все в порядке.

Холодные, склизкие пальцы тянут на дно, царапают лодыжки.

- Дыши со мной. На счет. Давай.

Света становится все меньше. Поверхность воды удаляется, предоставляя в обмен возможность почувствовать илистое дно. Я знаю, сейчас я оттолкнусь ногами и смогу выплыть, смогу позвать на помощь.

- Твою мать!

Холодная, ледяная, невероятная вода ударяет мне в лицо. Я хватаю ртом воздух сидя по пояс в воде. Чистейшее дно без какого-либо следа ила. Вода вкусная, я пью ее из сложенных чашечкой ладоней до тех пор, пока не начинает ломить зубы. Чумной стоит на последнем камне сложив руки на груди. Из-за маски я не могу понять о чем он думает.

- Не молчи. С тобой тяжело. Не вижу выражения твоего лица. Наверное я должна объяснить? - фразу получаются рубленные, короткие. В них мало смысла, но на большее не хватает ни сил, ни дыхания.

- Вылези из воды, сама. Тут не глубоко,- в последней фразе мне слышится смешок.

Я выхожу на берег, мокрая до самых подмышек и смотрю на переправу - простую, легкую, такую где ребенок пройдет без помощи взрослого. Ничего похожего с затянутой ряской поверхностью пруда. Ничего похожего на ту полянку. Ничего из прошлого. И проклятая боль в висках подсказывает, что это не последнее воспоминание.

- Перед ритуалом была цепь иных, малых испытаний,- Лекарь завернул меня в одеяло и развел костер. - В числе прочих я должна была позволить болотнице затянуть себя на дно и выплыть. У берега меня страховал отец, но если бы он вмешался все пришлось бы начинать сначала. Меня готовили к ритуалу три года.

- Оно того стоило?

- Не знаю. Я не умею быть другой,- тру пальцы. - Я пыталась. Пряталась пока сражался Атолгар, боялась, пыталась помочь - память была со мной не вся. А после нахлынуло - мне приснилось как бы я могла эффективно действовать. И остаться незамеченной. Меня тренировали по программе безопасников. Она максимально эффективна.

- Да, я знаю,- Чумной качает головой. Его голос бесстрастен. Я тоже так умею, когда нужно скрыть свои эмоции.

- В моем случае она не полноценна.

- Ты со всем справишься. Только ты,- мне страшно оттого, сколько смыслов вложено в эту фразу. Отделываюсь коротким, малозначащим замечанием:

- Да, знаю.

Мы сидим у костра, светлый день и даже не собираемся никуда спешить. Физически, я способна пройти дневную норму, а вот морально слишком устала. Слишком тяжело, когда память подбрасывает тебе такие подарки. В Ковене мне казалось, что я все про себя вспомнила. Сейчас я вспомнила настолько важные вещи, что совершенно не представляю, как можно было не понимать, что в голове настолько огромный, пропущенный кусок. Кусок без которого я была лишь тенью себя. Очень счастливой тенью себя.

- Я бы хотела не вспоминать. Я была лучше.

- Капризная, балованная девочка,- с едва уловимой нежностью произнес Чумной.

- Я знаю тебя.

- Да, мы были знакомы до того как я надел маску. И нет, я не скажу кто.

- Мы увидимся без маски?

- Конечно, иначе ты сразу меня вычислишь.

- Это так плохо? - меня тянет прижаться к теплому и надежному боку Чумного. Тот, будто чувствуя это, подсаживается ближе и обнимает меня за плечи. Хорошо.

- Не торопи время.

Я окончательно отогрелась, смирилась с новым кусочком памяти и начала нетерпеливо поглядывать на все еще сырую одежду. Чумной в очередной раз поменял штаны с рубахой местами, следя чтобы вещи не попали в огонь.

- Оп-па! Как приятно, девка, да уже и раздетая,- незнакомый бас заставил меня вскочить на ноги. Из-за густых кустов вальяжной походкой вышло трое мужчин. Селяне.

- Шли бы вы своей дорогой, мальчики,- с ленцой отзывается Чумной. И мне чудится, что эту интонацию я уже слышала.

- Пойдут дальше - встретят тех, кто сопротивления оказать не сможет,- я спокойна и собрана. Проходя обучение меня не раз вывозили на подобные операции. Да и эти еще не успела набраться лихого опыта на дорогах. И не наберуться.

- Тоже верно.

Память подсказывает что прошлая я, та что согласилась на ритуал, сейчас бы эффектно скинула оделяло и начала бы драку. Полностью обнаженной. Крепче вцепляюсь в одеяло, и Чумной кивает, позволяя мне остаться в стороне. Перебираю в голове варианты, которыми могла бы воспользоваться, но увы. Из-за целительной силы моя прошлые навыки почти бесполезны. Те проклятья которыми можно убить не получаются, входя в резонанс с изменившейся сутью магии.

- Игрейн!

- А давай будто меня тут нет,- бурчу я, и сама понимаю, что это смешно звучит.

- Закройся щитом.

Из-за непроницаемой завесы наблюдаю как Чумной кружится, удерживая в фокусе внимания сразу троих разбойников. Крупные банды давно повыведены, а эта троица, не более чем результат раскручивающегося зева гражданской войны. Чумной не захотел убивать. И мне показалось это странным. Боль висках покалывает, подсказывает что очередная порция воспоминаний на подходе.

- Не хочу закапывать.

Троих бандитов Лекарь привязал к дереву, и послал вестника в ближайшую деревеньку. Я натянула на себя еще сырые шмотки и удостоилась трех блаженных взглядов от поверженных и чрезмерно воинственных селян.

- Не представляю, что дальше будет.

- Объединение всегда идет через кровь,- бездумно произношу я,- братание ли это или брачный союз.

- Или сведение воедино разобщенного народа,- Чумной сжимает мои пальцы в своих руках. - Ты что-нибудь об этом знаешь?

- Я не помню. В Ковене не безопасно.

- Его раскатает армия Вортигерна, проклятые духи, Игрейн! Я клялся не причинять вреда Амлаутам!

- Но тебе и не придется. Я не справлюсь одна,- укладываю прижимаюсь к нему и касаюсь губами маски. Вот только губы ощущают колкую щетину. - Пользуясь маской редко скоблишь щеки?

- Я всегда безукоризнен,- со смешком отзывается Маркус.

- Я так полагаю, что имя твое не Маркус.

- Знаешь ты меня иначе. Оставь, Игрейн. Это сложные воспоминания.

Мы идем в тишине. Моя голова восхитительно пуста. Прозрачный воздух, щебет птиц, легкокрылые бабочки. За спиной трое поверженных селян. Первые ласточки. Страшны не регулярные войска, а те кто воспользуется неразберихой в своих интересах. Мелких и шкурных. Я боюсь тех кто воспользуется малейшей оказией, чтоб начать грабить, насиловать и убивать.

- Придется сделать еще один крюк и рискнуть пройти по обычному мосту. Еще раз получить удар двумя, пусть и очаровательными, ножками под дых и наблюдать как ты летишь в воду - не хочу и не могу. Что еще нас может ожидать?

- Меня хоронили,- пожимаю плечами. - Не так уж и страшно. Хотя когда я очнулась в госпитале, оказалась так стремилась выбраться из гроба что содрала ногти полностью. Выращивать новую ногтевую пластину больно.

- Всех хоронят,- глуховато произнес Чумной. - До тех пор, пока ты не научишься лежать без единого движения пока жизнь по капле уходит. С каждым выдохом.

- И некоторые после этого становятся поэтами.

Так мы и шли. Время от времени обмениваясь воспоминаниями. Точнее, я произносила то, что приходило мне в голову, а Маркус подтверждал, выдавал что-нибудь про себя. А мне невероятно хотелось узнать, какой из двух Динов ему родной. И ответ поверг меня в шок.

- Я родился в Едином Дине.

- Таранис,- выдыхаю я и Чумной заливается смехом.

- Спасибо, но нет. Но лестно, лестно. Я продукт ошибки, никак не божественного происхождения.

- Ты неуязвим?

- Уязвим. Ты уже проверяла, однажды.

- Все равно не помню.

На главную улице последней на нашем пути деревни мы вышли одновременно с вечерними сумерками. Все сказанное Чумным отдавалось горечью. В моей памяти обнаружились дыры. А еще я совершенно четко знала - я причинила ему боль. Там, в нашем общем прошлом я была к нему несправедлива и причиняла боль. И знала, что делаю. Больше всего мне хочется узнать, как и почему он смог меня простить.

Чумной уверенно подходит к небольшому домишке, открывает калитку и проходит внутрь. Я как привязанная иду следом. Ровные линия грядок с лекарственными растениями, пышные кусты зелени. Все это тщательно выполото и заботливо подвязано.

- Айна, это я. Приютишь?

Ответа я не услышала хоть и стояла рядом. Чумной присел на корточки и что-то подобрал, после чего ловко открыл дверь. Пройдя внутрь я с любопытством огляделась. Большая печь, стол и две скамьи. На стенах полки заставленные баночками и фиалами разных размеров и объемов. Под самым потолком гирлянды трав. Дверной проем рядом с печью закрыт выцветшим ситцем.

- Внутрь проходить не будем, лесная не гостеприимна. Устраивайся на печке, обойдемся без ужина, хорошо?

- Молока попейте,- глухой голос из-за ситцевой преграды заставил меня вздрогнуть,- не обеднею.

В груди собирается уже знакомый жар, теплеют ладони. Приближается сеанс исцеляющей магии. Подчиню ли я ее себе когда-нибудь.

- Можно я войду к вам? Мне нужно, пожалуйста,- не вижу, как смотрит на меня колдун, ничего не вижу, розоватое марево застилает глаза.

- Зенки прикрой да иди, раз надо,- в голосе и злоба, и боль, и обреченная надежда.

Я иду на ощупь, встречаю ногой кадку, опрокидываю ее и слышу плеск воды. Ситец трещит и рвется под моими руками. Захожу. В горнице пахнет чистотой и травами, как и во всем доме.

- Прямо иди,- хрипло произносит Айна, и я, спотыкаясь проходу вперед и падаю, падаю на колени руками попадая на что-то мягкое и теплое. Сразу становится легче, жар от сердца устремляется к рукам и уходит дальше. Через несколько томительных секунд я выдыхаю и откидываюсь на пятки.

- Маркус, забери меня.

- И правда, Марк, прибрал бы горе-целительницу, а то она мне шкаф своротит,- голос ведьмы стал немного живее. А я отмечаю себе на будущее - не жди благодарности если твоя помощь не прошена.

Чумной будто чувствует мое настроение и пытается объяснить, что Айна долго болела и что позже она обязательно скажет спасибо. И что всякое лечение тяжело и для целителя и для больного, и что оно не мгновенно. Что ведьме еще долго пить невкусные зелья.

- Зачем ты мне это говоришь? Разве я прошу утешения или ругаюсь на твою подругу? Нет, я молча пью молоко и собираюсь лечь спать. Я не целитель, Марк, и не собираюсь им становится. Если ты и правда родился там, где сказал, то знаешь, любой дар можно перековать.

- Ты столько прошла ради того чтобы от всего отказаться?

- Мне солгали, Маркус. Или ошиблись, оттого я ничего и не понимала, меня к тому готовили. Было два варианта, я умираю и я теряю память. Для всего были подготовлены особенные приметки. Только все пошло не так.

- Ты была согласна умереть,- тон Чумного подозрительно ровный. Такой, словно он лишь чудом удерживается от гневного крика.

- Да, только не спрашивай почему. Сейчас я бы не согласилась, а тогда была настроена весьма решительно.

- Ничего что я вас слышу, голубки? - ехидно вклинивается Айна.

- Мне безразлично,- жму плечами,- после такого колдовства всегда накатывает апатия.