Глава 10

К счастью, без сознания я провела совсем немного времени. Показалось, что только-только глаза закрыла, порадовав любопытных рыб идущими из ноздрей пузырьками, как меня тут же подхватили под локти и настойчиво вытолкнули обратно, заставив сдавленно закашляться и уцепиться за спасительную твердь. О том, что это такое и за что я с такой неистовой силой ухватилась, сперва не было времени даже подумать. А потом меня осторожно подняли, крепко обхватили, не обращая внимания на льющиеся с одежды потоки ледяной воды, и легко вынесли на берег. После чего так же осторожно усадили, прислонив спиной к какому-то пню, и мягко шепнули:

— Побудь здесь. Я все улажу.

Я машинально кивнула, отчаянно борясь с одолевающим меня кашлем и безумно ноющим правым виском… кажется, о камень ударилась, когда падала в воду, или о перила некстати приложилась… но потом вдруг сообразила, что здесь не так, и ошарашенно вскинулась.

Мать моя! Да у Лина же нет рук! Он никак не мог вынести меня на берег! Разве что за шкирку выволочь! А руки-то были мужские, крепкие, сильные! Да и голос этот я слышала впервые!

Я неосторожно потрясла головой и тут же охнула: ой как больно… а когда пришла в себя и смогла взглянуть вокруг сквозь заволокшую зрение пелену, то окончательно растерялась.

Как выяснилось, от моста я уплыла совсем недалеко — деревянный настил виднелся всего в паре сотен шагов левее и ниже моего продрогшего организма. Сама я была мокрой как мышь, с прилипшими к лицу волосами, растрепанная, облепленная комочками тины и щедро разукрашенная приставшими к одежде травинками. Обутая, слава богу, но в данный момент не испытывающая к своим убитым ботинкам ничего, кроме отвращения и искреннего желания поскорее избавиться от хлюпающей, истекающей речной водой обузы.

Внезапно снизу раздался звучный плеск, заставивший меня нервно обернуться, но рассмотреть своего спасителя я не успела — он проворно нырнул, мгновенно пропав в бурлящих волнах и уверенно двинувшись к противоположному берегу. Я только обнаженную спину и смогла заметить — широкую, вздувающуюся от каждого движения буграми могучих мышц, еще — такие же мускулистые руки, умело рассекающие воду, и мокрые длинные волосы, плотно облепившие затылок.

Ни хрена себе сюрпризики!

Кажется, мой неведомый спаситель плавает как Левиафан!

А потом я некстати вспомнила, как оказалась в реке, и резко подскочила, лихорадочно озираясь в поисках места, где можно укрыться от стрел и всполошившихся моим побегом людей эрхаса. Но почти сразу увидела злополучный мост и буквально остолбенела, не в силах осознать того, что видели мои расширяющиеся от изумления глаза.

Эрхас Дагон, как и следовало полагать, никуда не уехал. По-прежнему гарцевал на своем красавце-жеребце возле самой переправы, однако делал это как-то странно — то подступал к ней, горяча вороного скакуна, то неохотно отступал. Причем, судя по тому, с какими взбрыками и недовольным ржанием метался конь, можно было подумать, что он боится воды. Или что кто-то… или что-то… мешает ему приблизиться. У эрхаса было такое злое лицо, он так выразительно жестикулировал и яростно кривил рот — хорошо, что слов не слышно, — что я мигом приободрилась. А потом заметила, что его слуги находятся в столь же плачевном положении, не в силах войти на мост, и совсем успокоилась.

Однако поражало во всей этой ситуации другое: мой трепаный шейри с невероятно гордым и жутко довольным видом прогуливался по мосту буквально перед носом у беснующихся всадников. И не то чтобы не боялся их, а даже с каким-то злорадством наблюдал за их тщетными попытками преодолеть невидимую преграду.

Я присмотрелась и, различив наконец тончайшую полупрозрачную пленку, вставшую между коварным демоном и его преследователями, облегченно вздохнула. Так вот в чем дело! Кажется, этот хитрец все-таки нашел способ исполнить мою просьбу и остановил жаждущих крови дагонцев. Думаю, непонятную преграду он сотворил, иначе не ходил бы он там с таким довольным видом. И не скрипел бы эрхас зубами, с ненавистью глядя на пакостника-кота.

Так им и надо!

Я успокоенно опустилась обратно на землю, потому что ноги держали плохо. А шейри, вдоволь наиздевавшись над всадниками — хорошо, что отсюда не слышно, что именно он им так вдохновенно втолковывал, иначе, думаю, мне пришлось бы краснеть, — с независимым видом развернулся и неторопливо направился в мою сторону. Гордый, как не знаю кто. Величаво вышагивающий по разбитым в щепу доскам. Нагло задравший свой пушистый хвост и до того важный, что я едва не расхохоталась в голос. От облегчения, наверное? Однако тут же чуть не подавилась зарождающимся смехом, потому что Лину этого показалось мало: сделав какое-то небрежное движение лапкой, он с ленивым любопытством проследил за тем, как мост за его спиной начал рассыпаться буквально на глазах, а потом, сопровождаемый тихим шорохом разваливающейся древесины, так же неторопливо продолжил путь.

Я удивленно покачала головой. Ну, надо же… вот теперь верю, что он не простой кот, а самый настоящий демон. Действительно, верю. Да и как тут не поверить, когда на твоих глазах творится самая настоящая магия? Лин шел по мосту так, как, наверное, ходят великие полководцы по покоренным ими территориям — важно, уверенно, с видом истинного победителя. А за его спиной, едва не касаясь мягких подушечек лап, с тихим шелестом осыпались старые, просоленные и высушенные временем балки, превращенные каким-то невероятным образом в мелкую древесную пыль.

Я смерила взглядом расстояние до эрхаса и его людей и успокоилась окончательно: они далеко. Теперь их стрелы меня не достанут. Впрочем, они все равно попытались стрелять, только не в меня, а в Лина, однако, к моей вящей радости, все стрелы и даже арбалетные болты завязли в поставленном им заслоне. После чего, обиженно подрожав прямо в воздухе, с недовольным стуком упали под ноги взбешенным дагонцам.

И тут от реки снова послышался плеск.

Я машинально обернулась, ища источник шума, но оторопело замерла в очередной раз за этот трудный вечер. Потому что наконец разглядела своего спасителя… а когда разглядела, то тут же поперхнулась и ошеломленно разинула рот.

Незнакомец оказался не слишком высок — быть может, чуть выше меня, но совсем ненамного. Довольно широк в плечах, однако ровно настолько, чтобы это выглядело красиво. У него оказались длинные бронзовые волосы совершенно удивительного оттенка — уже далеко не рыжий, но и до сочного коричневого немного недотягивал. Да еще заходящее солнце игриво сверкало на мокрой макушке, придавая ей редкий оттенок. Мужчина мог похвастать весьма привлекательным, хорошо развитым торсом и сильными ногами, на которые я честно старалась не смотреть, чтобы не краснеть еще сильнее — все же не каждый день удается увидеть перед собой подобный образчик мужской красоты и совершеннейшего бесстыдства.

Почему бесстыдства, спросите?

Да потому, что этот тип крайне необычной наружности был сейчас, простите, бессовестно обнажен. То есть просто-напросто гол, даже без коротких подштанников, и это ошеломительное открытие непроизвольно вызвало густой румянец на моих щеках. Спасло только одно — уверенно поднимаясь на пригорок, незнакомец держал перед собой мой мокрый до безобразия мешок. И именно им прикрывал свои чресла от моего растерянного взгляда.

Конечно, я девушка вполне современная и по Интернету немало полазила. Побывала и на сайтах, где обнаженная натура была предметом естественным и вполне объяснимым. Кроме того, общение с противоположным полом уже успело отложиться на моей карме вполне закономерным следом. Все-таки нравы у нас далеко не пуританские, а я всегда считала, что, прежде чем строить долговременные отношения, следует изучить возможного претендента со всех сторон. В том числе и с ЭТОЙ. Однако вот так… вблизи… когда этот самый «претендент» совершенно не стеснялся своего отменного, надо сказать, тела и приближался с неумолимой неотвратимостью… честное слово, я почувствовала себя неуютно.

А еще он был симпатичен. Даже, честно признать, весьма и весьма привлекателен. Пусть не теми благородными чертами, которыми в достатке обладал эрхас Дагон, однако лицо у «спасителя» оказалось открытым и приятным, подбородок — в меру упрямым и почти не тяжелым, взгляд — прямым и спокойным, а теплые карие глаза — чуткими и внимательными.

— Ты в порядке? — спросил он, едва приблизился и поставил мешок на землю.

Я поспешила кивнуть и в смятении уронила взгляд на свои мокрые ноги.

Нудист, тоже мне, нашелся! Они тут совсем ничего не стесняются?!

К счастью, мужчина сразу сел. И, к счастью, немного боком, отгородившись от меня мускулистым бедром и избавив от острой необходимости лихорадочно придумывать благовидный предлог, чтобы поспешно сбежать.

Надеюсь, он хотя бы не маньяк и не извращенец?

— Зачем ты с ними пошла? — с укором спросил обнаженец. — Дагон не терпит нечисти. Вообще. А кот, хоть и признал тебя хозяйкой, все же демон. Это было очень рискованно. Тебя могли задеть.

Я виновато вздохнула: прав… он действительно во всем прав.

— Пошел прочь от нее! — грубо рявкнул Лин, внезапно появляясь из густой травы и воинственно вздыбливая шерсть на загривке. — Ты нам не нужен! Без тебя бы отлично справились!

Незнакомец поразительно спокойно взглянул на разъяренного шейри.

— Без меня она бы, скорее всего, пострадала. Как ты мог оставить ее одну? И как мог позволить подойти к Дагону?

— Не твое дело!

— Угрожаешь мне, шейри? — с ласковой улыбкой осведомился чужак.

— Уходи! Не трогай ее! А иначе…

— Хватит! — опомнилась я, поспешив вмешаться в начинающуюся ссору. — Лин, перестань. Он действительно спас мне жизнь.

— Шкуру свою он спас, а не твою жизнь! В этих местах ты не можешь утонуть по определению!

— Лин! — повысила я голос, всерьез нахмурившись.

Кот нахально влез ко мне на колени, выгнул спину, еще больше вздыбил густую шерсть, от чего стал чуть ли не вдвое крупнее, и непримиримо шикнул на моего спасителя.

— Пусть он уйдет!

Я не выдержала и дернула его за ухо, одновременно украдкой покосившись на бронзоволосого красавца: тот смотрел по-прежнему спокойно, никак не реагируя на вопли шейри. Только на этот раз смотрел прямо на меня. В упор. И терпеливо чего-то ждал, будто от моих слов что-то по-настоящему зависело.

— Меня зовут Мейр, — неожиданно представился он. — Мейр Барэ анд Воилэ.

Лин под моими руками странно затих, однако чужака сверлил пристальным взглядом, будто тот у него крынку сметаны спер и теперь упорно не признается. Правда, сейчас в его взгляде промелькнуло удивление. И я была готова поклясться, что с этим тоже связана какая-то тайна.

— Спасибо, — снова заговорил Мейр, поразительно серьезно склонив мокрую голову. — Я очень тебе обязан.

— За что? — опешила я.

— Ты спасла мне жизнь.

Я удивленно уставилась на него, а Лин тихо заворчал:

— Я говорил, что не надо с ним связываться. Говорил, что от хвардов одни неприятности…

— Каких хвардов?! — Я не знала, что и подумать. — Лин, о чем ты говоришь?!

— Да о нем… Айдова пропасть! Оставили бы его с миром, и не пришлось бы сейчас оправдываться… ты ведь ее чуешь, рыжий?

Мейр, покосившись на меня, странно улыбнулся.

— Конечно. Хозяйку Равнины трудно не учуять, находясь в такой близости. Правда, когда мы виделись в прошлый раз, она не была такой… безрассудной. И не носила на себе Знак. Поэтому я поздно вас нагнал.

Я отшатнулась.

— Что?!

— Ты спасла мне жизнь, — повторил он, глядя пристально и все так же открыто. — Теперь я должен спасти твою, чтобы отдать этот долг.

— А откуда ты знаешь про… Знак? — встревожилась я, торопливо проверяя повязку на левой руке. Увидел?! Дотронулся? Что-то подслушал?!

— Да чует он его, — проворчал Лин, неожиданно успокаиваясь и укладываясь у меня на коленях мохнатым клубком. — Чует, нелюдь. Каждый хвард наделен способностью ощущать магию на большом расстоянии.

— Кто?! — внезапно начало до меня доходить.

— Хвард. Вы их иногда еще перекидышами зовете.

КЕМ?!

Я мигом припомнила красивого рыжего зверя с серебряной стрелой в боку. Когда шейри обозвал его необычным словом «хвард», я решила, что это порода такая. Отдельный вид местной кошечье-собачей фауны, который показался мне довольно симпатичным. А тут, оказывается, хвард — это нечто иное. То есть хвард — это ОН и есть. Живой. Сидящий сейчас напротив в совершенно человеческом виде, но при этом излучающий какую-то необъяснимую силу и вызывающий смутное ощущение, что моя дикая догадка верна.

Я осторожно взглянула в теплые карие глаза, блеснувшие на мгновение звериной желтизной, и сглотнула, мгновенно поверив в древние сказки. Мама… вот же не повезло… вот, выходит, кому я стрелу из шкуры выковыривала и на кого кровь эара тратила?

— Так ты… оборотень, что ли?!

— Вообще-то я ло-хвард, — обезоруживающе улыбнулся Мейр. — Или миррэ. Сравнивать меня с обычными хвардами все равно что сравнивать человека и эара. Но ты можешь называть меня как угодно: Иште позволительно очень многое.

Я уже устала изумляться и готова была поверить во что угодно. А потом наткнулась на внимательный взгляд Мейра, в котором светилось терпеливое ожидание и едва уловимая надежда, внезапно ощутила идущее от него живое тепло, еще раз взглянула на его мокрые плечи и со стоном прикрыла глаза.

Нет, в этом мире однажды я точно сойду с ума! Эары, ведьмы, демоны… а теперь еще и оборотни! И все на меня одну! Такое впечатление, что они сговорились и решили удивить меня до смерти! Я порой начинаю сомневаться, не сплю ли, а они продолжают подкидывать мне задачку за задачкой! Гады! Все — гады и сволочи!

Я потерла виски и снова посмотрела на оборотня. На этот раз — спокойно и с резко проснувшимся любопытством.

— А как ты понял, что я — Ишта?

— Почуял, — с едва заметным облегчением ответил он. — Ты позволишь тебя сопровождать?

— Куда? — Кажется, я сказала глупость.

— Куда тебе нужно. За мной долг, если помнишь. Но мне еще никогда не приходилось сообщать об этом с такой радостью. Для меня огромная честь, что именно ты спасла мне жизнь.

Я слегка нахмурилась.

— Но ты отдал этот долг, — и кивнула на реку. — Теперь мы квиты, и ты ничего мне не должен.

— Я всего лишь помог с вещами, — хмыкнул Мейр. — А шейри совершенно прав: утонуть тебе действительно не грозило.

— Почему?

— Потому что ты — Ишта. И потому, что на этой земле ни одно живое существо не посмеет причинить тебе вред.

Я нервно кашлянула.

— Ну, эрхас об этом, видимо, не знал.

— Эрхас не чувствует лес так, как я. И он не ощущает исходящую от тебя волну силы.

— Да? — мрачно покосилась я на берег. — Интересно, как далеко я благоухаю этим Знаком? И кто еще, кроме тебя, может его почуять?

— Хранители могут, — серьезно отозвался оборотень. — Обычные хварды могут. Некоторые шейри и простое зверье… если, конечно, ты захочешь, чтобы они тебя почуяли.

— А-а… так, выходит, ЭТО можно как-то контролировать? — с облегчением поняла я.

— Конечно.

— Отлично. А как?

Оборотень пожал плечами.

— Тебе лучше знать.

— Интересно, откуда? Я, между прочим, всего два дня как стала Иштой!

— Ты научишься, — без тени сомнений выдал хвард. — Знак сам тебе подскажет.

Я только вздохнула.

— Ладно, замнем для ясности. Скажи лучше другое: как нам теперь быть? Надеюсь, Дагон сюда не доберется и не кинется в погоню, как только мы отойдем от берега?

Лин хихикнул мне в коленку и сообщил:

— Нет. Он теперь вообще оттуда не выберется, если я захочу.

Я с возросшим любопытством уставилась на сотрясающийся от хохота комок черного меха.

— А что ты с ним сделал, если не секрет?

— Сам не знаю… хи-хи… но ты сказала его остановить… ха-ха-ха… вот я и остановил. Хотела ты того или нет, но ты мне опять приказала, а я… уй-уй-уй… не мог не выполнить приказ хозяйки, вот и сделал… что смог. Надеюсь, ты довольна?

— Ой, — запоздало смутилась я. — Извини. Приказывать я не собиралась.

— А вышло все равно… хи-хи-хи… как надо. Только я не в обиде. Поверь, сегодня это доставило мне море удовольствия.

Я невольно улыбнулась.

— Вижу, что тебе понравилось хулиганить. Что это за колпак, которым ты накрыл господина Дагона? Долго он продержится?

— Целую вечность, если прикажешь, — охотно пояснил хихикающий кот. — Такие раньше Пологом Тишины называли — за то, что они даже звук не пропускают. Кричи там, не кричи — все равно никто не услышит. Не говоря уж о том, что он не пропустит ни стрелы, ни копья, ни даже удар окованного железом тарана. А еще их, бывало, в старину делали так, чтобы они после каждого слова или попытки выбраться постепенно сжимались. И в один прекрасный момент превращали врагов в кровавую лепешку. Только я так не умею: я еще маленький. Да и про этот-то Полог вспомнил, только когда ты велела.

— И слава богу, — внутренне содрогнулась я. — Убивать эрхаса нам ни к чему. И погоня на хвосте ни к чему тоже. Достаточно того, что он и его люди обезврежены, а мы сможем спокойно уйти.

— Куда ты пойдешь? — мгновенно вскинулся кот, прекратив глупо хихикать. — Ночь на носу. Забыла, как впотьмах в прошлый раз рыскала? На второго кахгара хочешь нарваться?!

Я зябко передернула плечами.

— Нет, не хочу. Но не ночевать же нам прямо тут? У них перед носом?

— Почему нет? — снова хмыкнул шейри. — По-моему, это будет забавно. Кстати, уйти с берега они теперь тоже не смогут: Полог круглый и не даст им и шагу сделать за свои пределы. Так что за подмогой они послать не сумеют. И будут сидеть внутри, как мухи под колпаком. До тех пор, пока мы не решим их освободить.

Я машинально повернулась к мосту, но тут же убедилась — Лин абсолютно прав: всадники уже спешились и методично ходили по кругу, старательно ощупывая невидимую стену. Места там было не слишком много — всего двадцать на двадцать шагов, то есть, примерно, метров десять в диаметре. И это — на девять человек, столько же испуганно ржущих лошадей и одного мерзкого, отвратительно чуткого к нежити хорька, которого мне даже отсюда захотелось удавить.

— Пусть посидят, — с удовлетворением встретил кот тщетные попытки людей выбраться из ловушки. — В другой раз не будут нападать на невинных девушек и их невинных спутников.

— Согласен с шейри, — подал голос оборотень и, не дожидаясь ответа, встал. — Только предлагаю подняться немного выше, чтобы комары не одолели.

Я тихо чертыхнулась, едва не подняв машинально взгляд, но вовремя увидела мускулистое бедро в опасной близости от своего лица и недовольно буркнула:

— Слушай, а у тебя одежда есть?

— Конечно. — Кажется, Мейр пожал плечами. — Только за ней вернуться надо: я же не думал, что тебя придется из-под стрел вытаскивать, вот и бросил, где перекинулся.

— Так, может, ты за ней все-таки сходишь? — ядовито осведомилась я. — Или у хвардов принято разгуливать голышом, сверкая голым задом перед первыми встречными?

— Когда я был зверем, тебя это не смущало, — искренне озадачился оборотень, неловко переступив босыми стопами возле моего носа. Это стало последней каплей: не сдержавшись, я все-таки вскочила, отвернулась, чтобы не лицезреть его ладное тело, и рявкнула:

— Зато теперь смущает! У людей, если ты не знал, совсем другие обычаи! И у них принято одеваться, прежде чем выйти на улицу! Хотя бы трусы натягивать! Уж тем более не красоваться в чем мать родила перед дамой, надеясь поразить ее своими прелестями!

Лин сдавленно хихикнул откуда-то снизу, а Мейр сперва опешил, потом издал какой-то странный звук. Затем наконец что-то понял, страшно смутился и испуганно попятился.

— А… это… и-извини… наши девушки не находят ничего дурного в том, что мы… я не знал… прости… я сейчас…

Я даже не обернулась. Но после этого его словно ветром сдуло, а бессовестный кот, явно уставший сдерживать рвущийся наружу смех, расхохотался уже во весь голос.

— Святой Аллар! А я все ждал, когда же ты его просветишь?! Даже подумал, что и в твоем мире есть бесстыдники, чувствующие себя одинаково свободно и в зверином, и в человеческом виде! Знаешь, у коренных хвардов одеваться действительно не принято — они считают, что незачем натягивать на себя какие-то тряпки, если тело все равно остается одним и тем же! Но, выходя из своих лесов, они все-таки соизволяют прикрываться, хотя не любят этого до ужаса! А со временем, когда пообживутся в человеческих городах, даже привыкают и больше не норовят сбросить штаны, как только заходят в дом. Но этот… гы-гы-гы… наверное, в первый раз на воле! И до сих пор не допер, что сверкать причиндалами перед человеческой девчонкой — неприлично!

Я огорченно шмыгнула носом.

— Ладно, хватит ржать. Он, наверное, понятия не имел, почему мне так неудобно.

— Точно! Ой, не могу…

— Лин, да хватит, в самом деле! Я ж тоже не знала! И уже испугалась, что теперь на каждом шагу буду наталкиваться на таких вот простых до безобразия молодцов, в которых стыда — что воды в наперстке! Я даже представила себе такую картину: вот идем мы с тобой по лесу… или в город какой заходим, а там на каждом шагу… вот ЭТО!

Шейри снова захохотал, едва не покатившись по траве от смеха.

Я вздохнула, как-то разом почувствовав и мокрую куртку, и прилипшую к телу рубашку, и хлюпающие сапоги, от которых ноги уже начинали подмерзать. Заодно вспомнив, что по ночам тут довольно-таки прохладно. А я — как мокрая курица в своей нелепой одежке. Более того, и обогреться никак, а моя зажигалка, может, вообще из кармана выпала.

От легкого дуновения ветерка у меня по коже пробежали мурашки.

— Ты что, замерзла? — тут же спохватился кот. — Ой, ну конечно! Срочно переодевайся!

— Во что?! У меня только одни штаны и всего две рубахи, обе из которых безнадежно мокрые! А зажигалка… — я выудила из-за пазухи свое сокровище, осторожно чиркнула колесиком и жалобно хлюпнула носом: —…временно не работает. Тогда как с огнивом у меня большие проблемы, а с костром вообще — никаких шансов.

Кот обеспокоенно оглядел несчастную меня.

— Плохо. Ты можешь простудиться.

Я согласно хлюпнула снова, обхватывая себя руками, но уже чувствуя леденящее прикосновение мокрой ткани, которая успела на ветру серьезно остыть.

— Ой, как плохо… — Шейри забегал вокруг, лихорадочно пытаясь что-то придумать. Потом вдруг встал как вкопанный и уставился жутковато горящими глазами, которые в полутьме приближающегося вечера показались мне какими-то потусторонними.

— Что? — занервничала я, разом вспомнив про его демоническую натуру.

Лин уставился совсем странно, а потом хриплым шепотом сказал:

— Прикажи мне…

— ЧТО?!

— Прикажите мне зажечь костер. — Он даже уши к голове прижал, стараясь не выдать своего волнения. — Ты же моя хозяйка. Я должен повиноваться, даже если ничего не умею. Полог ведь поставил, хотя до этого не помнил, как это делается. Значит, и костер смогу… наверное… только еще не знаю, как. Прикажи мне, Гайдэ. Прикажи, и я, наверное, вспомню.

Я заколебалась.

— Лин, но я ведь…

— Я не хочу, чтобы ты заболела, — серьезно ответил кот, тараща свои желтые глазищи. — К тому же это я прошу тебя нарушить слово. Сам. И прошу для твоего же блага.

— Х-хорошо, — постукивая зубами, сдалась я. — Зажигай костер. Вот здесь, возле пня — он старый и сухой… только так, чтобы огонь с того берега было не видно. Не нужны мне неожиданные гости оттуда. И неприятности с пожаром тоже не нужны. Ой, сейчас… погоди… я веток принесу, чтобы было, чему гореть! Или все-таки пень используем? Чего он без дела стоит? Все равно мертвый…

Шейри ненадолго задумался, будто оценивая, как ему получше выполнить такой неоднозначный приказ, но потом застыл каменным изваянием, как-то по-особенному передернул лапами, опустил морду к земле и… выдохнул из приоткрывшейся пасти тоненькую струйку огня!

Трухлявый пень, еще недавно служивший мне опорой, в один миг занялся, как политый бензином. Да с таким треском начал отдавать блаженное тепло, что я чуть не закричала от радости.

— Лин! — В порыве благодарности я сгребла удивленно уставившегося на пламя кота в охапку и с чувством поцеловала в нос. — Какой же ты умница! Просто сокровище! Чудо ты мое мохнатое! Демоненок находчивый! Я тебя обожаю!

Шейри испуганно замер, стиснутый так, что даже вдохнуть не мог, но потом, видимо, я зацепила его левой ладонью и заставила расслабиться. Он заурчал, замурлыкал, прижался сам и, втиснув морду куда-то под мой подбородок, тихонько прошептал:

— Меня еще никто не благодарил, Гайдэ… вообще никто… никогда… до тебя. И никто не относился ко мне так, как ты.

— Ты — мой персональный демон, — с облегчением рассмеялась я, взъерошив густую шерстку. — Самый лучший, самый умный, самый хитрый и заботливый. Честное слово, я ужасно рада, что мы с тобой встретились.

— Я тоже, — совсем затих шейри.

Я прижалась к нему щекой, одновременно поворачиваясь к костру то одним, то другим боком. Блаженно сощурилась, чувствуя, как от мокрой одежды идет пар, потом присела на землю неподалеку, не выпуская Лина из рук, и с облегченным вздохом вытащила ноги из опостылевших ботинок.

— Хорошо-о-о…

В итоге, когда вернулся пристыженный Мейр, я уже успела порядком оттаять и даже простила ему вопиюще незнание человеческих обычаев. Поэтому встретила его широкой улыбкой и без промедления помахала рукой.