Глава 11

— Ты долго, — заметила я, с легкой завистью косясь на его простую — сухую! — рубаху и кожаные, плотно сидящие на бедрах штаны. А еще — на появившийся на хварде пояс, которого у меня, увы, не было, и висевшие там ножны, из которых торчала рукоять меча. Кроме того, оборотень даже соизволил натянуть сапоги. Не такие высокие и справные, как у Дагона, но все же они были хороши… Не то что мои раскисшие от воды ботинки. А еще он успел высохнуть и расчесать и заплести свои длинные, доходящие до лопаток волосы, которые действительно имели красивый медный оттенок и теперь лежали на его спине в виде толстой косы. — Я думала, быстрее обернешься.

Мейр странно на меня взглянул.

— Я думал, за это время ты успеешь переодеться.

— Да мне не во что, — со вздохом призналась я, подтягивая к себе мокрый мешок. — У меня и вещей-то почти нет. Не планировала я, если честно, сегодня купаться.

— Ты можешь замерзнуть, — нахмурился он, неодобрительно глядя на мою развешанную рядом с костром куртку и отчаянно липнущую к телу рубаху. Правда, проступившее из-под нее белье его совершенно не тронуло. И ничуть не возбудило, хотя до кокетливого кружева тут пока явно не додумались. Напротив, оборотень нахмурился еще сильнее и полез за спину, где тяжелым грузом висел такой же приличный мешок, как и у меня.

— Вот, надень, — протянул оборотень свою запасную рубаху. Чистую, приятно пахнущую травой и почему-то свежескошенным сеном. — Твоя никуда не годится. И плащ сверху накинь. Прости, я не подумал о том, что у тебя мало вещей.

Я собралась было возразить, но Лин пихнул меня лапой, чтобы не делала глупостей, и я снова сдалась.

— Спасибо. Как только высохну, сразу верну.

— Надевай, — поторопил меня Мейр, вынимая из мешка еще и теплый плащ. — И садись ближе к костру, грей ноги: второй пары сапог у меня нет, а мои будут тебе слишком велики. Придется тебе пока походить в старых ботинках, но, как только доберемся до деревни, купим другие.

Я покорно кивнула и не сказала, что у меня почти нет денег. А то еще и их предложит, чтобы не чувствовать себя обязанным, и вот тогда я совсем стану похожа на нищую приживалку, чего, конечно же, допустить никак не могла.

— Отвернись, — буркнула я, видя, что оборотень снова забылся.

Мейр мгновенно смутился, кинул настороженный взгляд на ехидно молчащего кота и послушно отошел в сторону. Причем терпеливо простоял в таком неудобном положении ту пару десятков минут, пока я озябшими пальцами стаскивала с себя промокшие вещи, влезала в его широкую рубашку, сушила и подвязывала мокрые волосы, чтобы не капали на сухое. А потом еще куталась в длинный плащ, стараясь не подпалить его искрами из хорошо разгоревшегося костра.

Лин, улучив момент, тут же юркнул ко мне на колени, и я благодарно обняла его обеими руками, отчего он счастливо замер и тихонько замурлыкал. Только после этого Мейр рискнул обернуться и, поняв, что моя девичья честь не пострадала, осторожно уселся рядом.

— Как тебя зовут? — нерешительно спросил он.

Я ойкнула и поспешно представилась:

— Гайдэ.

— И далеко ты идешь, Гайдэ?

— Угу. Путешествую, так сказать.

— Давно?

— Нет. Дня четыре, как вышла из дома ведьмы.

Мейр вопросительно приподнял бровь, выражая удивление моей оговоркой, и вот тут я закономерно заколебалась. Что ему можно рассказать? И стоит ли вообще это делать? Каковы будут последствия? Не обрету ли я вместо друга еще одного недоброжелателя? Хотя на Лина он смотрит без неприязни и способности его воспринимает как должное. Особо не удивляется, исчадием Айда его не зовет, проклинать не пытается. И вообще, ведет себя на редкость корректно.

Гм. Я изучающе оглядела нового знакомого: Мейр смотрел очень спокойно, со сдержанным любопытством и готовностью немедленно прекратить осторожные вопросы, если я скажу, что не желаю об этом разговаривать. В то же время от него исходило редкое ощущение надежности, которым мало кто мог похвастать из моих прежних приятелей. Он был… настоящим, что ли? Способным стать преданным другом, верным сторонником и очень полезным помощником. Если, конечно, я наберусь наглости попросить его о помощи.

— Расскажи, — неожиданно посоветовал кот. — Хварды славятся верностью слову. И они в отличие от людей не склонны болтать попусту. Если он пообещает молчать, можешь рассказать ему все… ну, или почти все, за исключением момента твоего первого появления на Заброшенном Тракте. Пока, я думаю, для этого не настало время.

Я удивленно посмотрела на мохнатого ворчуна: с чего бы вдруг такое доверие? Только что змеей шипел, а теперь предлагает раскрыть карты.

— А он должен тебе, — лениво зевнул Лин. — И сильно должен. Почти как ты — тому эару… чтоб он и в Тени не нашел упокоения! А предавать хварды не приучены. Ло-хварды — тем более. Привычки врать на потеху Айду они тоже не имеют. К тому же ты ему жизнь спасла, и теперь он, пока не сделает для тебя то же самое, не отвяжется. Можешь мне поверить.

Я перевела взгляд на оборотня, но тот только кивнул.

— Долг жизни священен.

— А если я освобожу тебя от него?

Мейр слабо улыбнулся.

— Боюсь, это не в твоих силах. Закон моего народа строг к преступившим, а я буду рад отдать тебе этот долг.

— Кхм. Ну… ладно, забудем. — Я решила не углубляться в странности чужих обычаев. В чужой монастырь, как известно… — Но почему ты считаешь, что я не могла утонуть? И почему думаешь, что долг еще не отдан?

— Ты — Ишта. И, будучи Иштой, не можешь утонуть в водах, которые приняли тебя своей Хозяйкой. Намочить могут, пощекотать волнами — тоже. Но утонуть ты не утонешь, даже если ударишься головой, как сегодня, или потеряешь сознание. Река просто вынесла бы тебя немного дальше, и ты очнулась бы уже на берегу.

Я недоверчиво покосилась.

— Мне что, теперь и утопиться будет нельзя?

— Нет.

— Даже если я сама вдруг пожелаю?

Оборотень усмехнулся.

— Если пожелаешь, то мешать тебе не станут. Но не думаю, что до этого когда-нибудь дойдет: ты не похожа на девушку, способную утопиться ради какой-то глупости.

— Ну… гм… да. Это я просто так спросила. Хорошо, тогда у меня другой вопрос: зачем ты за нами шел?

— Я уже сказал: долг отдать.

— А след как нашел?

— Как обычно, — пожал плечами хвард. — Я же наполовину зверь. А когда перекидываюсь, то любой след отыщу с закрытыми глазами.

— Да? — В моем голосе проснулось прежнее подозрение. — Что ж ты тогда так долго искал? Помнится, мы с тобой с утра виделись, а догнал ты нас только к вечеру. Или решил сперва понаблюдать?

— Нет. Я просто не сразу восстановился: серебро больно ранит. Вытащить его самостоятельно хварды не в силах — слишком жжется. Но когда его вытащила ты, я смог встать на ноги.

— На них обычно все быстро заживает, — неожиданно встрял в разговор шейри. — Но серебро лишает хвардов этой способности очень надолго.

Мейр согласно кивнул.

— Если бы ты не прошла мимо, я бы умер к ночи.

— Ну, не умер же, — неловко отвернулась я. — И это хорошо. Зверь из тебя получился… красивый.

Оборотень снова удивился, но Лин не дал ему времени задать еще один вопрос.

— Между прочим, ло-хварды — это совершенно особая ветвь, — важно заявил он, махнув у меня перед носом пушистым хвостом. — Если простой хвард умеет обращаться в одного-единственного зверя, то ло-хвардам, как говорят, доступны несколько обличий.

— Правда? — изумилась я.

— Обычно два-три, — подтвердил Мейр. — Редко — больше. Но из-за этого хварды нас терпеть не могут и какое-то время назад даже порывались затеять войну.

— Считается, что хварды — чистокровные оборотни, появившиеся на Во-Алларе еще на исходе времен, — снова встрял Лин. — Тогда как ло-хвардов, как говорят, создали из обычных хвардов Темные маги. Как и каким образом, никто не знает, потому что это случилось еще в те времена, когда вокруг свободно гуляли Ишты, но говорят, что создавали их для собственной защиты. Дескать, такого оборотня и убить не в пример сложнее, и излечивает свои раны он почти мгновенно, и бегает быстрее, и в обличье зверя сохраняет многие человеческие черты.

Мейр мгновенно помрачнел, на его скулах вздулись желваки, а пальцы сами собой сжались в кулаки, из чего я заключила, что тема ему неприятна. Однако поинтересоваться все же рискнула:

— Кто такие Темные маги? Некроманты, что ли?

— Не только, — фыркнул шейри. — Темными называют тех, кто разделил свою душу с демоном.

— Как ведьмы?

— Нет, — терпеливо пояснил шейри. — Ведьмы нас только призывают и пользуются силой, которую мы можем им дать. Чем слабее ведьма, тем мельче демона она призывает. Как правило, ведьмы занимаются лечением, помогают с урожаем, борются с болезнями, хворями, с неудачей. Еще травами промышляют. Знают день и час рождения младенца. Могут при родах помочь. Могут опять же и беду навести. Но истинная магия им все равно неподвластна — для этого нужно родиться магом. А таких, как правило, немного. И тех, кого находят, тут же отправляют в Рейдану, на учебу в единственную в Валлионе Магистерию. А сперва — на проверку к жрецам Аллара, порой даже к самому ал-тару, если предполагают, что маг станет особенно сильным. И если уж жрецы не найдут в нем склонности к Тьме, то позволят жить и трудиться на благо королевства.

— А если им что-то не понравится? — настороженно спросила я, но кот выразительно провел лапкой по шее, и я больше не задавала глупых вопросов.

Мейр поглядел на мою недовольную гримасу и тоже решил добавить:

— Темные маги очень опасны, Гайдэ. Когда-то давно ими становились даже Ишты, а поскольку власть Хозяев очень велика, то и разрушали они, в бытность Темными магами, очень много. Наши легенды говорят, что именно из-за этого боги разгневались на Ишт и уничтожили их. И еще говорят, что из-за этого у нас очень долго не рождалось новых Хозяев.

— А как же Невирон? — мрачно спросила я.

— Увы, — вздохнул оборотень. — Невирон — это язва на теле нашего мира. Уже двести лет, как болит и нарывает, но излечить ее не могут даже жрецы Аллара.

— Там же правит некромант, верно?

— Темный маг, — тихо поправил меня Мейр. — Единственный за последние века, кто смог получить от земли Знак Ишты. И единственный, кому удалось получить его силой, вопреки воле Аллара и на радость Айду — вечному противнику Аллара. Теперь Невирон — это мертвая земля, там властвует Айд и порожденные его волей Твари. Они уже двести лет стремятся захватить остальной Во-Аллар со всеми прилегающими землями, но пока им мешает Валлион. И еще — Скарон-Ол, сторожащий северные границы Степи. Да Пустыня, через которую Тварям за один день не перебраться.

— Почему только один день? — полюбопытствовала я.

— Потому что при свете дня Твари слабеют, их время — ночь. А за одну ночь ни одна из них не способна пересечь Пустыню. Но за Пустыней уже начинаются леса эаров. Эары для Тварей — еще более страшные враги, чем солнечный свет. Поэтому Валлион пока держится. С юга его прикрывает Фарлион и Серые горы, а весь запад закрыт Вольницей и нашими исконными территориями. С севера он надежно отгорожен Дальними горами и Дальним же морем. Валлион — сильнейшее государство на этой стороне Во-Аллара, единственный заслон смертных от Невирона.

— Ясно, — задумчиво отозвалась я, спешно дорисовывая в уме карту сопредельных государств.

Получается, что Валлион добровольно взял на себя функцию защитника слабых соседей. И получается, что именно поэтому мудрый дедушка нынешнего короля — надо будет узнать все-таки его имя — создал и укрепил Королевскую Вольницу. С ней он и границы свои более или менее обезопасил, и воинов сохранил умелыми и востребованными. А государство с дееспособной армией, в которой солдаты знакомы со смертью не понаслышке, это, доложу я вам, серьезный аргумент. Неудивительно, что Валлион имеет самые большие территории, самое большое количество проживающего в нем населения и самый значительней политический вес. Настоящая империя!

— Ладно, с этим мне ясно, — так же задумчиво кивнула я. — Но у меня еще вопрос: Мейр, а что ты тут делаешь? Раз уж вы живете отдельно, а среди людей, как говорит Лин, почти не появляетесь… то что тебе понадобилось в Валлионе?

Оборотень помрачнел еще сильнее.

— Мой отец умирает. От какой-то болезни, которую мы не знаем и которую не смогли остановить ни наши лекари, ни даже приглашенный из Валлиона маг. Но отец еще молод для встречи с Хозяином Тени. Если он умрет, наш народ останется без вождя. И я ушел, чтобы найти для него лекарство.

— Вождь? — насторожилась я, буквально воткнув в понурившегося хварда подозрительный взгляд. — Ты сказал, что твой отец — вождь?

— У нас нет королей и владык, как это принято у смертных. Но есть один вождь и есть младшие вожди племен, которые должны подчиняться главному. Так мы живем. И пока не собираемся ничего менять.

— А… твой отец — он младший вождь или?..

— Он — главный, — спокойно признался оборотень. — И это значит, что после его смерти мне придется занять его место.

Шейри приоткрыл один глаз и с насмешкой взглянул на молодого наследника.

— А почему тебе? У тебя что, братьев нет?

— Есть. Трое. Но месяц назад отец решил назвать преемника…

Я поперхнулась, а кот многозначительно присвистнул.

— Вот это да! Получается, он пошел против Законов Племени?

Мейр только поморщился.

— Я не хотел этого. И не желал становиться вождем. Отец умело руководит племенами, он настоящий вождь, тогда как я… мне никогда не нравилось, как ко мне относятся собратья.

— И поэтому ты ушел, — заключила я, постепенно начиная понимать, в чем дело. — И решил добыть лекарство, чтобы самому не садиться на трон… или что там вместо него у вас предусмотрено? Интересно, это ты в принципе такой бессребреник или есть еще какая-то причина, по которой ты не хочешь становиться первым?

Оборотень поморщился.

— Значит, есть, — поняла я. — Давай выкладывай, что у тебя случилось. Мне уже становится интересно.

— У нас есть обычай, — неохотно признался Мейр, старательно отводя глаза. — Очень древний обычай, по которому ни одна женщина моего народа не должна оставаться без мужчины. Так принято. Так заведено. Если женщина по какой-то причине потеряет мужа, — его брат, или сын, или любой другой мужчина рода должен взять ее себе.

Вот теперь присвистнула и я.

— Ни фига себе порядочки! Выходит, ты на собственной матери должен будешь жениться?!

— На мачехе.

— Обалдеть! Прости, Мейр, но я в возмущении.

Он сердито покосился.

— Я тоже. Но отец даже слышать не захотел об ином. И, назвав меня наследником, тем самым решил, кому брать Мальшену в семью. А она такая… такая…

— Стерва, — с мерзкой улыбочкой подсказал Лин.

— Вот именно. Поэтому у меня не осталось иного выбора, как уйти и попытаться отыскать лекарство. Но поскольку самые известные лекари от отца уже отказались, то… я подумал, что лишь в одном месте сумею отыскать то, что мне нужно. Ведь, говорят, у НИХ есть лекарство от всех болезней. Вернее, ОНИ сами по себе могут им стать.

Я отшатнулась.

— Мейр, ты что… решил пойти к ЭАРАМ?!

У оборотня предательски дернулась щека.

— А что еще я могу сделать?

— Ты… господи, да ты что, думаешь, они так тебе и дадут своей крови?! Вот прямо сразу закивают, войдут в твое положение и разрежут себе вены на руках, чтобы ты мог нацедить в склянку и отнести умирающему отцу?!

— С болезнью не справились даже маги, — прошептал оборотень, уронив потускневший взгляд в землю. — А в нашем мире есть только одно средство, которое может ему помочь. Но в Рейдане мне продать его отказались. А те, кто согласился, назвали такую сумму, что мне за всю жизнь столько не собрать. Поэтому пришлось… прости, я не хотел нагружать тебя своими печалями.

Я прикусила губу.

— Скажи: сколько тебе нужно?

— Что? — непонимающе поднял голову Мейр.

— Сколько крови, говорю, нужно?!

— Да я не знаю. Сколько дадут, и на том спасибо. Я ведь даже не уверен, что они вообще позволят подойти к своим границам.

Я снова напряженно задумалась.

— Ну… знаешь… может, есть и другой выход.

— Гайдэ, — неожиданно с подозрением протянул проснувшийся кот. — Гайдэ, не надо.

— Помолчи.

— Но…

Я тяжело вздохнула и все-таки полезла в мешок.

— Вот, — протянула ошеломленному оборотню заветный пузырек. — Как думаешь, этого хватит?

Мейр едва не задохнулся.

— Ох! Это же… но ведь… откуда?!

— Какая разница? Так хватит этого или нет?

— Не знаю… понятия не имею… Гайдэ!

— Что? — насупилась я, когда он слетел со своего места и вдруг припал на одно колено, уставившись на меня снизу вверх бешено горящими глазами.

— Ты… ты готова отдать ЭТО мне?!

— Ну отдала же. Только не знаю, хватит ли. Просто больше у меня нет.

Лин откуда-то снизу тихо застонал.

— Не бурчи, — вздохнула я, обняв его покрепче. — Не видишь, что ли, человек в беде? Помочь ему надо, а у меня есть чем помочь. Не проходить же мимо?

Кот тихо захрипел.

— Да не возмущайся, Лин.

— Может… он тебе… наврал все, — наконец просипел несчастный кот.

— Ты сам сказал, что хварды ценят слово, — напомнила я.

— А может, он неправильный… хвард!

— Он сказал мне правду.

— Но это же не повод отдавать ему кровь эара!

Я снова вздохнула.

— А какая мне разница, скажи? Если я не сумею сделать то, что должна, она мне точно не понадобится. А если сумею… то когда-нибудь добуду себе еще. Но ему-то надо уже сейчас. И очень сильно надо. Что ж теперь, пропадать добру?

Лин снова застонал, но мой приказ «не возмущаться» воспринял слишком буквально. Хотя потряхивало его еще долго. Даже после того, как растерянный хвард неверяще ощупал склянку, убедился, что сокровище в нем настоящее, а потом… с огорченным вздохом вернул обратно.

— Прости, Гайдэ. Прости мне это недостойное колебание. Но я не должен брать у тебя эту кровь.

— Почему?! — изумилась я, даже не думая забирать подарок.

— Потому что тогда… ведь я не знаю, смогу ли отдать тебе первый долг… и с моей стороны было бы бесчестным брать на себя второй, не зная, смогу ли когда-нибудь расплатиться.

— ЧТО?!

— Уф… я уж испугался, — вытер со лба несуществующий пот шейри. — Если бы он взял, я бы поверил в провидение Аллара. Мало тебе было стать Иштой, так еще и главного вождя ло-хвардов довелось бы на долг жизни поставить. Мало того, что его прямой наследник оказался перед тобой на коленях… оказывается, ты страшная женщина, Гайдэ! И коварная к тому же!

Я сперва нахмурилась, с трудом переваривая то, что он сейчас сказал, но потом мгновенно вскипела и так поддала ему под зад, что кот с обиженным ревом слетел с моих колен, едва не приземлившись в костер.

— Я отдала это просто так! Понял ты, зараза мохнатая?! Отдала потому, что ему эта кровь нужнее, чем мне! Не ради чьих-то законов! И не ради того, чтобы обрести себе еще одного должника! И если ты, паршивый кусок меха, еще раз вздумаешь намекать, что я — неблагодарная сволочь, в бараний рог тебя скручу! Все ясно?!!

Лин виновато ужался и испуганно округлил глаза.

— Все.

Я со злостью отвернулась, чувствуя, как внутри с устрашающей скоростью разгорается обида. Подумать только… мой собственный шейри подозревает меня в подлости! Хоть мы и недавно знакомы, но слышать о себе такие вещи…

На моих глазах вскипели и тут же высохли непрошеные слезы.

— Наживаться на чужом горе — подло, Лин. А делать подарки из соображений корысти — просто низко. И если ты решил, что я могу так поступить, то ты плохо меня знаешь. И значит, нам с тобой дальше не по пути… вставай, Мейр. И бери кровь, если она тебе нужна. Ты ничего мне не должен — просто потому, что ни о чем не просил. Договорились?

За моей спиной воцарилась гнетущая тишина. А потом кто-то надрывно шмыгнул отчаянно захлюпавшим носом, а кто-то другой тихонько встал и, склонившись в низком поклоне, твердо сказал:

— Ты второй раз поражаешь меня, госпожа. Я не знаю границ твоей неоправданной щедрости и не понимаю причин, по которым ты все еще возишься со мной, как с неразумным щенком. Ты спасла мне жизнь. Ты готова спасти жизнь моему отцу. Прости, если мой отказ огорчает тебя, госпожа. Но я не могу взять этот бесценный дар и не могу принять решения, не зная ничего о тебе и о том, смогу ли когда-нибудь вернуть свой долг.

— Ты ничего мне не должен, — сухо повторила я, не оборачиваясь и упорно разглядывая текущую внизу речку. — И не называй меня госпожой. Мне это не нравится.

— Хорошо, как скажешь… Гайдэ.

— Ты совершенно свободен. Слово Ишты.

— Благодарю…

Кажется, он снова поклонился — слишком уж одежда выразительно зашуршала. И ведь не смутился тем, что я его не вижу. Просто сделал, как посчитал нужным, и все. Упрямец.

— Но я не могу уйти, — продолжил он. — Меня не примет после этого собственный народ.

— Тогда чего же ты хочешь?

— Позволь мне пойти с тобой.

— Куда? — усмехнулась я.

— Куда угодно.

— Да ты хоть знаешь, куда я иду? И знаешь, что твое упорство может заставить твоего отца ждать еще очень долгое время?

— Я не могу тебя бросить, — твердо повторил хвард, и вот тогда мне все-таки пришлось обернуться. — Если ты скажешь, я отправлюсь с тобой хоть на край света. Это мой долг. И не тебе от него освобождать.

Я с грустной улыбкой покачала головой.

— Вообще-то на край света идти не надо. Нам с тобой, можно сказать, по пути. Потому что… знаешь… и Ишты порой совершают нелепые ошибки, а мне теперь из-за своих придется идти по твоему маршруту.

— Почему? — не понял оборотень, но на всякий случай насторожился.

Я подняла руку и молча задрала рукав. А потом села, старательно не замечая сжавшегося под кустом демона, и, тщательно подбирая слова, начала рассказывать.

Когда я закончила, хвард молчал долго и так напряженно, что я даже подумала, что зря ему открылась. Насчет родного мира я, конечно, поостереглась откровенничать, но все остальное рассказала без утайки: про эара, браслет его дурацкий (о Тенях пока умолчала, чтобы не шокировать еще больше), про Айну, кота ее — вон выглядывает из травы, гад! Наконец, про Знак и убитого нами кахгара. А потом и про встречу с эрхасом, от последствий которой некий оборотень весьма вовремя меня избавил.

Все это время Мейр сидел совершенно неподвижно, прикрыв глаза и явно не зная, как относиться к такой странной правде. О том, что я нездешняя, он наверняка и сам уже догадался, по моим вопросам это было нетрудно понять, но про свое появление я предпочла туманно упомянуть как про некий эксперимент, в результате которого некие опять же силы закинули меня так далеко от дома. В результате я крайне неудачно упала, после чего все и вышло… так, как вышло.

И вот теперь я с беспокойством ждала, что он мне скажет.

— Я предлагаю поступить вот каким образом, — наконец разомкнул губы Мейр. — Поскольку я все равно не могу тебя покинуть, то мы отправимся к эарам вместе. Я буду тебя защищать и помогу освоиться в наших землях. Буду представлять тебя как свою лойри — хозяйку, которой должен жизнь и с которой заключил Обменный Договор. Охрана в обмен на послушание и оплату. Так часто делают наследники богатых домов, ищущие для себя телохранителя-хварда. Никто не удивится, если мы появимся вместе. Даже знатной даме разрешено иметь при себе покорного ее воле хварда. О тебе не подумают дурного, не бойся, а если и подумают, то я быстро решу эту проблему. Если же по пути мне удастся вернуть тебе долг, то тогда будем решать, как поступить, заново. Если же нет, то мы добираемся до эаров, просим их каждый о своем и ждем их решения. Если мне не удается уговорить их помочь, то тогда… тогда я соглашусь на твое предложение и возьму кровь. Но не раньше, чем долг будет возвращен. Если же они окажутся не такими, как говорят слухи, и будут так же щедры, как ты, то я получаю кровь, помогаю тебе разобраться с твоими делами, отдаю долг и только тогда ухожу. Ты… согласна на такие условия?

Я удивленно уставилась на оборотня, предложившего самый простой и, кажется, эффективный способ сотрудничества. А потом была вынуждена признать, что этот вариант меня более чем устраивал. Потому что получить в подарок такого редкостного спутника — честного, открытого, по-своему благородного — дорогого стоило. То, что он не схватил мою склянку сразу, тоже о многом говорило. Так что, если его не смущает мой браслет и мешающийся под ногами вредный демон… то почему бы и нет?

— Хорошо, я согласна, — кивнула я, поняв, что Мейр ждет ответа с искренним волнением и тщательно укрываемой тревогой. Даже более того, он сразу посветлел лицом, облегченно вздохнул и снова поклонился. Правда, потом вспомнил, что я просила его не делать этого, и поспешно выпрямился. Причем с таким смущением, что я не выдержала и улыбнулась.

— Спасибо тебе за помощь, Мейр Барэ анд Воилэ. Я буду рада такой компании.

— Взаимно, леди Гайдэ.

— Только, ради бога, избавь меня от дурацкого слова «леди», иначе мне будет трудно относиться к тебе как к другу!

— Я постараюсь, — улыбнулся оборотень.

На том и порешили. Бросили одинаково сосредоточенные взгляды вниз, на людей эрхаса, вынужденных коротать ночь на крохотном пятачке возле шумящей реки. Подметили отведенных в сторонку коней, уныло присевших на землю воинов. С дружной усмешкой понаблюдали за упрямо стоящим возле Полога эрхасом и так же дружно отвернулись. После чего мирно разошлись по расстеленным одеялам.

Уже засыпая под теплым плащом Мейра (взять его обратно ло-хвард наотрез отказался, мотивируя тем, что почти не мерзнет), я сонно подумала о том, что завтра надо будет придумать, как выпустить людей из ловушки. Но так, чтобы они не ринулись сразу вдогонку, мечтая отомстить за пережитое унижение, а тихо-мирно вернулись к своим делам. Лучшим выходом, конечно, стали бы кони, способные унести нас отсюда на многие, многие километры. Еще лучше — кони крылатые — интересно, они тут водятся? — или, на худой конец, ковер-самолет. Но пока таковых на горизонте не наблюдалось. В общем, завтра решим, как поступить, потому что оставить дагонцев тут будет настоящим свинством. Даже если забыть о еде и потребности хотя бы иногда посещать туалет, гордого господина эрхаса нет нужды унижать еще больше. Думаю, с него и одной ночи будет вполне достаточно.

Когда мои веки совсем сомкнулись, а сознание почти улетело в объятия Морфея, в соседних кустах кто-то несчастно хлюпнул носом и вяло пошебуршился.

— Лин? — тут же вспомнила я про своего бессовестного демона.

— Прости, — из темноты хлюпнуло еще несчастнее. — Я сказал, не подумав. Я вообще хотел только пошутить. Я ни разу не считал тебя такой гадкой, чтобы… прости меня, Гайдэ. Я больше никогда-никогда так о тебе не скажу. И твой гнев… он так больно жжется…

Я вздохнула.

— Иди сюда, нечисть ты моя неразумная. — А когда темнота неуверенно сверкнула двумя блюдцами глаз, кивнула: — Иди-иди. Я уже почти не сержусь. Только впредь думай, что говоришь: твои слова, как и мои приказы, тоже умеют причинять боль. Понимаешь?

— Понимаю, — виновато шепнул шейри, но потом все же скользнул ко мне в руки маленьким, совсем съежившимся и ужасно беззащитным клубочком. — Прости… я больше не буду.

— Прощаю, — слабо улыбнулась я, обнимая дрожащего кота. — Как тебя не простить? Демон ты мой персональный…

Лин нерешительно замер, когда мои пальцы пробежались по его костлявому хребетику, но потом все-таки поверил — перестал дрожать, расслабился, доверчиво прижался. А потом и замурлыкал, хитро не напоминая о том, что я в рассеянности опять протянула к нему левую руку. Но я уже не опасалась, что Знак повредит Лину — кажется, если он и влиял на жителя Тени каким-то образом, то сугубо положительно. Вот ведь извинился… да еще так искренне.

— Спи, — сонно шепнула я, снова закрывая глаза. — Спи, Лин. И пусть тебе приснятся хорошие сны.