Глава 12

Этой ночью мне самой приснился сон. Такой странный, что я сразу усомнилась, что действительно сплю. И только обнаружив, что стою в пустоте, окруженная непроглядным мраком… в строгом белоснежном платье — прямо хоть сейчас к алтарю, — с длинными, тщательно уложенными в прическу волосами… короче, совсем даже не я… поняла, что это все-таки сон. И что стоящие напротив четыре молчаливые фигуры тоже мне просто-напросто снятся.

Я узнала их сразу. Не по лицам, нет, потому что лиц и фигур как таковых у них просто не было — все скрывала клубящаяся вокруг Тьма и длинные плащи, в которые они закутались до самых бровей. А вот глаза почему-то прятать не стали. Постеснялись, что ли? Или просто не смогли? Красные, синие, зеленые и угольно-черные глаза… передо мной стояли те самые Тени, которые так ловко разделали кахгара, избавив нас с Лином от крайне неприятного знакомства.

— Кто вы? — спросила я и тут же вздрогнула, заслышав загулявшее по округе долгое эхо.

Кроме меня и Теней тут не было, кажется, вообще ничего. Только я в неуместном белом платье, они в своих черных плащах и издевательски громкое эхо. А еще — пустота, неприятно полнящаяся подвижной, почти живой тьмой.

На мой вопрос Тени даже не шелохнулись. А ответ прозвучал, казалось, со всех сторон.

— Те, кого ты призвала…

— Я вас не призывала, — нахмурилась я. — А вот поблагодарить бы очень хотела. Кто вы такие и почему спасли мне жизнь?

— Долг, — тихо вздохнула Тьма.

— Какой еще долг? Это из-за браслета?

— Да.

— Ага. Ладно. С этим уже понятно. Значит, вы теперь будете за мной приглядывать, чтобы никто по дороге не зашиб?

— Наша задача — сохранить тебе жизнь.

— Очень полезная задача, — одобрила я, от волнения начиная привычно ерничать. Но разноцветные огоньки в темноте всерьез действовали на нервы. — Ребят, а вы вообще люди?

— Мы — Тени.

— А что это значит? Вы уж простите, я не местная, поэтому задаю такие глупые вопросы. Но раз вы сами меня нашли, то хотелось бы знать, что вы собой представляете и чего от вас надо ждать.

— Мы — Тени, — слаженно прошептала четверка, но так слабо, будто на последнем дыхании. — Задача: охранять, предупреждать, оберегать от неживых.

— Так вы, телохранители, что ли? — дошло наконец до меня. — Вот так так.

— Браслет дарует власть над Тенями, — согласились четверо. — В данном случае над нашими.

— Ладно. Сейчас вы — Тени, а раньше кем были?

— Теням не позволено помнить прошлое, — прошелестели они. Кажется, еще тише, чем раньше. — Есть Тень и есть хозяин. Тень вынуждена подчиняться.

Я скептически подняла бровь.

— Да? А если Тень этого не захочет?

— У Тени не может быть своих желаний. Есть только желания хозяина.

— В этом мире много чего не может быть. Однако почему-то нередко получается наоборот. Ладно, парни, я вас поняла. Простите, что вам какое-то время придется побыть со мной, потому что ваш прежний хозяин, так сказать, неожиданно помер и оставил браслет мне в наследство. Но раз уж так вышло, то вы представьтесь, что ли?

Я выжидательно на них посмотрела. Теней я не боялась: ведь их задача — сохранить мне жизнь. К тому же в их лояльности я уже успела убедиться. А вот клубящаяся вокруг Тьма по-прежнему нервировала. Хотелось разобраться поскорее, в чем тут дело.

— У нас нет имен, — наконец прошептали Тени. — Тень не может иметь собственное имя.

— Так. И кем вы были раньше, вы тоже не знаете? Зачем вас отдали мне, тем более понятия не имеете, кроме того, что вроде бы должны меня охранять? Ладно. Верю. И еще раз скажу спасибо за кахгара. Как часто на вас можно рассчитывать?

— Всегда… когда для нас есть пища.

Я насторожилась.

— Да? А что вы едите, если не секрет?

— Души.

— Ч-чего?! — чуть не подавилась я, но Тени были чрезвычайно серьезны. И очень-очень нехорошо смотрели из темноты своими разноцветными гляделками. Особенно самый первый… в смысле, левый… который с красными, как огонь, глазами. Мне даже показалось, там бушует адское пламя, как в киношных ужастиках, но я постаралась отогнать эту мысль как можно скорее. Чтобы не начать выдумывать еще более жуткие страшилки, от которых в такой темноте можно свихнуться.

— Души, — бесстрастно повторили они, будто я была глухой. — Без пищи мы слабеем. Лучше — мертвые души.

— Э… — на мгновение растерялась я. — То, что мертвые, уже радует. А как часто вам надо… мм… питаться?

— Так, как пожелает хозяин.

— Тьфу на вас! Я спрашиваю о ваших потребностях! Если уж мне придется какое-то время носить чужой браслет, то хочу знать, чего мне это будет стоить! Так сколько вам надо?

Тени впервые потеряли свою непробиваемую невозмутимость и как-то странно замялись.

— Предела пока не найдено.

— В смысле, вы всю жизнь живете впроголодь? — педантично уточнила я.

— Когда хозяин разрешал, мы ели много. Когда пищи не было, голодали. Но чаще голодали, это правда: хозяин не любил нас кормить. Он считал, что это делает нас слишком сильными.

— А что случится, если вы станете слишком сильными? — с подозрением покосилась я.

Красноглазый едва заметно усмехнулся.

— Хозяин боялся, что мы можем стать самостоятельными.

— И пристукнуть его наконец за все прежние «заслуги»… мило. Действительно, очень мило. Так, ладно. А что случится, если вас совсем не кормить?

— Мы уйдем, — совершенно спокойно ответил красноглазый.

— Куда? В Тень?

— Да.

— Но этого, как я полагаю, вы не очень-то жаждете, — пробормотала я, испытующе поглядывая на собеседников. — Короче, куда ни кинь, всюду клин. Если вас перекормить, удавите. Если недокормить, помрете. И долго вы так живете, бедоносцы?

— Мы не считаем годы.

— Кхм. А века?

— Мы не считаем, — повторил красноглазый и умолк.

Я крепко задумалась. М-да-а… кажется, Айна была права — браслет наконец проснулся от спячки и теперь дает мне возможность выяснить, что и почему. Может, эти призрачные парни в курсе, что от меня понадобилось мертвому эару?

— Нет, — тут же покачал головой один из них. — Хозяин не говорил, что мы должны тебе что-то передать. И не говорил, что ты должна сделать.

— Вот гад! — не сдержалась я. — Чего ж вы тогда меня разбудили, если ничего не знаете?!

Красноглазый недобро прищурился и негромко сообщил:

— Наши резервы исчерпаны. Если ты нас не покормишь, к утру мы уйдем в Тень.

У меня самым неприличным образом отвисла челюсть.

— Как к утру?! Почему так быстро?!

— У нас не было возможности питаться последние три месяца.

— Сколько?! О, так месяцы вы все-таки считаете! Или это от кормежки до кормежки?

— Другое время для нас не существует. Вне Призыва мы живем в Тени и не чувствуем время.

Я потрясла головой: ничего себе дела тут творятся! У меня на руках сидят четыре некормленых призрака, которые скоро окончательно издохнут, если я срочно чего-нибудь не предприму! Более того, есть им вволю нельзя — сами сожрут, а с голодухи они все время слабеют! И это при том, что мне просто нечего им предложить! Не Тварей же им искать посреди ночи?!

Я окончательно уверилась, что если и сплю, то только наполовину.

— Ребят… — осторожно начала я. — Вообще-то вы могли бы сказать об этом пораньше. Я ж с Тенями дел раньше не имела и ума не приложу, как теперь поступить. Но вы недавно кахгара убили. Разве его души вам недостаточно?

— У кахгара нет души. Но его жизненной силы нам хватило только на то, чтобы выжить. Проявление в живом мире забирает много резервов. Все они ушли на твое спасение. Кахгара мало. Другой пищи больше не поступало.

— Маленький оказался кахгарчик, — растерянно пробормотала я. — И как же нам с вами быть?

— Дай нам еды, — тихо попросили Тени, выжидательно глядя на меня голодными глазами.

— Ох… да где я ее вам возьму?!

— С тобой идет хвард… и бес… отдай нам их.

— ЧТО?! — мгновенно вызверилась я. — А харя у вас не треснет?!

Тени отступили на шаг и безмолвно ждали продолжения.

— Я друзей не отдаю! Тем более что вы сказали, что вам нужны мертвяки!

— Живые слабее, — согласился красноглазый. — Но и они подойдут, если не останется выхода.

— Что значит, не останется… эй! А если я их не отдам, вы что, насильно возьмете?! — неожиданно осенило меня.

Но Тени слаженно шагнули обратно.

— Охрана хозяина — важнее жизни его спутников. Если хозяин не приказывает умереть, мы вынуждены искать пищу сами.

В сердцах я едва не гавкнула, чтобы в таком случае они сваливали в свою Тень и не смели трогать Мейра и Лина. Но в их глазах промелькнуло что-то странное, и я просто не смогла их убить этим приказом. Наверное, Лина вспомнила, когда он лапы до крови стер по моей глупости. Или его сегодняшние мучения… Вот и Тени… кто, скажите, виноват в том, что их вытащили из другого мира и посадили в этот браслет? Кто виноват, что прежний хозяин не удосужился их вовремя покормить? И кто будет виноват в том, что они, в итоге, поранят — а то и убьют — доверившихся мне друзей?

Я с тихим вздохом опустила руки и безнадежно спросила:

— А моя душа вам, случаем, не подойдет?

Тени остолбенели.

— Если вам нужна жизненная сила, то берите… вот, — я обреченно протянула им правую руку. — Пейте, сколько надо, только не трогайте никого.

— Нет! Мы… не можем! — непритворно отшатнулись призраки. — Ты — хозяйка!

— Да? — недобро прищурилась я. — А друзей моих жрать вы, значит, можете?!

— Друзья не важны, — растерянно пролепетал кто-то из них.

— Для кого как. Я, в конце концов, и приказать вам могу. Разве нет?

Красноглазый потрясенно моргнул.

— Можешь…

— Ну так и берите. Это приказ! — сурово велела я, заранее сжав зубы в ожидании боли.

Говорят, когда вампир впивается в свою жертву, это очень больно. Потом, правда, боль проходит, потому что они, как все кровососы, должны впрыскивать в жертву какой-то яд. Но я надеялась, что смогу пережить самый первый момент и не заору как резаная, хотя к боли, если честно, всегда относилась с опаской. Не боюсь ее, но… в общем, стараюсь избегать.

Поэтому, когда три Тени нерешительно приблизились, посверкивая в темноте сине-зелено-красными глазами, я по доброй воле отвернулась. Четвертого не увидела, потому что он совершенно сливался с темнотой, но это даже и к лучшему. Всегда предпочитала не смотреть, как медсестры втыкают в меня иголки. И старательно приговаривала про себя, что это, дескать, комарик кусает. Знаете, мамы так успокаивают своих деток. Прежде чем сделать болезненный укол.

Вот и я замерла, упорно повторяя про себя дурость о «комариках». Правда, он у меня не один, а целых четыре, и все голодные-е-е… нет, лучше думать о чем-нибудь другом. А то так жутко становится от этого ожидания, что аж ноги начинают подгибаться.

— Все… — внезапно прошелестело издалека. — Больше нельзя, иначе ты слишком ослабнешь.

— Как все?! — удивилась я, осторожно поворачиваясь и подспудно ожидая увидеть реки крови, льющейся из моих распоротых вен, щедро забрызганные стены, застывшие на чужих лицах зловещие багровые капельки, как это в подробностях показывают в кино. Но нет — Тени как стояли в десятке шагов от меня, так и застыли сейчас. А моя рука, как была белая и неподвижная, так и замерла в неуверенном жесте добровольного самопожертвования. Ни ран, ни крови, ни жутких укусов. Только с пальцев струились в их сторону четыре золотистых ручейка какой-то полупрозрачной субстанции и постепенно втягивались в мрачноватые фигуры.

— Достаточно, — очень неуверенно повторил красноглазый, и… черт возьми! Мне показалось, что он действительно потрясен моей глупостью! И смотрел с таким странным выражением, что я не поняла, чего в его взгляде было больше: изумления, недоверия или зарождающегося восхищения.

Ну, слава богу, ожили немного. Видать, здорово они оголодали, раз на людей перестали быть похожими. Вон и глаза заблестели ярче, и сами зашевелились. А то стояли не двигаясь, будто каждое движение отбирало у них силы… впрочем, может, и отбирало. Что я знаю о Тенях?

— Вам лучше? — сухо осведомилась я, чувствуя, как зародившаяся где-то глубоко внутри слабость стремительно набирает силу.

— Да, — все еще неверяще прошептал красноглазый.

— Больше не будете угрожать, что обескровите моих друзей?

— Нет. На какое-то время этого хватит.

— А потом? — с подозрением уточнила я, уже зная, каков будет ответ.

— Потом нам придется искать пищу снова.

Я устало потерла виски.

Проклятая слабость! Но уж лучше так, чем поутру я обнаружу возле себя медленно остывающие трупы. Памятуя о судьбе кахгара, вполне могу себе предположить, какую бойню способна устроить эта четверка, если по-настоящему вознамерится добывать себе пропитание. Нет уж. Лина им не отдам. И Мейра не подставлю. Лучше сама буду их кормить. Или Тварь какую пойду искать по чащобам, приманивая ее обещанием славно пообедать.

Я невольно представила, как стану это делать, и криво улыбнулась.

Ну и картинка будет, если я попрусь среди ночи в лес — днем-то Теням, как всякой нежити, наверняка будет некомфортно. Оденусь поприличнее, рубаху расстегну пособлазнительнее, чтобы Твари клюнули наверняка. Кусок мяса с собой возьму… или нет, лучше кровью обмажусь с ног до головы. Говорят, акулы чуют ее на расстоянии в десятки километров. А Твари, если верить Лину, от них недалеко ушли. Так вот: обмажусь я кровушкой какого-нибудь невинно убиенного зверька, возьму факел побольше и пойду бродить по лесу, во весь голос расхваливая себя: а ну, кому мяса? Кому вкусного свежего мяса?..

А когда на меня наконец кто-нибудь позарится, когда привлеченная моим запахом Тварь все-таки сообразит, что бесплатный ужин был так любезен, что пришел с доставкой к логову, то тогда я истошно заору, призывая прячущиеся в браслете Тени, и буду надеяться, что они не запоздают…

Боже, какой бред!

Я попыталась тряхнуть головой, чтобы выкинуть оттуда сюрреалистические картинки, но слегка перестаралась и едва не упала. С трудом удержала равновесие, потому что слабела просто с ужасающей скоростью, затем осторожно выпрямилась и лишь тогда увидела, что Тени неуверенно качнулись навстречу. То ли подхватить под белы рученьки, то ли, наоборот, добить, чтобы не мучилась.

— Я в порядке, — прошептала я, чувствуя, как качаются и двоятся в глазах их силуэты. — Сейчас посижу и снова пойду… скажите, на сколько вам этого хватит? День, два, месяц?

Красноглазый странно дернулся.

— Около полудюжины дней.

— Так мало? — Я устало присела на корточки, чтобы поменьше кружилась голова. — Ладно. Постараюсь что-нибудь придумать. А вы… если вдруг что случится… обращайтесь сразу, понятно? Чтобы мне больше не приходилось ломать голову и в последний момент искать для вас пищу. Когда доберемся до места, верну вас эарам. Но пока вы — исключительно моя головная боль. И именно мне придется отвечать, если вы вдруг испаритесь. Все-таки браслеты Тени на дороге не валяются. Такие Тени, как вы, наверное, тоже. И если я вас потеряю, эары явно не обрадуются. А то и браслету велят избавить меня от одной руки. Я же к ней, если честно, привыкла и очень не хотела бы расставаться во цвете лет. Поэтому говорите сразу, будьте так любезны… договорились?

Они странно дернулись уже все вместе, но не ответили. И вот тогда я, заподозрив подвох, из последних сил нахмурилась.

— Не слышу ответа. Так мы договорились или нет?

— Да, — наконец донеслось до меня слаженное.

— Вот и ладушки… а имена вам все-таки нужны… — Меня снова мотнуло, поэтому пришлось опереться о невидимый пол ладонями. — А то как я вас стану отличать? Решено: сама назову… кстати, у вас какие-то предпочтения есть?

Ошеломленное молчание.

— Нет? Ну и ладно, сами напросились. Значит, так. Вас тут четверо, и все одинаковые. Ну, за исключением цвета глаз. Лиц вы мне своих не кажете, о себе ничего не говорите… короче, ты, «красный», с этого дня будешь Асом. Так у нас зовут летчиков-профессионалов, а твои гляделки мне почему-то напоминают цвет стартовых флажков. Ты, «зеленый», будешь Бером, это у нас медведей в старину так называли. Ты, «синий», — Ваном… в общем-то, почти что Иван или Ванюша — простое русское имя, к которому я всегда была неравнодушна. А ты, «черный», станешь Гором. А, Б, В, Г… по-моему, нормально. Как считаете, сойдет?

Молчание откровенно затянулось, став каким-то зловещим и прямо-таки ненормально натянутым.

— Значит, сойдет, — с подозрительной бодростью кивнула я и, закатив глаза, тут же провалилась в непроглядную черноту.

Просыпалась поутру с трудом, неохотно и с таким ощущением, что на мне всю ночь воду возили — тело ломило так, как никогда в жизни. В глазах все двоилось, в голове звенело, во рту поселился стойкий соленый привкус, как если бы я во сне прикусила себе язык.

— О-ох, и за что ж мне такое наказание? — простонала я, когда почувствовала, что меня настойчиво трясут за плечо. — Отстаньте. Дайте человеку отдохнуть.

— Гайдэ! — внезапно гаркнули мне в ухо. Хорошо так гаркнули — я наполовину оглохла. — Да ты уже полдня спишь беспробудным сном! Гайдэ… Гайдэ, очнись немедленно!

— Лин, — наконец узнала я надоедливого приставалу. — Хватит меня тормошить, я только глаза закрыла.

— Ты проспала полдень! — тревожно сказал он, слегка сбавив тон. — И я не смог тебя разбудить!

Я с трудом разлепила глаза и недоверчиво посмотрела на перекошенную кошачью морду.

— Как полдень?

— Вот так! Лежишь, не шевелишься! Как мертвая! Только сердце и бьется! Я уж бежать хотел за помощью! А Мейр вообще на себя не похож — думал, что это люди Дагона магией балуются. Вон проверять пошел!

Я с тихим стоном заставила себя сесть.

— Да я… в порядке… почти. Просто слабость небольшая. Сейчас поем и оклемаюсь.

— ДА?! А с рукой у тебя что?! — внезапно вызверился шейри.

Я непонимающе подняла левую руку, каким-то образом поняв, что он имеет в виду, несколько секунд озадаченно разглядывала покрасневший и отвратительно мокрый рукав. С каким-то отстраненным сожалением подумала, что испортила оборотню почти новую рубаху, но потом догадалась поднять манжету. А подняв, довольно долго в каком-то отупении разглядывала такой же красный, будто искупавшийся в кровавой ванне, браслет. И глубокие порезы, которые оставили на коже его острые края, успевшие всего за одну ночь впиться в нее так, что рассекли чуть ли не до кости.

— И как это понимать? — прошептал Лин, растерянно и как-то пугливо глядя на мое застывшее лицо. — Гайдэ? Ты знаешь, что происходит?!

— Знаю, — спокойно кивнула я, как-то сразу сообразив, почему это случилось. — Но не волнуйся: мне совсем не больно. Слабость только сильная, и все.

— Это… предупреждение… нам надо торопиться! — заметался по склону шейри, лихорадочно крутя хвостом и бормоча себе под нос скороговоркой. — Значит, браслет просыпается… нам надо поспешить… значит, мы уже не успеваем, и эар дал тебе гораздо меньше времени, чем мы рассчитывали… Гайдэ, нам срочно нужна лошадь!

— Зачем?

— Затем, чтобы ты быстрее добралась до эаров!

— Лин, — устало вздохнула я. — Я не умею ездить верхом. Забыл? На лошади от меня проку будет еще меньше, чем так.

— Да? А если ты станешь слабеть с каждым днем?!

Я невольно вспомнила о Тенях и о том, что примерно через неделю мне снова придется их чем-то кормить, и вздохнула еще тяжелее: мало нам было трудностей, так нет же — эар создал еще одну. Гад какой. Жаль, я с него не всю кровушку выцедила, потому что неприятностей он мне наделал — на всю оставшуюся жизнь хватит. И только из-за того, что я очень неудачно упала ему на голову.

— Гайдэ, что с тобой? — испуганно спросил Мейр, вернувшись от моста.

— Ничего страшного, — бледно улыбнулась я.

— Ты белая как полотно!

— Это от слабости, — попыталась оправдаться я, но и сама уже понимала, что моя ненормальная бледность, расползшаяся уже на все тело, начинает бросаться в глаза. — Собираемся, нам надо идти.

— Что с тобой было? — не послушался ло-хвард. — Почему мы не могли тебя разбудить?

— Браслет… проснулся, — неохотно призналась я и показала на окровавленный рукав. Оборотень тут же упал возле меня на траву и, задрав мокрую ткань, осторожно ощупал руку.

— Больно?

— Нет.

— Здесь чувствуешь?

— Очень слабо. А пальцы на кончиках не чувствую совсем. Как не мои.

— Плохо, — Мейр прикусил губу, старательно ощупывая руку выше локтя. — А здесь что-нибудь чувствуешь?

— Пока да.

— А кожа у тебя всегда такая была?

Я с досадой отвернулась.

— Нет. Сам, что ли, не видишь? И не помнишь, какой я была вчера?

— Вчера было уже темно, — прошептал оборотень. — Вчера я подумал, что ошибся.

— Не ошибся: я действительно становлюсь похожей на эара. Только волосы еще мои… пока что.

Мейр кинул быстрый взгляд на мою трепаную шевелюру и, не поменявшись в лице, сунул мне под нос одну из выбившихся из косички прядей. Я какое-то время тупо смотрела на нее, как на рукав недавно, а потом обреченно махнула рукой.

— Да какая теперь разница? Ну, посветлела она тоже? Видимо, браслет решил, что русый — не мой цвет, и решил промелировать. Кто ж ему возразит?

— Она светится, — тихо сказал оборотень, старательно отводя глаза. — Все твои волосы теперь светятся, когда на них падает солнце. И я не уверен, что в этом виноват только браслет.

— Ну и что. Убиваться, что ли, надо по этому поводу? Пойдем, пора уже. Мы и так сильно задержались. Лин, сколько тебе надо времени, чтобы освободить эрхаса и его людей?

— Один чих.

— Хорошо. — Я осторожно покосилась в сторону реки, но за ночь там ничего не изменилось. Только люди уже не бродили и не метались вдоль невидимой стены, а сидели кружком в самом центре, да лошади успели обглодать всю траву на крохотном пятачке внутри Полога. Хорька и его противного хозяина я так и не разглядела, хотя очень старалась. А вот эрхас все еще торчал на виду — стоял, широко расставив ноги, и пристально смотрел в нашу сторону, словно только и ждал возможности вырваться на свободу.

Впрочем, он действительно этого ждал. Правда, на этот раз — в презрительном молчании.

Я аккуратно поднялась, стараясь не показать спутникам, как сильно дрожат ноги, и грустно взглянула на свой… все еще увесистый до отвращения… мешок. Я его теперь не подниму. Самой бы как-нибудь дойти. Что теперь, вещи перебирать и выкидывать то, без чего точно выживу? Не обойдусь, а именно что выживу!

Мейр, подметив это, тут же нагнулся и мигом разрешил все мои затруднения, потому что легко вскинул тяжелый баул на собственное плечо и вопросительно посмотрел.

— Ты идти сможешь?

— Как-нибудь, — криво улыбнулась я, мечтая только об одном — чтобы кто-нибудь донес меня до следующего привала на таком же крепком и сильном плече. Ну, или на спине, на худой конец.

— Кхм! — неожиданно громко кашлянул нам в спины шейри. — Кажется, идти пешком тебе больше не придется. И кажется, на этот раз нам наконец-то повезло.

Я удивленно обернулась, не понимая, к чему он клонит, но вдруг увидела выходящего из леса красавца оленя и радостно улыбнулась.

— Хранитель!

Лесной владыка неторопливым шагом подошел, мерно покачивая роскошными рогами. Проницательно взглянул на запертых за Пологом резко подскочивших на ноги пленников. Изучающе оглядел слегка напрягшегося Мейра, умудрившегося отвесить ему вежливый полупоклон. Затем посмотрел на гордо выпрямившегося Лина, который и тут не преминул показать свою значимость. Наконец, обнюхал мою левую руку и потерся о нее щекой. «Здравствуй, Хозяйка. Звала?» — Мне показалось или я это услышала? После чего успокаивающе фыркнул, а потом медленно опустился на одно колено.