Глава 12 — Завоёвывать

Ренат

Часть здесь непростая и в нашей казарме есть спортзал. Да только им почти никто не пользуется. Все выматываются за день и так.

Но у нас три слабых звена не могут сдать норматив по физухе на статическую нагрузку.

И мы с Кременчугом дрюкаем их в спортзале.

Потому что если не сдал хоть один — не сдал весь взвод.

— А кто вам "премию" принес? — проходя мимо открытых дверей спортзала, прапор Ложка заходит в казарму. Вываливаем гурьбой за ним.

Как кубок поднимает кнопочный допотопный телефон.

Пацаны подрываются с мест.

— Короче, так! Телефон до отбоя будет в казарме. Сами по времени посчитайте, сколько каждый говорит, чтобы всем хватило. Ясно?!

— Так точно…

— Якунин, ты за старшего!

— Чё я-то опять?

— Тебе товарищ прапорщик сказал, Якунин? Как надо отвечать?

— Так точно.

— В-о-о-от…

У окна втыкает телефон в зарядное. Всовывает мне в руки.

Считаю быстро оставшееся время.

— По семь минут на морду. Нечаев, будешь засекать.

Пацаны быстро определяют очередь. Я последний, так и быть. Но первому отдаю брату.

Вставляет симку, набирает номер. Отворачивается к окну.

— Мам… Мам, это я, Даня. Мамочка не плачь, пожалуйста. У нас все нормально. Как вы?

Пацаны отходят подальше, не мешая ему разговаривать.

У них свои разговоры…

Юлианна красивая телка. Подать себя умеет так, что у мужиков слюни текут. И вчера пацанов конечно взбодрила.

Сегодня ее обсуждают…

— Пацаны, мне тут "дырку" для самоволки спалили. Прикроете ночью? — понижая голос, спрашивает Артамонов.

— Нет! — опережаю всех, валяясь с уставом. — Не прикроют, Артемон. Никаких самоволок.

— Слышь, Якунин, ты не командир тут. Не зарывайся.

— Не психуй. Пойдем я тебе один на один объясню.

Встаю с койки.

— Ну, пойдем, — агрессивно срывает футболку.

— Ну прямо фаталити! Оденься, придурок… — ухмыляюсь я. — Комары покусают.

В курилке протягиваю ему открытую пачку сигарет.

— Чё хотел сказать? — вытаскивает одну.

— Знаю я к кому ты собрался.

— И чё? — нахально.

— И ее знаю… Лично.

— И чё?

— Муж ее в курсе, что она трахает пацанов. Ее не трогает, а вот тех, кто покусился — в расход.

— Да ладно? — неверяще. — Так и скажи, что сам претендуешь.

— Нет, Артемон! Нет! — психую я. — Нахуй она мне не нужна. Я за товарища переживаю. Не делай херни. Стройбатом не отделаешься. Ну ты же умный!

— А чего тебя так бомбит?

— Того… — вздыхаю я. — Семья у меня под раздачу попала из-за нее.

Вернее, из-за меня, но не суть сейчас.

— А детали?

— Не будет деталей. Не могу. Но ты никуда не пойдешь, усёк?

Затягивается, хмурясь.

— Все на луну воют. Но оно того не стоит.

— Самоволка? Да ладно… Подумаешь нарядами закидают. Мы и так в них влетаем.

— Причем тут блядь самоволка?! Юлианна… Она того не стоит. Ты глухой что ли?

Я его понимаю, когда тестостерон на мозги давит, начинаешь глохнуть на все остальное.

— А кто стоит, Ульяна Николаевна? — дёргает бровью, ухмыляясь.

Мечтательно вздыхаю, улыбаясь.

— Ульянка — не шлюшка. К ней потрахаться не сбегаешь. Там завоёвывать надо… Самоволка мало поможет.

— Пиздец здесь тяжко с этим! — закатывает глаза. — Женщин по пальцем перечесть. И из дающих две сомнительных.

— А вторая-то кто?

— Да есть тут "приемник"… На троечку. И близко не Юлианна. Адрес дать?

— Да фу…

— Реально рассчитываешь царьковскую дочку отжарить?

— Артемон… — морщусь я. — Ну чё ты такой примитивный?

— Ну а что ты с ней собрался делать? — играет бровями.

Хороший вопрос…

— А где "дырка"-то?

— Хе… — ухмыляется. — Я может тоже за товарища переживаю. Оторвёт тебе Царько яйца.

— Да я не собираюсь… Просто хочу знать на всякий случай.

— Забор по левую сторону от полигона. Примерно сотая секция. Там рощица. То ли собаки, то ли лисы подкоп сделали. А пацаны до нас положили кусок линолеума… — показывает рукой, словно скатывается с горки. — Кусты с двух сторон подкоп маскируют. Дыра эта ведёт на территорию военного городка и по этому маршруту особо там не ищут. Все равно через КПП не выйти в город. Только караул ходит около двенадцати. Но караул не дураки же лазейку палить.

Жмём руки друг другу.

Ну и что с этой опасной информацией делать? Меня, вот уже подкидывает от нетерпения!

А пацаны так вообще ордой сорвутся.

Догоняю Артемона.

— Не говори нашим.

— С хера ли? Мы ж не крысы.

— Не говори. Подставятся.

— А это уже их мозги и их дело, Якунин. Тупым в спецназе делать нехуй. Самоубьются. Пусть уж лучше отсюда вылетят.

— Тут ты прав, пожалуй…

С нетерпением жду очереди.

Расспрашиваю у Дани.

— Чего мама говорила?

— Говорит, отец уволился, дом продали. Переезжают.

— Класс… — психуя, пинаю ножку кровати. — А куда?

— Не успели поговорить.

— Отец не подошёл?

— Нет…

Возвращается Ложка.

— Так, бойцы, у кого есть водительские права?

— Ну, у меня… — кошусь на него.

Все остальные молчат.

— Плюс один и… за мной.

— Так я ещё не поговорил! — бросаю взгляд на телефон.

— Успеешь.

— Дань, — киваю брату.

Догоняем у КП Ложку.

— А чего надо-то, товарищ прапорщик.

— Сейчас покажу. Вот… — останавливается перед абсолютно новым маленьким экскаватором.

— Да ну… Я такой техникой не владею.

— Давай-давай. Разберёшься.

Прикалывается он что ли?!

— А если я разобью его?

— Ну а чё тебе будешь? Ты ж ещё дух. Другое дело мне — прапорщику Ложкину. Можно и погоны урезать. Полезай. Полезай сказал!

Вздохнув лезу в кабину.

— Короче, перегонишь его к дому Полкана. Там поставишь у забора. А ты, — подталкивает вперёд Даню. — Иди впереди, смотри, чтобы он ничью тачку не зацепил. Дорога узкая, ориентируй по габаритам.

Экскаватор дёргается с места и тормозит. Вообще управление другое!

Психую, пытаясь понять.

Неожиданно оживает ковш. Одергиваю руку от рычага.

— Это нам карма, — плюется Дан. — За то, что тачку у бати угоняли. Давай я? Я в деревне помнишь, на тракторе ездил. Может, тут так же.

Пускаю его за руль.

Через десять минут экскаватор начинает вести себя более предсказуемо.

Даня приподнимает ковш. Отлетаю на пару шагов.

— Круто! — радуется он. — Поехали.

Ну поехали…

Иду рядом с ним. Медленно ползем от части в направлении аллеи.

Чтобы пригнать к дому Полкана надо сделать петлю, объехав сквер. Напрямую не подъедешь.

— Ульянка!.. — притормаживаю на мгновение.

В спортивном костюме и наушниках бежит по аллее.

Бросает на нас взгляд. Запинается и летит прямо под фонарь…

У меня поджимается живот, словно это я лечу с качелей вниз, а не она на асфальт.

Дергаюсь в ее сторону.

Руками и коленкой приземляется. Вскрикнув, переворачивается на спину, хватаясь за коленку и прижимая к себе.

— О-о-о…

Даня тормозит, спрыгивает и тоже идёт к нам.

Белые тонкие штаны на коленке пачкаются кровью.

— Ну, привет, — присаживаюсь рядом с ней.

Обиженно поджимает подрагивающие губы.

— Извини, я не хотел.

— Что не хотел? — растерянно.

Задираю ее штанину, осматриваю коленку.

— Быть таким охуенным. Засмотрелась на меня? — стебу, пытаясь немного развлечь ее.

— Очень смешно!

Она шипит от боли, нерешительно отталкивая мою руку.

Промакивает салфеткой коленку.

— Не могу разогнуть… — жалуется.

Бедро ее дрожит. Содрала жёстко.

А я смотрю на ее бедро и думаю только о том, как будут дрожать ее бедра, когда она кончит со мной.

Мля… хочу-хочу! — теряю адекват на мгновение, улетая в эту фантазию.

Сглатываю…

Кисть моя сама двигается от разбитой коленки на бедро.

Поглаживаю.

— Якунин, — строго.

— Ах, да… только тебе можно, я помню.

— Больно вообще-то!!

— Шрам будет, — хмурюсь я.

— Да и ладно. Кто там на коленках увидит.

— Я… — подмигиваю ей. — Буду смотреть, вспоминать, как тебя на руках носил.

— Якунин… — вздыхает с сарказмом. — Каких руках?!

Ловлю ее за талию, подхватывая на руки.

— Этих.

— Это конечно героично, но нереалистично, — вздыхает она. — До дома далеко. Да и отец тебя прибьет, если узнает. Поэтому лучше поставь. И сбегай за ним.

— Ну дай хоть на руках подержать… — ухмыляюсь ей. — Брат, сгоняй за полканом.

— Нет. Стоп. Он же уехал! — тормозит его Ульяна.

Веду носом по ее плечу, вдыхая запах.

Мля…. Ы-ы… Это просто пиздец! Тело сходит с ума.

— В целом, мы по очереди нести можем, — чешет затылок Даня. — Или типа, как раненую, на скрещенных руках. Так можно и несколько километров нести.

— Я тяжелая… — смущенно. — У меня же мышцы.

— Это у меня мышцы… — подкидываю ее слегка, перехватывая крепче.

— Так. Никто меня не понесёт. Ставь. Немедленно.

Опускаю на ноги.

— Ай… Ай… Ой… — прыгает на одной ноге, держась за меня.

— Ну только ковш остался из вариантов. Как вам такой транспорт, Ульяна Николаевна, — шучу я.

— Ахах… — болезненно смеётся. — В ковше — это прикольно! А разве можно?

— А кто нам указ? Дорога ровная.

Бросив свои куртки на дно, усаживаем ее внутрь новенького, выкрашенного в жёлтый ковша. Он по размеру как маленькая ванна.

Держу руку на стенке ковша.

— Ну так вас ещё никто не катал, Ульяна Николаевна, да?

— А как вас по батюшке?

— Константинович.

— Смею вас заверить, Ренат Константинович, что меня вообще никто не катал!

— А я как-то… догадался, — прикусываю губу. — Ну пусть первый раз будет фееричным! Держитесь крепче, Ульяна Николаевна.

— Ты такой придурок, — улыбается мне.

— Как там наш жених?

— Нормально!

Наврала же, зараза такая!

Ухмыляется.

— Удобный.

— В смысле?

— Ну там браслетики, цепочки на рога вешать… Удобно, наверное.

— К-чер-ту-и-ди… — дразня меня, шевелит губами.

Машу брату.

И мы медленно ползем дальше, катая Ульянку. Ковш максимально низко опущен к земле.

Прикусив губу, она как мелкая радуется приключению. И я улыбаюсь тоже ее эмоциям.

— Я хочу повыше! Можно повыше? — перекрикивает она двигатель и машет руками, показывая вверх.

Дан поднимает ковш.

— Эй!! — пугаюсь я за нее.

Нихрена ведь Дан не умеет управлять им еще. Перевернет нечаянно ковш и вылетит она на асфальт.

Скрещиваю руки, показывая ему "стоп".

Он поднял ее уже высоко.

Выключает движок.

— Вы чё?! — ору на них. — Долбанулись? Верни обратно.

Закатывают на меня оба глаза.

— Ну ты душный, — фырчит Даня. — Дай девочку покатать! Острые ощущения, все дела…

— Это уж я как-нибудь без экскаватора.

Покатаю…

В общем, в безопасном, "низком" режиме довозим ее до дома, паркуя технику у забора, сбоку.

Поднимаю ее на руки.

— До кровати донести?

— Допрыгаю!

— Боишься?

— За тебя! — надменно. — Там камера на входе. И гости дома.

Дан уходит вперёд, отворачиваясь от нас и доставая сигарету.

— Ну а вкусным чем-нибудь угостишь? — шепчу ей.

— М-м… — растерянно зависает. — А я ничего не готовила… вкусного.

— А у тебя все готово… — неровно дышу я, ловя на мгновение её губы.

Ахнув, дёргается назад.

Пьяно смотрю на ее приоткрытый рот, медленно опуская на ноги.

От эмоционального накала и судороги в паху темнеет в глазах.

Ну как блядь можно тормозить в такой момент?! Я сейчас кончусь…

— Я пойду, — бормочет, поправляя волосы.

Держу ее за руку, глядя в глаза.

— На присягу придёшь ко мне?

Неуверенно кивает.

Тяну медленно к себе. Веду носом по ее щеке, закрывая глаза. Наши губы соприкасаются. Меня окатывает жаром.

— М-м-м… — вырывается у меня стон.

Веду по ее губе языком, утопая во вкусе, подхватывая за затылок, впиваюсь глубже, тая от ощущений.

— Ульяна Николаевна! — резко разворачивается Дан. — Может всё-таки помочь дойти?

Мы разлетается с Ульяной на три шага. Она хватается за ковш.

— Да! — выпаливает она хрипло и неровно. — Да…

И это звучит, как "Да-да-да… Еще-еще…".

Из-за угла выворачивает "наш" генерал!

— А что здесь происходит? — низким тяжёлым тоном.

— Я ногу повредила… — жалобно жалуется Ульяна. — Не могу идти…

— Свободны, — тихо бросает нам.

Пересиливая себя, делаю несколько шагов к Дану.

Оглядываюсь.

— Давай-ка, моя девочка, — подхватывает ее за талию. — Вот так…

Она обнимает его за шею. Он помогает ей идти.

Меня всего сводит.

Дан, хватая меня, тянет подальше.

Выворачиваясь, ещё раз оглядываюсь и ещё раз. Открыв дверь, он подхватывает ее на руки и заносит.

— Да блядь… Не нравится он мне! — психую я.

— Тебе какое дело, брат?! Она сама разберётся.

Есть мне дело. Есть…

— Сейчас звонок свой проебешь.

— Точно! Бегом…

И мы летим свой очередной кросс. Потому что мама будет волноваться ещё сильнее, если я не позвоню.