Глава 13 — Туповатая

Ульяна

Мы сегодня обедаем у бассейна.

Стол уже накрыт, я рву цветы в вазу.

Наши гости завтра уезжают.

Водружаю букет посреди стола.

Отец недовольно сдвигает его на край.

Юлианна поглядывает в сторону сада. Там опять сегодня работают. Снимают часть стены, отец хочет из ручья подвести воду и сделать у нас маленький пруд.

Увидел у кого-то из вышестоящих чинов и загорелся.

Нога моя все ещё немного побаливает.

— Сядь, Уля, не мельтеши.

Сажусь напротив Юлианны.

— Пап…

— М?

— Я хочу попасть на курса самообороны.

— У нас их нет.

— У тебя есть инструктор.

— Это кто тебе сказал?

Сказал мне прапорщик Ложкин. Он иногда со мной болтает. В силу его уважаемого возраста, неприглядной внешности и глубокой женатости на тираничной жене, ему не воспрещается вести со мной вежливые беседы по случаю. И сопровождать меня.

— Ты всегда говоришь, что я в опасности. Но курсы по самообороне — это табу?! Я перестаю тебя понимать.

— Потом поговорим.

— Когда? Когда они уедут? — злюсь я.

Специально раскачиваю при генерале. Может он качнет отца в мою пользу?

— Тебе заняться больше нечем?

— А чем? На учебу ты меня не отпустил. Я уже год дома торчу. Программу всю вызубрила. Форму тебе, может, постирать?!

— Следи за языком, — рычит он.

— Ну пусть идёт, Николай. Найми ей инструктора. Лишним не будет. Чем ей заниматься в этой глуши? Она же у тебя не в клуб отпрашивается.

— Я охрану лучше найму. Ещё не хватало, чтобы ее валял кто-то! Никаких контактных видов спорта. Бегаешь по вечерам и бегай…

— Я умру! От скуки. Прямо завтра.

Отпихиваю чашку. Не лезет ничего!

— Ничего, Уля, не переживай, сегодня поедем собак смотреть… Тренировки бойцов. Хочу этот опыт внедрить у своих. Развлечешься.

Юлианна вдруг оживает, с аппетитом налегая на лагман.

А Виталий Андреевич хвалит…хвалит…хвалит… И лагман мой, и плов. И торт сейчас похвалит, конечно же.

А отец меня никогда не хвалит, и маму не хвалил. Как само собой разумеющееся воспринимает.

— Я тебе кстати подарок привез. В саду стоит. Чтобы ты не очень скучала.

— Какой? — улыбаюсь я.

— Гончарный круг с хорошей глиной.

— Вау. Супер! Спасибо…

Отец бросает взгляд на экран телефона.

— Я сейчас…

— Пойду за десертом схожу, — поднимаюсь я тоже через минуту.

У выхода он рассчитывается с нашей молчаливой домработницей. Ольгой.

Отдает ей несколько купюр.

Она пишет на телефоне, разворачивает к нему экран.

— Нет, — категорически режет он. — Как договорились, так и будет. Не могу отпустить. А хочешь больше денег… Ты знаешь, как их взять, — берет ее за запястье.

Она вежливо вытягивает руку, отводит взгляд, отрицательно качнув головой.

Мне становится гадко за неё…

Я стою, переминаясь с ноги на ногу.

Мы с ней никогда не общаемся, она всех избегает. Одевается всегда невзрачно и выглядит тенью. Но вообще-то ещё молодая и красивая женщина. А отец так ее оскорбляет!

Ой, ну фу…

— Папа!!

Вздрогнув, медленно поворачивается.

— Принеси, пожалуйста, торт, он тяжёлый.

Молча идёт в дом. Ольга сбегает.

А я возвращаюсь к гостям. Издали слышу их разговор.

— Да вижу я на кого ты глаз свой пожилой положил. Да только мне все равно, Виталий… Хочешь развод, я его тебе дам.

— Разво-о-од? — скептически и надменно. — Развод надо ещё заслужить, моя дорогая. Развод — это дорогой подарок. Ишь ты — свободу ей дать… Свободу я тебе дам только тогда, когда ты ей воспользоваться не сможешь. А просто так развод ты не получишь.

Капец как неудобно.

Специально шаркаю обувью, чтобы было слышно, что я иду.

— Сейчас папа принесет, — подходя к ним, сообщаю я.

Мы собираемся и едем на полигон.

У солдат сегодня обед в полевых условиях. Работает полевая кухня, вкусно пахнет кашей с мясом.

Мы сидим с Юлианной в открытой машине, недалеко от полевой кухни. В моем желудке урчит…

Генерал и отец курят, прогуливаясь дальше.

— А можно мне каши порцию? — улыбаясь, прошу у повара.

— Солдатской?! Ульяна Николаевна, да Вы такое и есть не будете.

— Буду-буду! Ну, пожалуйста.

— Ну если желаете…

Приносит мне чашку гречки с тушёнкой. Алюминиевую ложку.

Спустив ноги из машины, сижу ем, наслаждаясь привкусом дымка. Вспоминая детство. Когда могла спокойно появляться то тут, то там. Подглядывать за подготовкой, угощаться их едой. Теперь только в сопровождении отца.

Рассматриваю издали солдат, по походке и жестам узнавая Рената и Левченко…

Сердце моё бьётся так мощно, что я пьянею.

— Уля…

— М?

— Я бы на твоём месте, сейчас бы постаралась сильно разочаровать Виталия Андреевича.

— Почему?.. — не вникаю я, не сводя с них глаз.

— Если конечно ты не хочешь на мое место.

Ренат смотрит в мою сторону.

— Какое место?.. — не соображаю ничего.

— Дура бестолковая.

С досадой.

Вздрагиваю как от пощёчины. Пытаясь въехать о чем мы говорили. И не могу припомнить, честно говоря.

Ловлю ее взгляд.

— Он тебя хочет, дура. И он тебя заберёт.

Это она о…

— И можешь сколько угодно смотреть на этих милых зайцев, но выебет тебя этот старый козёл.

Ещё одна пощёчина.

— Чего?! — становятся дыбом волосы по моему телу.

Опускаю ложку.

Она открывает окно со своей стороны, прикуривает сигарету.

— Ты не подумай, я не ревную. Пусть делает что хочет. Но мне тебя жалко. Ты ж туповатая… А самое главное — девственница. Словно в прошлом веке воспитанная. Прямо фетиш для генерала.

— С чего ты взяла? — мямлю я смущённо

— Господи… — закатывает глаза. — Да от тебя разит неискушенностью.

Моя картинка мира плывёт, превращаясь в какое-то уродство.

— А отец твой тебя продаст. У моего на него компромата дохрена. Поэтому, мой тебе женский совет — разочаруй.

Вылетаю из машины.

Растерянно иду вперёд, сжигаемая изнутри кислотой.

Я не верю в то, что она сказала. Это какой-то бред!

Генерал ни разу мне ни на что не намекнул. Не прикоснулся как-то пошло. Да и отец тоже слова не сказал…

Я чувствую себя тупой, да. Наивной, невинной, беззащитной…

Она же от злости это все? От ревности. Или всё же — нет?

Но она может просто ошибаться, да? Она и отца-то моего не знает!

Да и как я на ее месте окажусь, когда генерал ей прямым текстом сказал — никакого развода.

Оказываюсь рядом с солдатами и инструкторами.

— В результате эмоции страха, мы как правило получаем три реакции от психически здорового животного. Затаивание, бегство и нападение. Последнее — только при отсутствии выбора. Вывод, Левченко? — говорит инструктор со шрамом.

— Не загонять в угол испуганное животное?

— Молодец. Это же касается и людей. Если загнать в угол, вы можете получить сопротивление и агрессию превышающую на порядок обычный ресурс. И крыса может загрызть кота.

Встречаемся взглядами с Ренатом.

Незаметно подмигивает мне.

И я вспоминаю, что в первую нашу встречу он не показался мне таким уж красивым. Скорее, на любителя.

А теперь чувствую себя любителем! И дальше, я уже не очень слышу лекцию. Я "туповатая"…

— Юлианна… — перешептываются другие парни, стреляя взглядами.

Ну да. Звезда вышла?

Ревниво отслеживаю взгляд Рената. Но он не сводит глаз с меня.

Ты двинулась, Ульяна? У вас просто флирт! И всё.

Бросив на него холодный взгляд, прохожу мимо, через стадион, дальше к лесу.

Я даже внутри себя повторить не могу, все, что мне наговорила сейчас Юлианна.

Сажусь на старое колесо посреди стадионного поля. Пытаюсь отдышаться… Мы торчим тут очень долго. Отец курит, раздражается, дрюкает состав.

Солдаты уходят обедать. Клетки остаются на месте. Там нервно суетятся собаки. Я считаю их. Пять собак.

Юлианна, присев у клетки, зло ухмыляясь, дразнит их.

Лучше бы покормила…

Собаки злятся и лают.

Инструктор возле нее что-то объясняет. Взмахивает ей рукой на машину, словно прося вернуться.

Она вместо этого встаёт и "хамит", демонстративно двигая задвижку на клетке туда-сюда.

И небрежным жестом "поправляет" его форму на груди.

Инструктор, уклоняясь, делает шаг назад.

Подходит к генералу, что-то хмуро говорит ему.

Генерал идёт в ее сторону, отец в мою.

В прострации наблюдаю, как солдат уводят на какой-то другой объект. Инструктор прибавляет шаг, догоняя бойцов.

— Уля… Давай в машину. Поехали.

Поднимаюсь с колеса. Иду с отцом рядом к машине.

Оглядываюсь.

Генерал кладет локоть на клетку, наблюдая за Юлианной.

Ушла бы она от этих собак. Живот подводит от страха наблюдать за тем, как она дурит.

— Пап… Ты же меня защитишь?

— От чего?

— От всего.

— Я тебя и защищаю, Уля.

— Ты меня от всех людей защищаешь, а надо только от плохих.

— Я сам разберусь, кто хороший, а кто плохой.

Вот это то и страшно!

Он открывает мне дверь машины. Сажусь.

Лай собак вдруг меняет интонацию, я слышу женский истошный визг и… выстрел!

В шоке сжимаюсь, дергаясь, чтобы посмотреть назад.

— Мать твою так! — отец, достав, свой табельный, вперевалку бежит к ним.

Свора заваливает Юлианну!

Генерал, стоя за открытой дверцей клетки, прицеливается.

Ещё выстрел… Ещё… Ещё…

Закрывая уши, зажмуриваюсь.

Ужас!..