Глава 37 — Недоединица

Разложив полностью кресло, я стараюсь поспать, потому что скоро моя очередь вести тачку.

Поспать — это непростая задача. От тревоги едет крыша.

Йода рассказывал нам, что есть техника как спать даже под обстрелами. Расслабление мышц, определенное дыхание, плюс что-то типа заученных фраз, на которые концентрируешься. И я мог бы попробовать. Но вместо этого ловлю свисающую с сиденья руку Ульяны и перекладываю себе на глаза.

Чувствую, как ее пальцы оживают на мгновение, лаская меня.

В груди все переворачивается опять.

Мир женщин вдруг сжался до одной конкретной девочки.

Я почему-то сейчас вспоминаю фотки отца и мамы. Может быть, потому что она носила такие же платья как Ульянка. И косы у нее были такие же. Только темные.

У меня внутри разговор с отцом.

Я ему объясняю, что люблю эту девочку и прошу, чтобы она пожила у нас до того, как я вернусь. А он не верит мне, что это по-настоящему и злится. Не могу найти нужных слов. Говорит, что я распиздяй.

Но я обязан их найти.

А вот мама верит сразу…

— Вся надежда на маму…

— Что?

Просыпаюсь от вопроса Дана. Не открываю глаз и не отвечаю ему.

Спать — это конечно здорово.

Но кто-то из нас троих должен иметь в голове хоть какой-то план, как из этого всего выбираться.

Ещё бы понять из чего. Мутно. Опасно.

Чувствую, как машина замедляется. Притормаживает.

Стоянка какая-то…

Забирая ключи, Дан выходит из машины.

Поднимаю телефон, жму на кнопки.

Как им пользоваться-то… динозавром этим. Экран не отзывается сразу. Потупив, снимаю блокировку решеткой и звёздочкой.

Батарея на одном делении. Сим карты нет. Ну здорово. Вставляю свою симку.

Сумбурно бегу по вбитым в телефон номерам.

Адм.

Царько.

Мироненко.

Шутов.

Ложкин.

Иванчук.

Ершов.

Алла мед.

Литвин.

Возвращаюсь к Йоде. Делаю дозвон.

— Шутов, — тут же отвечает он.

— Это Якунин.

— Дебилы, блядь… — со вздохом.

— Почему?

— Потому что телефон только сейчас додумались включить!

— Так мы это… Не знали, что симки нет.

— Вы живые там?

— Да.

— Где вы?

— Гоним тачку. Километров через триста будем на месте. Стоянка какая-то, — выглядываю. — “Кофе и чай”.

— То есть, через час Вы будете на ведомственной территории Вахатова.

— Ну не расстреляет же он нас.

— Зачем ему в вас стрелять? Делать ему нехер, руки марать. Пригоните тачку, он вас отпустит. На обратном пути вас примут менты, а понятые подтвердят, что у вас по карманам ведро герыча, например. Делов-то… Схема старая и надёжная как швейцарские часы.

— И что делать?

— Бросайте тачку. Сваливайте. Садитесь на попутку, возвращайтесь обратно до ближайшего города. Там вас Псих заберёт. Он едет в вашем направлении. Но ещё далековато.

— Но у нас же приказ.

— Устный?

— Устный.

— С этим проще спорить, чем с ментами в их среде обитания. Не известно ещё вернётся ли полковник, этот устный приказ отдавший. Только умно сделай все, Ренат. Тихо смойтесь, без конфликта.

— А как же Ульяна?

— Ульяне предложили помощь. Она отказалась. Это ее выбор. Она взрослая девочка. Девочки иногда делают такой выбор, Якунин.

— Ясно…

Скидываю вызов.

Каков план?

— Уля… — развернувшись, касаюсь плеча.

— Приехали?.. — сонно моргает.

— Нет. Уль… поехали со мной, пожалуйста, шепчу ей.

— Куда?

— Какая разница? Со мной. Не надо с ним ехать.

— Я не могу…

— Почему?

— Папу посадят, — виновато.

Устало протираю лицо.

Мне хочется сказать, что так ему и надо. Что он не был нормальным Полканом! Что о нем не отзывается никто хорошо. Его боятся, но не уважают. А это значит, он сильно косячил. И особенно в свете того, что ее свадьба с генералом как-то связана с его личным благополучием. Дочь — не товар!

Но я ничего не говорю. Потому что я бы ради отца или мамы может тоже пошел бы на что угодно.

Ладно.

Озадаченно хмурюсь.

— Тебе сказали возвращаться? Вы меня бросите, да? — ловит мой взгляд в зеркало.

Заебись у меня растяжка. "Уйти нельзя остаться". Где поставить запятую?

— Нет, — обещаю я. — Я тебя не брошу.

Но это мой выбор, не Данькин. И в этот раз я ему встрять не позволю.

Надо слить его.

Оставить ему телефон. Пусть звонит Йоде или бате. За ним приедут.

Выхожу к нему.

Он курит, сидя на какой то балке. Смотрит на разминающихся охранников Вахатова. У них видимо "пересменок", меняются за рулём. И нам пора…

Дан вообще наивный пацан. Все детство я его пранковал и разводил.

Надо и сейчас развести.

— Йода звонил.

Отдаю ему телефон.

— Да?? И чё?

— Говорит, стоять здесь, ждать Психа. Он едет. Подъедет, мы пересядем и свалим.

— Ну слава Богу! Уф… — выдыхает Дан. — Меня от ощущения надвигающегося пиздеца уже тошнить начало.

— Выдыхай брат. Йода сказал устный приказ можно оспорить.

Прикуриваю сигарету.

Тачка Вахатова трогается с места.

— Дай ключи. Ульяна замёрзла, включу ей обогрев сиденья.

— На…

Даня-Даня… Ну нельзя так!

— Слушай… А Уля? — хмурится он.

— Что Уля?

— Ну она одна поедет с ним.

— А ты дохуя ей помочь можешь, находясь рядом?

— Нет. Но… Стрёмно как-то. Жалко ее.

— Я это по-другому решу.

— Как?

Без тебя как-нибудь. Как — в душе не ебу, братишка.

Взъерошиваю ему, любя, короткую шевелюру.

— Ща, погоди, — отдаю сигареты ему. — Включу и обсудим.

Сердце больно долбит от того, что кидаю так брата. Но это ради него…

Сажусь в тачку, блокирую двери и срываю ее с места.

И даже не смотрю в зеркала.

Потому что представляю, какой у него пиздец внутри!

— А Даня? — сонно хлопает глазами Ульяна.

— А Даня с нами не едет.

— Почему?

— Я не могу тебе объяснить почему, Уль.

Потому что надо объяснять все с самого начала! С тройничка с Юлианной. А я чего-то не готов об этом… Я и так дохера наговорил свои “грязным ртом”!

Она смотрит в заднее стекло.

— Так нельзя! Останови! Я тебе приказываю.

— Ему так будет лучше, поверь.

Втапливаю педаль.

Ну вот, я без связи, без брата, без оружия и без мозгов. Типа автономная недоединица спецназа. Что там делают в таких ситуациях суперы типа наших инструкторов?

Я увы не знаю.

Поэтому пока что включаю музыку. И просто еду вперед и мне кажется, что я просто катаю ночью девочку, на которую запал…

— Давай ко мне! — хлопаю по сиденью рядом.

— Камера…

— Поверь мне, уже плевать! — поднимаю руку, сворачивая ее нахуй и выдирая провода. — Давай!

Перелезает между двумя сиденьями, улыбаясь, подглядываю за тем, как задирается платье.

Когда садится, ловлю ее руку. Сжимаю пальцы, перекладывая себе на бедро. Громкость выворачиваю на всю. У нас есть пара часов на покатушки. Может, это вообще последние мои покатушки, хер знает! От этого и больно и горячо. И по особенному остро. Отвлекаясь на мгновение, ловлю ее губы.

— Ренат! — вскрикивает.

Улыбаюсь ей, качая под трек. Я хочу насладиться…