Глава 36 — По классике

Ренат

Делая шаг под теплые струи воды, вжимаю ее в стену.

Замирает.

— Что дальше? Сделаешь мне ещё раз мерзко? — пытается сказать резко, но получается жалобно.

— Не было мерзко… Не ври. Был космос, Улитка…

И вот так, стоя с ней под душем, касаясь ее носа своим, и ненавидя в этот момент всей душой, я вдруг понимаю… Понимаю, как люди соглашаются на роль любовников и вторые роли.

Нет, как соглашаются без любви, просто потрахаться, понятно и так.

Мне становится понятно, как соглашаются, любя. Потому что… Прикосновение и ты себе не принадлежишь. Тебя в эту черную дыру втягивает! И ничего нельзя сделать. А любая попытка сопротивляться — это просто жить в состоянии, что тебя рвёт по частям на ее горизонте. И силы заканчиваются, ты падаешь…

И я сейчас падаю. Губами на её губы. Пытаясь мягким поцелуем растопить ее сжатый рот. Веду ее ладонями по своему телу.

Сжимает их в кулаки.

— Мерзко?

— Мерзко! — толкает в плечи.

Отшвыриваю ее руки.

— С ним не мерзко?!

Меня от одной мысли тошнит!

— При чем тут он?!

— Я после него к тебе не притронусь, поняла, Улитка?!

— А что так?! Ты же любишь генеральских жён! — ядовито цедит в лицо.

— Я тебя люблю…

— Я же скучная… Как там было? Повторишь?!

Лицо моё вспыхивает. Ну долбоёб я иногда, да.

Наговорил… просто от болевого шока! Хотелось ударить в ответ. Вот и…

— Дура ты. Ты что не видишь?…

— Нет! — давит на плечи, уворачиваясь. — Ты делаешь мне мерзко!

Сжимая ее лицо в ладонях, заглядываю в глаза.

— Я делаю мерзко? Не он?! Так и трахалась бы с ним. Нахер ты залезла на меня?? — рычу ей в губы.

Распинаю, вжимаясь губами в шею. Мне прилетает кулаками по плечам, спине. Рыча, раздирает когтями мне кожу под лопаткой.

— Больно. Ты делаешь мне больно, Уль…

— Не тр-р-рогай меня! — залепляет увесистую пощечину.

С шипением хватаюсь за глаз, который она зацепила. Зажмуриваюсь.

Замирает, прижимая руки к себе.

Зачем, ты трогаешь ее, Якунин?!

Я не знаю… Как не трогать? Она же моя… Как ей это объяснить, не трогая?!

— Покажи… — сердито.

Тянет мою руку вниз.

— Капец… — сводит жалобно брови.

Горестно вздыхает, касаясь чуть ощутимо пальцами.

Полбашки онемело, не чувствую ничего, кроме жжения в глазу и черных точек.

Ее телефон на раковине звонит. Поворачиваю голову, бросаю взгляд на экран.

"Вахатов Вит Анд".

— Уль… — слепо ловлю ее губы. — Ты что делаешь?.. Зачем? Не выходи за него!

— Это… не настоящий брак. Ясно?!

— Игрушечный?! Когда тобой немножко поиграю и собакам скормят??

Вытираю с ее лица капли воды.

— Я тебя к родителям своим увезу, хочешь?..

— Я тебя ненавижу! — всхлипывает.

— За что, Улитка?

— За твой грязный рот!

— Ну помой с мылом! Разрешаю! Я херню сказал, но не сделал! А ты молчишь и делаешь!!

Додавливаю ее, углубляя поцелуй. Башню сносит…

Сминаю ее тело, пытаясь передать эмоции. Губы скользят по ее лицу.

— Брат, у нас проблема! — рявкает Дан, громкий стук в дверь.

Мы тяжело дыша, застываем.

— Дан? — не успеваю ответить, как Уля зажимает мне рот.

Ее глаза испуганно увеличиваются.

— Ч-ч-ч… — шепчет она, выключая воду. — Тихо…

— Где Ульяна? — голос Вахатова.

Мои кулаки сжимаются, тело каменеет.

Мне кажется, наши сердца бьются так громко, что слышно за дверью.

— Принимает душ, товарищ генерал! — голос Данила.

— Нда? А второй где?

— Кто?

— Конь, блядь, в пальто.

— А-а-а… Так он в машине. Наверное. Внизу где-то.

— Наверное? Набери.

— А у нас один телефон на двоих. Вот.

Тихо стучит в дверь.

— Улечка?.. Все хорошо?

Уля сжимает мою руку.

— Пять минут ещё, Виталий Андреевич! — кричит неровным голосом. — Я уже почти всё.

— Не торопись. Я тебе чай принёс.

— Спасибо! — отвечает она ровнее.

— А чего так официально — Виталий Андреевич? — тихо рычу я.

— Господи, заткнись, пожалуйста! — прижимается ко мне, закрывая снова мой рот. — Молчи…

— Так… рядовой, за дверь вышел и там ждёшь, — слышен приглушённый голос Вахатова.

— А Ульяна Николаевна велела здесь быть.

— А я велел там. Ссориться со мной не надо. Тебе не понравится. А у тебя и так судьба незавидная. Вперёд.

Распахивая дверь, Уля выглядывает.

Вахатов разговаривает по телефону в соседней комнате.

— Виталий Андреевич, не заходите пожалуйста, я одеваюсь!

— Хорошо…

— Быстро! — шепчет мне Улитка, выбегая и открывая балкон.

Бросает взгляд на кружку чая.

— Спасибо за чай, Виталий Андреевич!

— Пожалуйста, Улечка.

"Улечка"…

— Уходи! — машет она на балкон.

Прямо по классике!

— Нет… — в ахуе качаю головой.

— Ты ненормальный? — беззвучно.

— Нет! — оскаливаюсь. — Ты блядь голая.

— Ой… — закрывает грудь.

Мы быстро натягиваем одежду на мокрые тела. Я опять "цепляюсь" за все!

Ну не везёте тебе, братан, — объясняю своему члену. Ты нормально свою часть отработал, а я всё запорол… Теперь нас не любят.

Уля выпихивает меня на балкон.

— Вниз…

Второй этаж. Спрыгнуть — ерунда.

Но я не спускаюсь. Как я могу свалить, когда он с ней в номере.

Если он ее тронет…

— А вы душ принять не хотите, Виталий Андреевич? Так освежает… — любезничает Улитка.

— Если хочешь, можем не ехать в ночь. И остаться спать в номере, — предлагает он.

— Оу… Я бы лучше в дороге поспала. Но чтобы быстрее.

— Тогда, тебе будет удобнее в моей машине. Там полностью раскладываются кресла.

— Нет-нет… Я лучше в своей. Мне там на заднем очень удобно.

— Ерунда! Спину ломать.

— Я подумаю…

— Где мои сигареты?

Блядь. На балкон, да?

— А можно я вас попрошу, не курить здесь? — нервничает Уля. — Меня до сих пор немного подташнивает, а с балкона тянет.

— Конечно, Улечка. Спущусь… Не задерживайся. Будем выезжать.

Перелезаю через перила, повисаю и спрыгиваю.

Дождь…

Иду к машине, доставая сигарету.

Лицо с одной стороны горит. Улитка подожгла…

Заглядываю в боковое зеркало.

— Ебать…

Ну ты и зверюга, Улиточка. На щеке цветет очевидная пощёчина. Веко разодрано. Да и спина горит адски.

Но это хорошо… Значит и Вахатову всечешь, если он попробует тебя потрогать!

— Ты где по морде отхватил, боец? — ржет охрана Вахатова.

— Официантки нервные, — ухмыляюсь я.

— Во, бля, молодежь шустрая!

Выходит Вахатов.

Охрана услужливо бежит к нему с зонтом и открывает ему дверь.

Потом появляются Дан с Ульяной. Он ведёт ее под зонтом.

Мы садимся в машину. Молча.

Дан ложится на руки на руль.

— С вами надо пустырник кустами жрать… — тихо.

— А есть? — уточняет Уля. — Я бы тоже съела…

А я, наоборот, успокаиваюсь. "Не настоящий"…

Наивняк, это не расчетливая сука. Это я могу и принять и пережить.