Глава 43 — Оперилась

Сидя за роскошным трельяжем возможно из красного дерева я разглядываю не его резьбу ручной работы и даже не себя "прекрасную" в зеркалах, где с трех сторон смотрит на меня мое отражение, а пялюсь в экран телефона.

Ну, пожалуйста… кто-нибудь! Напишите чертов код!

Но никто не спешит.

В руках у меня меховой помпон.

На самом деле, у меня есть только стратегия, тактически — никаких идей. Что ты, Улитка, будешь делать с кодом? И как подсыпешь наркотик так, чтобы не уделаться в нем сама?

Собаке-то все равно, он или ты. Учуют на обоих.

Стучу коготками по столу.

Думай-думай-думай…

Беру маленькую бутылочку минеральной воды, это специально для самолёта, стограммовые. Мне принесли, чтобы я положила в сумочку на завтра. Отпиваю две трети. В остатки насыпаю порошок. Я на него это вылью! Плотно закручиваю крышку. Тщательно отмываю. Убираю в пакет. Потом прячу в рюкзачок.

Ложусь в кровать. Таращусь в потолок. Как можно спать, когда я не знаю, что с ним?!

Он жив, убеждаю я себя. Ведь, генералу надо, чтобы я поехала. А Ренат — способ давления. Пока я не уехала, он должен быть в порядке.

Через несколько часов сквозь поверхностный беспокойный кошмар слышу, как коротко вибрирует телефон.

Дергаюсь как от падения! Хватаю в темноте поверх одеяла руками, пытаясь нащупать.

Я с форума ставила оповещения!

Экран слепит глаза.

Прищурившись, пытаюсь прочитать. Сообщение на турецком, но набор символов понятен. Делаю скрин.

Встаю с кровати.

Выглядываю в окно. Оно высоко, и я вижу, что за забором несколько машин. И охрана тоже там. Много мужчин… Все это в свете фар и под фонарями.

Открываю окно, прислушиваясь.

Слышны повышенные тона. Разборки какие-то…

Как хорошо!

Пока охрана отвлечена на это, я попробую пробраться вниз.

А открываю дверь.

Генерал вышагивает по коридору в белом халате.

— Да кто они такие, чтобы я с ними беседы вёл?! Пф… Пусть подают официальный запрос. Прямо Со-о-обр нагрянет? — надменно и иронией. — Ну, пусть нагрянет. Пока их машина раскочегарится, уже ничего не найдут.

Заходит к себе.

Крадусь мимо его открытой двери.

— Шли их нахуй. Спать мешают…

Босиком бегу вниз.

В гостиной натыкаюсь на уборщицу в наушниках. Она трёт огромный камин, стоя ко мне спиной и пританцовывает под музыку, которую я не слышу.

Крадусь мимо нее по каменному полу. Ледяной!

Она оборачивается…

Я успеваю заскочить в коридор, ловя ладонью выскакивающие из груди сердце.

Пусть всем будет не до меня!

В цоколе останавливаюсь перед той дверью. Набираю быстро код. Первый не срабатывает, второй — да! Щелчок…

Заглядываю. Полная темнота.

— Ренат? — шепот.

— Уля?!

— Ты где?? — захожу внутрь, вытягивая вперёд руки.

— Здесь… Не запнись, здесь подиум.

Мне не нравится, как звучит его голос! Подрагивая, хрипло и низко.

— Какой подиум? — двигаюсь я в темноте.

— Подиум, пилон.

— Ай! — спотыкаюсь, падаю коленкой на обитую тканью ступеньку.

Натыкаюсь на Рената.

Нас примагничивает снова. И я забываю обо всех гадостях, что свалились на мою невинную все еще голову по его вине. Он просто мой и все… не смотря на то что гаденыш и лжец

Обнимая, веду губами и пальцами по его лицу.

Что-то не так…

— Что с лицом?!

— Все нормально… — хрипит он.

— Нет!

Разбито. Лицо разбито. Чувствую ссадины, отеки.

— Так… — шепчет он. — Послушай меня. Нет… Сначала, поцелуй меня, ладно?

Едва касаясь, прижимаюсь к его губам. Соленые, в крови.

Хныкаю, чувствуя эту боль, словно она моя.

— А теперь послушай. Завтра вы поедете в аэропорт.

— Я знаю.

— Это публичное место… Просто беги, ладно. К моим. Отец тебя спрячет. Не вздумай улетать!

— Я не улечу. Я вернусь.

— Куда?!

— Сюда. За тобой.

— Ты чё?! Делай, как сказал! Обещаешь?

— Я не могу…

— Что ты не можешь?!

— Бросить тебя тут.

— Уля! — рычит гневно. — Ты моя жена. Ты должна слушаться, ясно?! Мне проще без тебя! Я сам! Как ты не понимаешь?! Я разберусь сам! Будь просто в безопасности! Больше ничего не надо! Ты не помогаешь! Ты усугубляешь!!

Молча ощупываю его. Одна рука прижата к стальному пилону.

Дёргаю.

— Там стяжка. Не получится.

— Я что-нибудь придумаю сейчас.

— Не надо! Уходи… Я сам. Стой… Поцелуй ещё. Потом уходи.

Мы ещё раз встречаемся губами. Он касается своим языком моего. Прижимая одной рукой меня за талию.

— Я люблю тебя… Никого больше не помню, клянусь… Веришь мне?

— Нет, — хмурюсь.

Я хочу ему сказать, что все равно его люблю. Но не могу произнести это! В горле встаёт ком.

Ощупываю прикованные запястье. Нужны щипцы.

— Улиточка… — шепчет он ласково.

Шмыгнув носом, вытираю навернувшиеся слёзы.

— Не хочу об этом сейчас. Это делает меня слабой!

Дверь открывается. Мы вздрагиваем. Щелкает включатель. Свет ослепляет.

— Ульяна Николаевна, — с осуждением цокает охранник. — Ну что же Вы правила нарушаете. А нас за это потом накажут… А нам придется его наказать. Нехорошо.

— Не надо его больше наказывать, — встаю я, щурясь. — Я просто перед поездкой хотела убедиться что он жив.

— Убедились? — сухая улыбка.

Показывает мне рукой на выход.

— Я Вас провожу.

Я бросаю на Рената взгляд, оборачиваясь. Меня перекашивает от того, как ему разбили лицо.

Выхожу.

В груди бьётся от возмущения и ярости. Адреналин топит так, что мне кажется, я разорву сейчас этого охранника. Возле своей комнаты разворачиваюсь.

— Если Вы его тронете… — срывается мой голос и речь путается. — Я обязательно стану любимой женой генерала. И попрошу вашу голову.

У охранника удивлённо дёргаются брови.

— Как думаете, отдаст любимой жене? — яростно прищуриваюсь я.

— Ульяна Николаевна… Мы люди служивые. Что прикажут, то и делаем.

— Приказываю не трогать! Якунина отец мне подарил. Он моя собственность! Генерал сейчас его наказывает, а потом, обещаю, вас будет! Не ссорьтесь со мной!

Захожу в комнату, ложась спиной на стену рядом с открытой дверью.

— Ты посмотри сука какая мелкая… — цедит тихо охранник. — Быстро оперилась…