Глава 10 — Наслаждаться

Ульяна

В наш уличный бассейн, который отмыли бойцы, набирается вода.

Отец с Виталием Андреевичем на веранде играют в бильярд.

— Сегодня вечером в баньку сходим… — разговаривают они. — У меня кедровая. Из Сибири везли! Распоряжусь, чтобы натопили.

Я закатываю белые брюки и сижу, свесив ноги над водой в бассейн. Ее ещё мало, на дне.

Юлианна загорает на шезлонге.

В доме сейчас убирается наша молчаливая домработница. Реально молчаливая. Немая вдова одного из отцовских подчинённых.

Воды набирается чуть больше, включается насос, запуская красивый водопад на краю бассейна.

Вот здесь внутри у нас "вилла в Италии", но стоит выйти за забор все тот же убогий военный городок. В котором время замерло где-то в девяностых ещё до моего рождения. Все как на старых фото.

А так — Италия, да.

Отец говорит — не выходи. А мне здесь так уже приелось, что я бы на комнату в общаге поменяла эту "Италию", честное слово! Лишь бы в городе.

— Да что ж так ловит плохо? — поднимает телефон повыше Юлианна.

— ПВО глушат связь.

— Кто?

— Противовоздушная оборона. Это закрытый объект. Здесь серьезная техника работает.

— Ясно… — шипит недовольно. — Что тут охранять-то?

— Чтобы узнать, надо иметь доступ секретности.

— Пф… Только если мальчиков. Остальное — развалины. Есть тут у тебя… — дёргает бровями с улыбкой. — Мальчик? А может несколько? Ахах… Выбор тот тут — ах! Глаза разбегаются. "Тридцать три богатыря"…

— Эм… — теряюсь. — Н-нет.

— Почему?

Помимо запрета папеньки?

— Они же срочники… Дослужат, уйдут. Многих девчонки ждут.

— Тебе-то какое дело? Эти уйдут, другие придут. Наслаждайся…

Вздыхаю.

Наслаждаться конечно заманчиво. Но как-то это… Без чувств противно, вот.

— Эх! Хотела бы я быть на твоём месте, Уля… — с мечтательной улыбкой надевает темные очки, ложась обратно на спину. — Я когда молоденькая была, тоже скромничала. Все невинность боялась потерять! Глупая… Невинность, как оказалось, только старых извращенцев привлекает. А надо было жрать молодняк большой ложкой и не давиться. Потому что все равно все кобели. Только и пользовать для своего удовольствия. Выйти замуж успешно и… — замолкает.

— Эм… Ясно… — бормочу, дергая растерянно бровями на ее философию.

И я конечно очень желаю быть более раскрепощенной, но… наверное, я чувствую сейчас границу, за которую мне точно не хочется.

Ещё немного неприятно за Виталия Андреевича. Он ко мне всегда хорошо относился. А она откровенно его унижает своей позицией.

Но это дело не моё.

Генерал смотрит через проем веранды в нашу сторону.

— Ты бы ему особенно не угождала… — ядовито.

— Да я… — пожимаю плечами.

— Бегаешь тут, щи-борщи-пироги.

— Мне не сложно.

Все равно же готовить. Ну попросил он что-то там…

Так и он не забыл, подарки привез мне всякие. Поддерживает по-отечески, интересуется. Перед отцом заступается. Как я должна к нему как гостю относиться?

Замолкаю.

Вспоминаю, что письмо так и не пришло. Мысль Аллы про то, что отец не показывает мне его, не даёт покоя.

Генерал выносит поднос с фруктами. Ставит не возле жены, а возле меня.

— Ну как ты тут поживаешь, Улечка, расскажи мне.

Садится на ближайший шезлонг.

А-а-а… Так они поругались! — вдруг

доходит до меня. Поэтому она так говорит. А он ее демонстративно игнорирует.

Все понятно!

— Да как, Виталий Андреевич! Как рабыня Изаура. Папу вот обслуживаю, да учусь бесконечно. Заключённая Ульяна Царько… Только срока своего не знаю.

— Не дело это, конечно, молодой девочке в темнице сидеть.

— Поговорите с папой, что мне обязательно нужно в университет. Он вас уважает, может, послушает.

— Понимаешь ли, Уля… Быть семьёй высокопоставленного человека в погонах — это всегда определенная мера опасности. Детей в первую очередь используют для давления. У меня их, например, поэтому и нет. Как ему тебя отпустить? А завтра ему твой пальчик в коробочке пришлют и попросят состав с калашами на другие пути перевести и потерять.

— И что мне делать? — горестно вздыхаю я. — Так и жить в тюрьме?

— Ну не в тюрьме… Порешаем мы что-нибудь, придумаем. Может, пока учиться будешь, под моей охраной поживешь. У меня конечно не охраняемая часть, но охрана вооруженная и профессиональная.

Зависаю в сомнительных чувствах. Из одной темницы в другую… Да и жить в доме с Юлианной… Я же ей очевидно не нравлюсь.

— Виталий! — зовёт отец. — Поехали?

Вахатов поднимается.

— Часа через три буду, — сообщает мне отец. — В сад не ходите, там солдаты работают.

Да-да… А у ворот охрана стоит.

Запирает калитку в сад на засов. Сад и двор разделяет высокий штакетник, увитый имитацией плюща.

Жду пока свалит в дом Юлианна.

Чтобы незаметно отнести солдатам пирог и оставшиеся со вчерашнего бутерброды. Я их все аккуратно упаковала в пакеты и холодильник. Но "генералам" на стол вчерашнее не подашь.

Поставлю там на столик у бани…

Юлианна с любопытством поглядывает на калитку в сад.

— Большой у вас сад?

— Двенадцать соток.

— А что там?

— Сад… Турники. Баня.

— Схожу баньку посмотрю… — засовывает сигарету в рот.

В растерянности иду за ней.

Вроде как одну неудобно там оставить, неоднозначно получится. На ней только прозрачная пляжная туника.

Она распахнута, обнажая белый купальник.

В саду работают. Перекладывают забор, обрезают плодовые деревья, лакируют деревянный декор и скамейку. И баню топят.

Баня сразу же у калитки. Но Юлианна проходит дальше, туда, где тусуются парни.

— Баня здесь… — показываю ей.

— Аха-ха… Уля. Ты смешная…

По сравнению с ней, может и смешная, да. В своих брюках, закатанных до колен и клетчатой хлопковой рубашке. С собранными в двух шишечек волосами. Куда уж мне с этими “ушками”, до яркой Юлианны с дайсон-укладкой!

Парни застывают, оглядывая нас. Сначала растерянно переглядываются. Потом внезапно все словно меняется. Хищно… молча… осторожно… разглядывают. Не меня. Ее… И даже двигаться начинают иначе.

Юлианна улыбается им так, словно предлагает себя, смело шагая вперед.

Испанский стыд! — чувствую, как мои щеки заливает краской.

Встретившись с заинтересованным взглядом какого-то кавказского парня,

торможу, пячусь назад.

Не потому что боюсь их, нет. Не тронут они меня. Здесь, вообще-то не гопота, а лучшие из лучших. С высоким интеллектом, морально-волевыми и мотивированные. Но отец их всех загнобит просто за то, что оказались не в том месте, не в то время! Для профилактики остальных.

Интуитивно пытаясь как-то отгородиться от этой истории с Юлианной, я захожу на крыльцо бани, вставая за поручень с балясинами.

Что мне делать-то уйти??

Темная прозрачная дверь бани открывается и бьёт мне по локтю. Тело пронзает словно разрядом.

— Ай! Ой! — подпрыгиваю я, возмущённо разворачиваясь.

Якунин!!