Глава 9 — Тренинг

Ренат

Сегодня мы на спецкурсе у Психа. Спецкурсы крутые, интересные, но ведут их у нас пока редко. В основном всякая херня — устав, физуха, бытовуха… Драим, красим, что-то таскаем, копаем… Прямо спецназ по домохозяйству!

Но сегодня привезли клетки на полигон…

В них несколько собак бесятся и исходят пеной на нас.

Мы стоим на поле заброшенного стадиона с потрескавшимся асфальтом на беговой.

— Что-то я стесняюсь спросить…

Расстегиваю куртку от прилива крови к лицу.

— Нахера нам эта сомнительная зубастая компания?

— Может, просто полюбоваться? Смотри какие миленькие… — стебется брат.

Огромный пёс скребёт открытой пастью по стальным прутьям, исходя слюной.

— Милота…

— Сегодня мы будем учиться работать с измененными состояниями, — сложив руки за спиной ходит перед нами Псих. — С адреналином, паникой, страхом. От того насколько вы овладеете самоконтролем, напрямую зависят ваши шансы на выживание.

Сзади звук машины.

Псих поднимает взгляд, глядя за наши спины.

— Это кто у нас ещё?

Головы солдат дёргаются, посмотреть.

— Команды "вольно" не было.

Застываем, со скрипом возвращая их в исходное положение.

Псих разворачивается к остальным инструкторам, кивая вопросительно.

Танго уходит в том направлении.

— Сейчас выясним.

— Вольно, — командует Псих.

Но вольно в армии, это тоже самое что и "кругом". Не на "полный оборот" вольности, а небольшое послабление к позе.

Оглядываюсь.

Там тачка Полкана…

— Тело реагирует на чужой адреналин выплеском своего, — вещает Псих. — Это глубинный механизм выживания. Адреналин повышает скачком нашу реакцию и силу, сжимает сосуды, повышает тромбоциты и глюкозу в крови, препятствуя обильной кровопотере, но заставляет нас действовать инстинктивно. Как животное. Активируя непривычные для нас области мозга и блокируя привычные. В ситуации современного технологического боя инстинкт больше не является главным фактором выживания.

Кладет раскрытую ладонь на клетку с собакой. Та бесится, сквозь решетку пытаясь зацепить его зубами. Касается, скребя по ладони.

— Состояние повышенного адреналина — основной рабочий режим бойца спецназа. И он не должен мешать вам помнить тактику, мыслить, работать в команде.

Собаки надрываются.

— А чего они такие злые, товарищ капитан?

— Их дрессировали "на поражение". Это даже не охрана, это убийцы. Собаки изъяты на эвтаназию. Но… послужат ещё. Вам помогут.

— Жалко их… Они же не виноваты.

— Не виноваты… но реабилитации, увы, не подлежат. Люди, самые страшные животные, Левченко. Страшнее нет никого. Они все вокруг превращают в оружие. В общем, сейчас вы будете знакомиться с собой в состоянии легкой паники. И стараться не терять функциональность. Рядовой Левченко, спиной к клетке.

— А чё я-то?… — бормоча недовольно, идёт к Психу.

Он давит Дане в грудь, вжимая его спиной в решетку.

Тот неадекватно улыбается, облизывая губы и дёргается телом на попытки собак загрызть его через преграду. Глаза распахиваются, зрачки расширяются.

— Стих читай.

— Чё?

— Стих читай любой.

— М-м… Не помню! — не моргает.

— Соберись, мобилизуйся. Прислушайся к своему состоянию.

— Ы-ы…

— Таблицу умножения давай.

Дан, сбиваясь, рассказывает таблицу умножения. Через несколько минут начинает выдавать ровнее.

— Следующий, — отпускает его Псих. — Рядовой Кременчуг… Устав, давай, рассказывай.

Кременчуг держится лучше.

Подзуживая собак, Псих приоткрывает дверь вольера, позволяя собаке чуть высунуть нос, рядом с задницей Кремня.

"…Переносить тяготы воинской службы… службы… стойко!" Эй! — отлетает от клетки он.

— Гы… — настороженно угорает строй, нервно переминаясь.

Возвращается Танго.

— Полковник с гостями. Хотят посмотреть на спец подготовку бойцов, — глядя спокойным демонстративно равнодушным взглядом, сообщает Ершову.

Лицо Психа коротко дёргается. Тихо переговариваются. Но я стою крайний и слышу.

— Штатские?

— Гость при больших погонах… — пожимает плечами Танго. — Но не военный.

— И женщины с ними — тоже при погонах на территории части? — скептически.

— Хозяин-барин… — пожимает плечами Танго. — Нас это не касается.

Понторез Никитин, решая понтануться у клетки, просовывает палец, одергивая за мгновение до того, как сомкнутся челюсти.

— Ничё у тебя яйца стальные, Никитин! — выкрикивает кто-то.

— Да-а…

При следующей попытке получает увесистого леща от Психа, отлетает от клетки.

— Яйца и правда стальные. Жаль что в башке и вместо мозга. Никитин, наряд вне очереди. От тренинга отстранён. Якунин… Давай.

Прижимаюсь спиной к клетке. Обваривает жаром от хищного рычания за спиной. Решетка не кажется моему телу надёжной преградой.

Поднимаю взгляд.

Из машины выходит Полкан. И Ульянка! А следом… Юлианна! Та самая "шаболда", которую мы с братом "порадовали". Вахатова… И сам он. Генерал.

— Еба-а-ать… — бормочу беззвучно, сглатывая ком в горле, и забывая про собак за спиной.

— Песню давай, Якунин.

— "Врагу не сдается наш гордый варяг…".

— Аха-ха!

Генерал беседуют с полканом и на нас не смотрят. А вот Уля и Юлианна — да.

Юлианна дёргает бровями, узнав меня!

Как они могли оказаться рядом?!

Ульянка просто нереальная в своем платье. И полностью затмевает Юлианну.

Уголок губ Вахатовой дёргается в усмешке.

Блядь… Дура. Сейчас подставит всех.

А можно мне в клетку к собачкам? Чисто спрятаться.

— Якунин… Чего завис?

— Слова вспоминаю, — оттягиваю футболку от шеи, чувствуя как бросает в жар.

— Сила трения… Пример действия приведи.

— Секс… — ловлю взгляд Ульяны.

— Эк тебя накрыло за месяц службы, — усмехается Псих. — Песня-то будет?

— "Мне глаза ее нравятся… Как от пламя все плавится… — хрипло пою, глядя в глаза Ульянке. — По минутам, а не по дням… Только в них утопаю я!"

— Вот дурак… — тихо комментирует Йода, помечая у себя там что-то. — Слабоумие и отвага. Так и запишем.

— В строй. Следующий.

Делегация приближается. Пульс ускоряется.

Толкаю в бок брата.

— Юлианна…

— Черт… да как?? Нам пиздец?

— Да хер знает, вообще… Что они тут делают?!

— Якунин, Левченко, — подходит Шутов, глядя на приближающихся. — Шаг вперед. Нале-во. Бегом по стадиону.

Это Йода наши наглые морды спасает. От опознания, видимо. Он в курсе деталей. Отец нас ему "разложил"…

Круг маленький. И уже через пару минут мы бежим опять мимо своих.

Полкан стоит перед строем.

— Смирно, — командует Псих. — Товарищ полковник, третья рота проходит военно-психологическую подготовку. Командир — капитан Ершов.

— Вольно…

Идёт вдоль строя, заглядывая в лица.

— Как бойцы? Тянут?

— Нареканий нет.

— И рукоприкладства нет?

Видел как Псих отвесил леща Никитину? Так мало отвесил. Надо было добавить. Если бы собака палец отхерачила, кто бы за этого дебила отвечал?

— Никак нет. Отработка боевых приемов, — равнодушно отвечает Псих.

Пробегаем дальше.

Ульяна подходит к клеткам, присаживается, заглядывая в глаза собакам. И в своем светлом платье в цветочек смотрится как что-то красиво-инородное, притягивая взгляд.

Кормит собак, кидая в клетку через отверстия сверху. Рядом стоит Танго, контролируя процесс.

Собаки немного подуспокаиваются.

— Ульяна Николаевна, вы нам так тренинг сорвете, — улыбается ей.

— А не надо над собачками издеваться!

— Мы тут все на службе. И они тоже.

— А я вот нет. И буду кормить.

Пробегаем дальше.

Полкан идёт через стадион, разговаривая с Психом.

В какой-то момент мы бежим достаточно близко, чтобы расслышать разговор.

— … Я, Ершов, твою подноготную знаю. Не смотря на то, что досье почистили… Ты смотри мне, чтобы никаких ЧП в части… Мне неприятности не нужны.

Убегаем, заходя на очередной круг.

— Улечка, — за локоть поднимает Ульянку Вахатов. — Это не безопасно. Потом будешь спать плохо.

Кладет руку на ее спину и так отводит от клеток.

Э-э-э… Чё лапаем?! Сворачиваю голову на них.

Пробегаем мимо.

— Отвернись, — шикает на меня брат.

— Он Ульянку лапает.

— Да перестань. Он ее лет на тридцать старше. По-отцовски.

Но я как намерения собак кожей чувствую, что не по-отцовски.

Вот сейчас, например, косы ее незаметно касается.

Вот козлина старая!

— Он ее лапает, — разворачиваясь туда лицом.

— Фейс отверни, дурень, — дёргает за рукав, заставляя бежать дальше.

Йода тормозит нас и припахивает, складывать снаряжение, чуть в стороне.

Юлианна, срывая цветы вдоль дорожки, подходит к нам ближе.

Встречаемся взглядами. Вот чё блядь в башке у нее?! Судя по навыку заглатывания — пусто, конечно.

Улыбнувшись, бросает нам похабненько, холодно рассматривая своими змеиными глазами:

— Вы никому особо не хвастайтесь, что тётенька вас немножко потрогала…

— Вы б к мужу шли, а… — цежу я, — “тётенька”…

Твой старый пень крутится возле Ульянки.

Юлианна уходит.

— Интересное кино, братан, — стирает пот со лба Даня.

— Чё?

— Нас значит, ищут, чтобы прикопать. А она в здравии и на месте. Так бывает?

— Удивительное рядом. Хер этих взрослых разберёшь! Но такое себе… ага.

"Гости" уезжают.