Глава 30

— Очень любезно с вашей стороны, что согласились подвезти, — произнесла я, когда колёса закрытого экипажа защитника загромыхали по мостовой. — В такой час мне было бы сложно найти свободную коляску.

— Вы лукавите, госпожа, но мне приятна такая тонкая лесть, — ответил хозяин, пряча усмешку. Он сидел напротив, оперевшись на подушки, расшитые золотом. Точно такие же узоры покрывали всё внутреннее убранство экипажа. Дорого, вульгарно, но эффектно.

Я посмотрела в окно, сделав вид, что запоминаю дорогу, но мимо проплывали одинаковые улицы и проспекты претенциозных кварталов, и все они были на одно лицо. Особенно в тёмное время суток. В воздухе повисла неловкость. Я не понимала о чём говорить с бывшим тестем Ингвара.

На самом деле, мне было очень интересно узнать больше о его погибшей жене, но, памятуя о вспышке гнева её отца, последовавшей за невинным предположением, я не решалась спросить. Однако, похоже, в планы хозяина экипажа моё молчание не входило:

— Хотите знать причину, по которой я взялся доставить вас к Ингвару?

— Да, — кивнула я, задёрнув шторку на окне.

— Вы не дадите ему выспаться, — негромко захохотал Дракон. — И тем самым ослабите.

— Понятно, — сухо ответила я. — Стараетесь для своего клиента.

— Вовсе нет. Я хочу, чтобы Эдриксы проиграли. Но не желаю, чтобы в этом была моя вина, — неожиданно сказал собеседник. Я с интересом посмотрела на него.

— Вы, должно быть, хороший стратег и игрок.

— Не сомневайтесь, госпожа. Положение обязывает. Но я играю только на своём поле. Эдриксы — сильная семья, но они конкуренты моих сыновей на выборах в Совет. Каждый печётся о своём роде и хочет, чтобы у руля процветающего государства стали его потомки. Вы, кстати, слышали об этом новом веянии, строительстве Института в округе Кломхольм?

Я покачала головой: последнее время мои мысли были заняты только собственной судьбой.

— Институт для Пришлых, — фыркнул Дракон и мне показалось, что он исторгнет пламя. — Какая чушь! Так они скоро и нас вытеснят!

— Зачем же он нужен?

— Спросите у своего отца. Это он заигрывает с полукровками и Пришлыми, стараясь уровнять возможности, — проворчал защитник. — Придумал пополнять ряды невест. Мало им Истинных…

Таким образом Дракон возмущался всю оставшуюся дорогу, совсем не вспоминая об Ингваре. Вскоре экипаж остановился у небольшого дома на окраине Драконьего квартала. Я порадовалась, что мой инквизитор живёт так далеко от поместий Эдриксов.

— Вот мы и приехали! — произнёс защитник и улыбнулся так, что его лицо стало похоже на печёное яблоко. — Что ж, нескучной ночи!

Я подождала, пока экипаж скроется из виду, и, открыв тяжёлую калитку, прошла внутрь небольшого садика. Конечно, ему было далеко до роскошных насаждений Свитенвилля, но ровная дорожка, по бокам которой были посажены розы на длинных ножках, и маленький фонтан с Дракончиком наверху наводили на мысли об одном и том же хозяине.

Дом был небольшим, даже маленьким по меркам семейства Эдрикс. Скорее, он смахивал на временное пристанище, а не на роскошное поместье столичного богача.

В окнах первого этажа горел свет. Я поспешила на освещённое крыльцо и постучала дверным молотком, увенчанным головой ящера с маленькими зелёными глазками.

В доме стояла тишина, однако я была уверена, что Ингвар не спит. Каким-то шестым чувством понимала, что нужна ему. Но по ту сторону было тихо, как в склепе, точно Дракон проверял твёрдость моих намерений.

Наконец, дверь открылась.

— Зачем ты пришла? — спросил он усталым голосом. — Да ещё и одна?

И всё же Игвар посторонился, пропуская меня внутрь. Я знала, что он не оставит меня здесь в столь поздний час, не отправит домой, даже несмотря на то, что злится. И ревнует.

Я ощущала это по напряжённым рукам, сжатым губам, вежливому игнорированию. По отсутствию вопросов, наконец.

Дракон словно не интересовался исходом нашей встречи с Рикардом и молча указал мне на дверь гостиной.

Внутри дома всё сверкало чистотой, каждая вещь аккуратно лежала там, где её и оставили, это наводило на мысль, что Ингвар давно здесь не был. Гостиная представляла собой уютную квадратную комнату с камином, в котором весело потрескивали дрова.

Я сняла накидку и опустилась в кресло, поближе к металлической решётке, на которую время от времени попадали искры. Ни один Дракон не откажется посидеть у камина, жар огня которого словно питал их и придавал сил.

Расчёт оказался верен. Ингвар, насупившись, пододвинул ближе другое кресло и устроился напротив.

— Ты голодна? — спросил он, не глядя на меня. — Я разбужу прислугу…

— Не надо, — торопливо произнесла я. — Поговори со мной.

«Холодность Дракона страшнее его ярости», — вспомнились мне слова из какой-то детской сказки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Разве всё уже не сказано?

Получила я быстрый ответ, за словами его проступала тщательно скрываемая злость. — Ты пришла, чтобы услышать их ещё раз?

— Я понимаю, почему ты злишься, — сказала я, опустив взгляд на свои руки. — Знаешь же, что я не могла не пойти.

— Мне показалось, ты сделала это с большой охотой.

Слова Ингвара подтвердили мою догадку: ревнует, поэтому злится. Всё лучше, чем холодная вежливость.

— Ты ошибаешься, — ответила я, но по-прежнему не удостоилась взгляда. И чтобы как-то разговорить Ингвара, заставить его проявить эмоции, добавила: — Как и в том, что я не люблю тебя. Ты ведь тоже думаешь, что я просто нуждаюсь в защитнике и поэтому тянусь к тому, кто способен выполнить эту задачу. Полагаешь, что если я стану свободной, то всё забуду и смогу спокойно жить дальше? Или начну немедленно искать другую богатую и выгодную во всех отношениях партию?

Я встала и отошла в тень, чтобы не показывать слёзы. Недоверие того, кто стал мне дорог, с кем мы прошли такой долгий и трудный путь, оскорбляло и толкало меня на грань отчаяния. Но раз я вознамерилась разбить эту ледяную стену отчуждения, то сделаю это. Теперь у меня в рукаве есть козырь, который я в нужный момент пушу в ход!

— Я скажу тебе, какое предложение мне сделал Рикард.

— Думаю, что не стоит…

— Нет, послушай, — я резко развернулась и, упала перед сидящим мужчиной на колени, положив голову на его руки. — Он думал, что я всё затеяла только потому, что хочу от него ребёнка. Или от его кузена. А они оба не нужны мне.

— Эмили, встань, — мягко возразил Ингвар, но я покачала головой и уткнулась в его колени, больше не сдерживая слёзы и не в силах остановиться. Я плакала так, как давно не позволяла себе, считая, что надо быть сильной и сдерживать эмоции. Сейчас же поняла, насколько слаба без этого мужчины и что его немилость означает для меня конец всего.

Ингвар поднял меня и усадил к себе на колени, нежно обняв за талию. Я крепко прижалась к нему, положила голову на плечо и произнесла, стараясь дышать ровнее:

— Когда я жила с ним, он заставлял меня делать то, за что сейчас очень стыдно. Сам видел по отпечаткам. Эдриксы воздействовали на меня, заставляя подчиняться их похоти. И я как опьяневшая выполняла всё, что мне велели. А утром хотела умереть. Только я и этого не могла, Дар целительства исключал самоистязание. Временами мне казалось, что лучше сойти с ума и больше никогда ничего не ощущать и не помнить.

Я почувствовала, как напрягся Ингвар и крепче сжал меня в объятиях, словно защищая от всего остального мира.

— Сегодня я пошла на встречу с Рикардом, чтобы узнать, можно ли отменить поединок. Но не только. Чтобы доказать им и тебе, что Эдриксы больше не имеют надо мной власти. Я позволила Рикарду поцеловать себя, и его обаяние не сработало. Кажется, он был очень удивлён.

Рука, гладившая меня по спине, остановилась. Я подумала, что сейчас Дракон свернёт мне шею и от этой мысли испытала почти удовольствие. Я любима. Иначе почему он так злится из-за моей короткой встречи с мужем и мимолётного поцелуя. О большем я предусмотрительно умолчала.

— Зачем говоришь мне это? — глухо спросил Ингвар и попытался оттолкнуть меня. — Думаю, тебе пора.

Я крепче обняла его за шею и сбивчиво зашептала:

— Я люблю тебя. Очень сильно. И никуда не уйду, даже если придётся ночевать под дверью, — слегка отстранившись, я заглянула в его глаза и произнесла спокойным тоном: — Я хочу от тебя ребёнка.

— Эмили, — вздохнул Ингвар, но к счастью, уже не делал попыток согнать меня с колен. — Ты сама как ребёнок. Я могу не выжить завтра.

— Я знаю. Но ты выживешь. И победишь, — ответила я спокойно, и кулон на груди налился теплом и приятной тяжестью.

— Вот тогда и поговорим, — слабо улыбнулся Дракон, заправив выбившуюся из моей причёски прядь за ухо. Его пальцы провели по моей шее, коснулись шнурка на шее и торопливо мазнули по груди, стесненной лифом платья.

— Возможно, я уже ношу твоего ребёнка, — добавила я, закусив губу.

— Ты не выпила отвар? — Ингвар привлёк меня к себе и заглянул в глаза: — О чём только думала?!

— Не сердись! — я провела рукой по его щеке, пересечённой шрамом. Дракон вздрогнул. — Я хотела, но забыла. Может, это и к лучшему.

Коснувшись губами шрама, я принялась покрывать поцелуями лицо Ингвара, нежными, трепетными, как крылья бабочки.

— Ты жалеешь? — спросила я, прерываясь на минуту. — Не хочешь привязываться ко мне?

— Всё-таки ты глупая, — довольным тоном заявил Дракон и ответил на поцелуй. Я задохнулась от внезапно накрывшего желания почувствовать себя частью целого, слиться с ним в едином порыве и принять в себя, чтобы выпить без остатка.

Ингвар опустил меня на мягкую шкуру дикого медведя, расстеленную на полу перед камином, и легко, не глядя, развязал пояс на моём платье. Оно раскрылось как лепестки цветка, оголив моё тело, изнывающее под мужскими ласками единственного мужчины, который был мне нужен. Через мгновение я уже лежала перед ним полностью обнажённая, а языки пламени отбрасывали на мою кожу, покрывшуюся мурашками, оранжевые отблески. Ингвар же, нависающий надо мной и вглядывающийся в душу, казался полубогом, спустившимся с небес, чтобы повелевать и овладевать телами смертных женщин.

— Пожа-а-алуйста! — протянула я, умоляя о том, чтобы он скорее соединился со мной. Жар внизу живота сделался нестерпимым. Я кусала губы в кровь, боясь застонать, чтобы не нарушить эту таинственную тишину, таинство, мистерию. Перед глазами возникло видение, как я лежу на алтарном камне, а божество овладевает мной, чтобы принести в этот мир ещё одну жизнь. Я проводник, я священный сосуд.

— Иди ко мне, — прошептала я, и он ворвался, распяв меня на шкуре зверя. Я кричала или думала, что кричу, похотливо подмахивая бёдрами, и не было в мире нечего более важного, чем животное соитие в полутёмной гостиной на окраине спящего респектабельного квартала, не знающего истинного значения слова "страсть".

Я выкрикнула ругательство, от которого в нормальном состоянии покраснела бы до ушей, но сейчас оно было уместно и единственно правильно.

Запрокинув ноги за спину Ингвара, я ускоряла темп, а Дракон назло мне замедлялся. В этой схватке он вышел победителем, заставив меня кончить первой, волна наслаждения вызвала дрожь в теле и желание продолжить, только бы мужской орган, пульсирующий внутри меня, не останавливался.

Мне стало жарко и тут же снова холодно. Капли пота блестели на лбу и торсе Ингвара, шкура подо мной тоже стала влажной, платье, брошенное рядом, смялось и напоминало тряпку.

— Вот так, — выдохнул Ингвар, и я почувствовала, как меня заполняет его семя. Издав стон, как раненая самка, я развела руки в стороны и засмеялась. Дракон тяжело повалился рядом, притянув меня к себе за талию.

— Добилась своего, — зашептал он, зарывшись носом в мои влажные от пота и растрёпанные от бешеной скачки, волосы.

— Пока ещё нет, — улыбнулась я, щурясь в тёмный потолок. Наше дыхание восстанавливалось, а тела остывали, напитанные энергией древнего таинства. — Но думаю, в этот раз точно всё получится.

— Ещё не поздно выпить отвар.

— Нет, — я покачала головой и посмотрела на мужчину, лежавшего рядом. Он тоже улыбался, только одними глазами. Дотронувшись до его щеки, я аккуратно провела пальцами по рубцу. — Даже если прогонишь, узнав о моей беременности. Даже если весь мир будет против.

— Что за чушь! — Ингвар приподнялся на локте. — Если я выживу, мы поженимся. И не важно, понесёшь ты сейчас или позже. Если же нет, у тебя будут деньги откупиться. Небольшие пожертвования в фонд развития столицы отсрочат решение по делу Эдриксов Ты сможешь требовать развода. И… не забудь выпить отвар.

— Убить твоего ребёнка? — сама мысль о подобном казалась кощунственной и вызвала слёзы. — Не говори мне об этом. Ты победишь, я знаю. И мы уедем в Свитенвилль. Или перевезём сюда Филиппа.

Успокаивая, он погладил меня по голове.

— Ты, правда, любишь меня? — спросила я, чувствуя, как полились слёзы. — Даже такую? После этих…

— Правда, — прошептал он, целуя прядь моих длинных светлых волос, казавшихся в свете каминного огня почти жёлтыми. — Когда я тебя увидел, то разозлился. Мне казалось, что это кощунство — быть таким невинным, совершенным существом снаружи и развращённой сластолюбицей в душе! Я злился на тебя, на тех, кто приобщил прекрасное создание, которое могло составить чьё-то счастье, к греху и на себя, за то, что способствовал твоему падению. Я ждал, пока ты окажешься в моей власти, чтобы вытравить из тебя ту гниль, что зародили Эдриксы. И очень обрадовался, когда увидел, что ты искренна и чиста. Филипп сразу это разглядел…

— И ты сможешь убить Кеннета?

— Конечно, — усмехнулся Дракон, в глазах которого полыхнуло пламя ярче, чем у костра в камине. — Готов убить их обоих за то, что они сделали с тобой! Я люблю тебя и женюсь, а потом буду долго и сладострастно заглаживать свою вину.

Ингвар сгрёб меня в стальные объятия и поцеловал в плечо:

— Пока ты не попросишь пощады.

— А если не попрошу? — улыбнулась я, предвкушая долгую ночь. Вопреки всем прогнозам, я предчувствовала, что она не отнимет, а подарит моему любимому силы для предстоящей битвы.

— Тогда я тебя накажу.

— Нет, — засмеялась я, чувствуя поцелуи на спине и выгибаясь, как дворовая кошка на солнце. — Не получится. Я буду согласна, а это уже не наказание, а награда…

* * *

Я проснулась от ощущения пустоты. В спальню, куда мы с Ингваром поднялись незадолго до полуночи, заглядывал рассвет. Я в одиночестве лежала одна на смятых простынях, ещё хранящих наши запахи и тепло тел. Взглянув на часы на прикроватной тумбочке, я поняла, что спала от силы часа три.

Тело ныло, по мышцам разлилась приятная усталость. Кожа груди горела от недавних поцелуев. Я наощупь нашла смятое платье и нижнюю юбку. Кое-как одевшись, зажгла лампу и подошла к напольному зеркалу в полный рост, вполоборота развернутому к окну.

С той стороны серебряного стекла на меня взглянула утомлённая молодая женщина с тёмными кругами под глазами. Её губы припухли, на шее виднелись следы бурной ночи. Я откинула назад спутавшиеся волосы, коснулась пальцами губ, и воспоминания нахлынули горячей волной.

Я чувствовала себя счастливой, насколько вообще может быть счастлива женщина в моём положении. Когда во всех помыслах довлеет мрачная тень предстоящий поединок.

Сердце предательски заныло. Я не винила Ингвара за то, что он ушёл, не попрощавшись. Всё было уже сказано и сделано. Теперь наша судьба в его руках. Или крыльях.

Я подошла ближе к окну и взглянула в рассветное небо. Осенний день обещал быть пасмурным, плотные белые облака одеялом закрыли солнце. Впрочем, возможно, так даже лучше. Я не представляла, мешает ли солнце Драконам при полёте, но считала, что без его слепящих лучей Ингвару будет легче одержать победу.

От него самого я слышала, что поединок назначен на девять утра и состоится на Вересковом поле, недалеко от столицы. Присутствоовать будут только судьи, Рикард и его защитник, Леннер с помощником и я с матерью. До начала оставалось чуть больше четырёх часов, а мне ещё надо было заехать к родителям, чтобы переодеться. Значит, пора собираться.

Кое-как приведя себя в приличный вид, я спустилась вниз, стыдливо заглядывая в гостиную.

— Доброе утро! — с улыбкой произнесла пожилая женщина, одетая в тёмное платье, застёгнутое под самую шею. В тот момент, когда я вошла, она мягкой тряпкой полировала статуэтку на каминной полке. — У меня для вас письмо. Господин велел передать, как только проснётесь.

Я, краснея, взяла в руки светло-коричневый конверт без надписи, стараясь не смотреть в сторону решётки, за которой хранился пепел потухшего огня.

— Спасибо, — пролепетала я. — Мне нужен экипаж.

— Конечно, он вас ждёт, — кивнула прислуга. — Может, вы сначала перекусите? Я могу быстро сделать оладьи.

— Нет, спасибо. Я не голодна. У меня сейчас кусок в горло не полезет, — торопливо проговорила я.

Женщина понимающе кивнула и возражать не стала, только когда я уже садилась в закрытый экипаж, сунула мне в руки большой тёплый свёрток.

— Это пирожки с луком, я вчера сделала и успела разогреть. Хозяин их просто обожает, надеюсь, и вам они понравятся.

Я поблагодарила за заботу и приказала трогать. Стоило двери захлопнуться, как я пробежала глазами письмо Ингвара, чтобы позднее, через пару минут, снова вернуться к нему, вчитываясь в каждое слово. Послание было сдержанным. Дракон писал, что хотел бы сам рассказать мне о первой жене и тех отношениях, которые сложились между ними.

«Я понимаю, что мой бывший тесть, уже выставил меня равнодушным чудовищем. Не смею оправдываться, так оно и было. Я женился на Юлии, поддавшись уговору её отца, желавшего выгодно пристроить незаконнорожденную дочь. Тем самым перестать обеспечивать её саму и её мать. Взамен, мне была предложена протекция и место начальника отдела в Оке.

Юлия показалась мне несчастной и жаждущей любви. Она была красива, в меру остроумна и вежлива. И она была дочерью Дракона. Мне тогда казалось, что этого достаточно. Но узнав ближе, я так и не смог её полюбить, от чего мучился чувством вины, сменявшимся раздражением, когда жена начинала язвить и упрекать меня в холодности. Потом она забеременела, и всё стало ещё хуже».

Ингвар писал, что не оправдывает себя. Будучи уже вдовцом, он впервые встретил ту, которую полюбил, но она не ответила взаимностью. В этом Дракон видел знак судьбы, наказание Троединого и уже не верил, что может быть счастлив в любви.

Я прочитала послание, вдохнула еле заметный горьковатый запах, шедший от серой бумаги, на котором оно было написано. А потом сложила вчетверо и спрятала на груди.

Путь до дома родителей занял минут сорок, в течение которых росла моя тревога, стук колёс по мостовой мнился мне звуком огромного хронометра, отсчитывающего последние минуты до смертельной схватки.

А что, если Ингвар и впрямь больше не вернётся? Не заглянет в глаза, не проведёт пальцами по моей щеке? Стоит ли тогда жить? Я решила, что если судьба так безжалостно отнимет у меня любовь, то я дождусь симптомов беременности и подам на развод, во всеуслышание заявив, что ношу ребёнка не от мужа. Эдриксы не позволят, чтобы бастард прикрывался их именем, и согласятся.

Если же беременности не случится, то с днём первых регул я, не задумываясь, уйду в храм и стану жить при нём в качестве работницы, помогая целителям или служителям.

Мои мысли прервала мама, выбежавшая встречать меня на порог дома:

— Эмили! Какая ты бледная!

Она прижала меня к себе так крепко, словно боялась, что в ином случае я растаю в воздухе, как видение. Слуги тоже высыпали на порог, слабо улыбаясь в знак приветствия.

— Мама, я хочу горячую ванну, — проговорила я, мягко высвобождаясь из удушающих объятий.

— Она уже ждёт тебя, — кивнула она и, ухватив меня за руку, потащила в дом.

— Не стой так у всех на виду, — строго, шёпотом прибавила мать. — Ты выглядишь, будто из Дома куртизанок: волосы не забраны, шея в синяках. Ты пока замужем, и супруг находится под арестом. Уж не знаю, то ли всыпать тебе ремнём, то ли пожалеть.

— Ты же сама знаешь, где я была, — сквозь зубы ответила я и замолчала до тех пор, пока мы не остались одни.

Я с большим удовольствием погрузилась в тёплую воду и смыла с себя следы прошлой ночи:

— Мама, ты будешь рада, если я забеременею? — спросила я, когда Амелия массировала мою намыленную голову.

— А что, уже есть признаки? — строго отозвалась она.

— Пока ещё рано, — вздохнула я и закрыла глаза, отдавшись теплу маминых рук.

Амелия ничего не ответила, но её движения стали медленнее и аккуратнее. Закончив, она помогла мне одеться и сама уложила волосы в тугой пучок на затылке, украсив его веточкой мелких белых цветов.

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала эту молодую женщину в чёрном платье до пола. С удовольствием надела бы что-то другое, но традиция чётко обозначала, как и в чём следовало появиться на Вересковом поле.

Когда всё было готово, Амелия усадила меня в кресло, обернув плечи тёплой шалью. Через мгновение в руках у меня оказалась тёплая кружка травяного чая.

— Выпей! — тоном, не терпящим возражений, сказала мама. — Это поможет тебе быть сильной. Да не бойся, отвар против зачатий я туда не добавляла. Ребёнок так ребёнок.

Я посмотрела на маму и поняла, что она говорит правду.

Пригубила и замолчала.

— Это я виновата, Эмили! — спустя несколько минут проговорила она, принимая у меня из рук пустую чашку. — Прости. Я думала, что породнившись с Драконами, ты займёшь то место, которое положено тебе по праву.

— Мама, не плачь! — произнесла я спокойным голосом, удивившим меня саму. — Если бы не Рикард, я никогда бы не познакомилась с Ингваром. Давай уже поедем!

Амелия смахнула слёзы и кивнула. Её взгляд красноречивее всяких слов сказал мне, что она думает насчёт их всех.

Тем не менее устроившись рядом в семейном экипаже, мама, видимо, желая отвлечь меня от мрачных дум, болтала без умолку, о том, как будет здорово, если я и впрямь окажусь беременной. При этом тщательно обходя тему развода и дальнейших отношений с Ингваром.

Я же чувствовала, как по жилам разливается спокойствие. Возможно, в этом была заслуга маминого напитка, но я ощутила себя собранной и бодрой.

Экипаж остановился, и я отодвинула занавеску. Мы приехали.