Эпилог

После гибели Кеннета моя жизнь стала похожа на калейдоскоп — детскую игрушку, каждый раз складывающую из россыпи цветных кристаллов новый рисунок.

После поединка судьи единогласно признали Рикарда виновным в казнокрадстве. За это преступление полагалась казнь, но я уговорила Ингвара, которого теперь чествовали как победителя и героя, попросить Совет смягчить наказание. Серебряный мрачно кивнул, окинув подозрительным взглядом, и уступил моей просьбе.

Впрочем, той же ночью я доказала Ингвару, что для меня не существует иного мужчины, кроме него. Наши старания не прошли бесследно и спустя пару-тройку недель, я узнала, что беременна. Целители подтвердили мою догадку в тот самый день, когда лишённого имущества и честного имени Рикарда Эдрикса, постаревшего и осунувшегося, лишили гражданства.

Я снова получила подтверждение слов служительницы о выборе третьей дороги: «Конец пути одного нередко знаменует начало долгой дороги другого». Так и оказалось. Наша с Рикардом история заканчивалась, а впереди ждала совсем другая жизнь. Я очень хотела провести её с Ингваром, родить ему много сыновей и дочерей и пройти избранный путь до конца.

Сегодня мой первый муж отправлялся в чужие земли, где ему предстояло окончить свои дни вдали от родных и близких. В том числе и от Виктории, бывшей уже на четвёртом месяце беременности. Она пришла проводить бывшего любовника и попрощаться с тем, кто, возможно, являлся отцом её будущего ребёнка.

Одетая в траурное платье, бледная, с тёмными кругами под глазами и припухшими красными веками, она выглядела так, будто готовилась лечь в могилу. Рикард нежно обнял её и попросил беречь себя и ребёнка.

— Выходи снова замуж! — посоветовал он, аккуратно вытирая кончиком белоснежного платка её слёзы. — Ты красива и богата. И, главное, осталась верной до самого конца.

Последние слова явно предназначались мне — той, которую Совет обязал проводить мужа, не слушая ни моих робких возражений, ни протеста Ингвара. Пока я ещё не носила его фамилию и официально была ему посторонней. Мы даже не имели права жить под одной крышей, но этот запрет только придавал налёт таинственности нашим ночным свиданиям.

Поэтому в день проводов Рикарда я была изрядно утомлена и хотела спать, подавляя желание зевнуть. Известие о беременности, конечно, не стало для меня неожиданностью, но всё же, услышав от целителей приятную новость, я разволновалась. И теперь думала только о том, как бы побыстрее вернуться к Ингвару и сообщить ему об этом.

А пока, смотря на трогательное прощание Виктории и Рикарда, на то, как он аккуратно дотронулся до её чуть выступающего под платьем живота, я испытала вину за своё безоговорочное счастье. В такой день мне хотелось, чтобы все были благополучны, но я понимала, насколько это несбыточно. Своей свободой я обязана победе Ингвара, принесшей горе семье Эдриксов.

Родители мужа слали мне вслед проклятия. Либо они не подозревали о наклонностях своего сына и его кузена, либо считали это не настолько значимым фактом, чтобы оправдать моё поведение и желание обрести свободу. От их оскорблений меня спасало только присутствие отца и матери. Они молча поддерживали меня, заслоняя от всех угроз. Папа настоял на защитном заклинании, которое наложил на меня перед приездом сюда, опасаясь, как бы проклятия Эдриксов не повредили мне и будущему ребёнку.

Я же была спокойна. Амулет на груди казался мне защитой высших сил против любых неприятностей. Поэтому когда подошла моя очередь сказать Рикарду «прощай», я спокойно подошла к нему, планируя выразить соболезнования по поводу гибели его кузена.

— Ты сама и убила его, — последовал ожидаемый хладнокровный ответ.

— Зато ты будешь жить, — парировала я в ответ. — Только благодаря Ингвару тебя и помиловали.

— Твоему любовнику, — усмехнулся Рикард, скрестив руки на груди. Я стояла напротив и только теперь заметила седину на его висках.

— Да, — спокойно кивнула я. — И моему спасителю. Я ведь любила тебя. Не моя вина, что ты не испытывал ко мне такого же чистого чувства. Желаю тебе на чужбине обрести покой и начать новую жизнь.

Я последний раз посмотрела на Рикарда и, не дожидаясь ответа, повернула обратно

— Я никогда не любил покорных, Эмили. А глупых, словно овца и подавно, — донеслось мне вслед, но я не обернулась. Свой долг я выполнила, с прошлым рассталась, надо было заняться будущим.

Уже при выходе я столкнулась лицом к лицу с Викторией, которая прошипела:

— Это всё ты виновата, тупая сука!

Ответа она не получила: я молча прошла мимо. Объяснять что-либо тому, кто так и не понял мотивы моих поступков, бессмысленно.

Родители довезли меня до дома Ингвара и — по моей просьбе — уехали. Я хотела первой принести Дракону приятную весть.

Однако дома его не было. Прислуга, та самая женщина, что провожала в утро поединка, впустила меня внутрь и чуть ли не силой заставила поесть.

— Вы последнее время очень бледная, — с улыбкой произнесла она, ставя передо мной тарелку с тушёной капустой и мясом барашка. Я почувствовала, насколько проголодалась и принялась уплетать за обе щеки.

— Я ещё принесу, — одобрительно произнесла экономка, видя, с каким аппетитом я ем. — Вам надо хорошо питаться.

Поймав мой вопросительный взгляд, она засмеялась:

— Простите, госпожа, но моя мать была помощницей целителя при храме на юге. Не волнуйтесь, я буду молчать, пока сами не расскажите хозяину. Вы такая прекрасная пара!

Я почувствовала, что краснею, и, сославшись на жар камина, сказала, что подожду Ингвара в его кабинете. Поднявшись наверх, я незаметно для себя самой заснула на диване.

Очнулась, только когда Дракон укрывал меня пледом. За окном был уже поздний вечер.

— Как ты? — спросил меня Ингвар, имея в виду прощание с Рикардом.

— Нормально, — пожала я плечами. — Наслушалась проклятий от Виктории и семьи Рикарда. Но я не приняла их близко к сердцу.

— Они, видимо, забыли, что их драгоценный сын мог потерять голову на Соборной площади, — неприязненно проговорил Ингвар, привлекая меня к себе.

— Давай уедем в Свитенвилль, — прошептала я, уткнувшись носом в его рубашку. — Ты ведь теперь можешь уйти в отставку. Я соскучилась по Филиппу…

— Мне предложили место внештатного сотрудника при консульстве Северного королевства, — задумчиво проговорил Ингвар, гладя меня по волосам.

— Но ты же Дракон! — возразила я, заглядывая ему в глаза. Королевство бы ни за что не согласилось, чтобы границы его государства пересёк Огнедышащий.

— Поэтому я и внештатный. Скорее это должность предполагает работу с доверенными лицами, — усмехнулся Ингвар, убирая с моего лица выбившуюся из причёски прядь.

— Шпионами, — догадалась я и удостоилась поцелуя. Нежного, трепетного, переходящего в страстный и зовущий. Я с радостью откликнулась на него и следующий час купалась в ласке и любви своего мужчины, забыв о треволнениях сегодняшнего дня.

Лишь много позже, когда утомлённые, но счастливые мы лежали рядом, я тихонько спросила любимого:

— Когда мы уедем в Свитенвилль?

— Когда ты получишь развод, — вздохнув, ответил Ингвар, гладя меня по обнажённой спине. — На это потребуется время.

— Сколько?

Я почувствовала, что сердце боязливо сжалось. После отъезда Рикарда я считала, что развод — дело решённое.

— Месяц, может, два. Пока проведёшь время в столице, с родителями. Когда уедем, уже не сможем бывать здесь так часто, — спокойно сказал Дракон и провёл ладонью по моей щеке. — Не беспокойся, я тоже буду рядом.

— Я ношу ребёнка, — произнесла я вслух то, что мне утром сообщили целители.

Глаза Серебряного сделались тёмно-серыми, любимый привлёк меня в себе и строго спросил:

— Давно знаешь?

— Сегодня утром была в храме. Ты не рад?

Я беспомощно посмотрела на Ингвара, сдерживая слёзы. От обиды хотелось убежать и плакать, забившись в угол. Перед глазами расплылись очертания предметов.

Мне казалось, что Дракон раздосадован. Что сейчас обвинит меня в нетерпении и форсировании событий. В последнюю неделю я столкнулась с пробудившейся ревнивой стороной его натуры. Он не желал делить меня с прошлым, обвиняя в жалости к Кеннету.

Отчасти это была правда. Я скорбела о поверженном, который сполна заплатил за свои преступления, но вести такие речи при Ингваре не решалась. Не хотела, чтобы он чувствовал себя хладнокровным убийцей и ревновал к прошлому, которое даже Троединый не в силах изменить.

А сейчас я смотрела в глаза своего мужчины и боялась увидеть в них осуждение, которое уже нафантазировала себе. От того и слезы, выступившие на глаза, пока я ожидала решения своей участи.

— Что ты говоришь глупости? Конечно, рад, — мягко произнёс Ингвар и снова поцеловал меня, но на этот раз нежно, без примеси желания.

— Я постараюсь, чтобы развод прошёл как можно скорее, — прошептал он. — Мы поженимся, как только приедем в Свитенвилль.

Он дотронулся рукой до моего живота, и я прильнула к Дракону, напрашиваясь на ласку.

— Тебе не вредно? — с улыбкой проговорил он.

— У тебя есть ещё время до свадьбы. Пока можешь проводить ночи с чужой женой, — засмеялась я, оседлав его. — Потом ты будешь принадлежать только своей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍