Бонусная глава

Прошло целых три месяца, прежде чем я официально получила статус разведённой. Теперь больше не было препятствий для нашей с Ингваром свадьбы.

Скромное торжество решено было устроить в Свитенвилле. Во-первых, каждый из нас уже не впервые вступал в брак, во-вторых, мой развод был овеян слухами и скандальной славой. В глазах общества я, не успев ещё оплакать мужа, сосланного на чужбину, уже занималась активными поисками нового. Ингвар же, несмотря на то, что стал героем, — единственным Драконом за последние столетия, выжившим в поединке по «завету Нидха», в светских сплетнях упоминался как злодей, соблазнивший чужую жену. Поговаривали, что и обвинение в казнокрадстве наспех состряпано только для того, чтобы злокозненные любовники могли беспрепятственно соединиться.

И в-третьих, скрывать мою беременность больше не представлялось возможным. Особо ушлые сплетники подсчитали, что я понесла задолго до того, как Рикард был признан виновным, и это снова вызвало волну злобного перешёптывания.

Однако мне было всё равно, и с лёгким сердцем ранним зимним утром, укутанная с ног до головы, я прибыла в Свитенвилль. Дорога утомила меня, хоть Ингвар и настоял на том, чтобы я ехала поездом, в комфортном купе, а не тряслась в экипаже.

На станции меня уже ожидали. Встреча с Сарой и Агнием была по-приятельски тёплой.

— Какая вы стали… большая и важная, госпожа Ядвига, — восхищённо сказал возница, оглядывая мою округлившуюся фигуру.

— Меня зовут Эмили, — сообщила я обоим и чтобы преодолеть неловкость, сказала: — Я очень рада вернуться.

— А уж как мы рады, госпожа, — улыбнулась Сара и поторопила Агния с отправлением.

— Вот уж не думала, что стану свидетелем такой любви, как в книжках пишут, — мечтательно произнесла экономка, когда мы расселись в зимнем экипаже изнутри обитом войлоком, для декора покрытым шёлковой тканью. — Поспите пока, не буду мешать.

Подъезжая к поместью, я очень волновалась, как меня встретит Филипп. Не забыл ли? Не обиделся, что я тогда ушла, не попрощавшись?

Слава Троединому все мои опасения оказались напрасны.

Мальчик за несколько месяцев изрядно подрос, но взгляд у него был прежним: добрым и доверчивым. Вначале, увидев меня, он растерянно остановился у подножия лестницы, ведущей на второй этаж, но стоило мне присесть и пригласить его в объятия, как он с радостным криком кинулся мне на шею.

— Я так рад, что ты вернулась! — сказал он, потираясь носиком о моё плечо. — Ты ведь больше никогда не уедешь?

И с мольбой заглянул в мои глаза, от чего в носу защипало, а сердце наполнилось нежностью.

— Обещаю, — прошептала я, целуя его в шею. Малыш захохотал.

— Филипп, — подошла строгая няня Вирге. — Госпоже необходим отдых.

И за руку увелаискрящегося радостью маленького дракончика в детскую.

— Можно сегодня поспать с тобой? — спросил он напоследок.

Я, делая знак няне не возражать, кивнула и ещё раз поцеловала непоседу в носик.

Тяжело поднявшись по лестнице, я нашла свою прежнюю комнату и увидела горничную, развешивающую мою одежду в шкаф. Я привезла самое необходимое, остальной багаж должен был прибыть позже, вместе с Ингваром, которого задержали в Илиодоре дела.

— Приготовьте, пожалуйста, ванну, — сказала я веснушчатой девице с пшеничной косой до пояса. Она расторопно побежала выполнять поручение.

— Меня зовут Шина, госпожа, — остановилась она на пороге, вспомнив, что забыла представиться.

— Хорошо. И приготовь на ночь постель с двумя подушками. Сегодня здесь будет спать Филипп.

Шина с готовностью бросилась выполнять и это поручение, лишь по глазам я видела, насколько девушка удивлена. Что ж, теперь им придётся привыкать к новым порядкам.

Филипп был счастлив уже первому из них. Когда настал вечер, он устроился рядом со мной и обнял за расплывшуюся талию.

— Это правда, что у тебя будет ребёнок от папы? — строго спросил он, посмотрев на меня снизу вверх.

— Да.

Я погладила его по волосам, но он отстранился и спросил:

— Значит, папа будет любить меня меньше?

В первый момент я опешила от странного вопроса, но, сдержав улыбку, серьёзно сказала:

— Нет. Он будет любить вас обоих. Я обещаю.

Филипп успокоился и снова прижался ко мне.

— Хорошо. А ты будешь любить меня?

Я почувствовала, как он напрягся, и поняла, что ответ очень важен.

— Я уже люблю тебя, малыш.

— Правда? — замурчал он, пытаясь скрыть волнение в голосе.

— Конечно. Кстати, моё настоящее имя — Эмили.

— А можно я буду звать тебя мамой? — неожиданно спросил Филипп, засыпая рядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Конечно, — и я поцеловала его макушку.

* * *

Через две недели я наконец стала женой Ингвара Шилдса.

Торжество было, по меркам Драконов, скромным. На свадьбе присутствовало не более тридцати приглашённых.

Мы с женихом произнесли брачные клятвы в том самом храме Троединого, где я и получила амулет. И во время церемонии мне показалось, что служительница в пурпурном, если она действительно существовала, смотрела на меня из ниши за колоннами. Почему-то я была уверена, то она одобрила выбранный мной путь. И то, как гордо, с высоко поднятой головой, следовала я по нему, не обращая внимания на колкости и шпильки окружающих.

Одну из которых я получила в письме, доставленном перед самым началом церемонии.

«Госпожа Эдрикс!

Желаю вам побыстрее расквитаться и с этим, скоропалительным вторым браком. И помните, что первая жена Шилдса не пережила родов. Буду рада услышать о вас то же самое. Не сомневайтесь.

Клара».

Я не стала показывать его Ингвару, а тут же бросила в камин. Клара злилась, это всё, что ей оставалось. Пусть шипит, кроме слов она ничем не сможет мне навредить. К тому же, я не хотела, чтобы Ингвар поехал к ней с претензиями. Возможно, она на это и рассчитывала.

Ребёнок в утробе слабо шевельнулся. Я погладила живот, успокаивая дитя, и прошептала ему, что всё будет хорошо.

Меня радовала ранняя активность будущего Дракона. Значит, он будет сильным и крепким. «А роды я перенесу. И даже не одни», — мстительно подумала я.

Но вскоре и думать забыла о Кларе, поглощённая последними приготовлениями.

Горничные помогли мне надеть свадебный наряд. Золотистое платье, отороченное чёрным мехом, портниха специально подогнала по фигуре так, чтобы мягкие складки маскировали живот. На волосах моих закрепили матово мерцающую диадему.

Пора было ехать в Собор. Я глубоко вздохнула и пообещала себе, что свадебный обряд пройдёт прекрасно.

Вся церемония промелькнула в одно мгновенье. Я жалела, что не могу удержать его, подольше наслаждаясь восхищённым взглядом Серебряного, чувствуя, что он гордится мной.

Чего нельзя было сказать о его матери, Сильфе Наиме Шилдс. Несмотря на то, что она была гораздо старше Амелии, дочь Дракона выглядела её ровесницей. С горделивой посадкой головы, серебряными прядями в тёмных волосах, которые придавали ей элегантности и утончённости, она казалась неприступной твердыней. Двигалась моя новоявленная свекровь плавно, но в тоже время она была наполнена энергии. Мне чудилось, что ещё чуть-чуть, и у неё, как у Драконов, заискрится над головой.

— Хорошо выглядишь, — сказала мне Сильфа, когда мы вернулись в Свитенвилль, где в главном зале уже были накрыты столы, и звучала тихая мелодичная музыка. — Несмотря на положение.

Я предпочла промолчать. От Ингвара уже была наслышана, что переговорить или переспорить его мать невозможно, а лучше и не пытаться, чтобы не испортить себе настроения. Тем более, учитывая, что она была недовольна выбором сына. Разведённая, да ещё и не Сильфа, — такая невестка ей не нравилась.

— Могли бы и подождать с празднованием, пока не родится ребёнок, — продолжила она, подавая мне на тарелке маленькое пирожное.

— Мы хотели, чтобы новый Дракон родился в законном браке, — промолвила я, смотря, как Ингвар приветствует каждого гостя, и желая, чтобы муж быстрее занял место рядом. Может, тогда его мать отстанет с разговорами.

— Вот именно, — Наима и не думала замолкать. — А с девочкой, какая разница! Можно было пожениться после её рождения. Никто бы не стал вас осуждать.

Я непонимающе посмотрела на свекровь, в голубых глазах которой светилось любопытство.

— Я думаю, родится мальчик, — упрямо сказала я, чувствуя, как теряю почву под ногами. Сердце заколотилось как бешеное, в животе, словно успокаивая, толкнулся ребёнок.

— Можешь думать как хочешь. А я тебе говорю, как оно будет. Бедняжка, неужели мой сын не сказал тебе, что ты носишь Сильфу?

— Почему? — только и смогла вымолвить я.

— У тебя на радужке нет всполохов, — повела плечами Наима. — Жаль, конечно.

И видя, что к нам подходит Ингвар, отошла к другим гостям.

Я чувствовала себя обманутой, мне хотелось встать и уйти, но муж был таким довольным, а гости, казалось, искренне поздравляли нас с празднеством, что я взяла себя в руки, отложив разговор на потом.

Поддавшись общему веселью, видя радость Филиппа, который хлопал в ладоши, когда праздник закончился фейерверком в саду, я убедила себя в том, что свекровь ошиблась.

И только поздно вечером, когда мы с Ингваром остались наедине в тиши супружеской спальни, я решилась спросить его о том, что рассказала мне его мать.

— Она права, — получила я ответ, разбивший моё сердце. — Не хотел тебя расстраивать, но это ведь не так важно. У меня уже есть сын.

Муж подошёл ко мне со спины и обнял, поцеловав в шею.

— Не смей грустить, слышишь? Ты обещала, что будешь счастливой, — произнёс Ингвар, снимая с моих плеч халат. — А нет, так я тебя заставлю. Например, прямо сейчас.

И своё обещание Дракон сдержал. После этой первой брачной ночи меня не преследовало чувство стыда и желание убежать. Несмотря на беременность, мы смогли насладиться друг другом в полной мере.

* * *

Но месяцы сменяли друг друга, и приближалось время родов.

Конец весны выдался холодным, я всё время зябла и приказывала топить камин в гостиной, где и просиживала часами, читая книги и создавая по ним магические отпечатки.

Мой Дар обострился и окреп. Теперь я легко могла перенести на бумагу самую невероятную иллюзию, стоило только представить её во всех подробностях, нарисовать картинку в голове. В последнее время они выходили мрачными и грустными.

Я стала бояться родов. Безо всякой на то причины страх съедал меня изнутри. Целители говорили, что всё проёдёт гладко, а мне казалось, что все вокруг лгут, скрывают страшную тайну, из-за чего я часто плакала, пока этого никто не видел.

Ингвар с месяц как был в отъезде по делам консульства, в которое он с энтузиазмом поступил на должность внештатного консультанта. Я боялась, что он не успеет приехать к началу родов, что больше никогда его не увижу.

Посмотрев на портрет Юлии, первой жены Ингвара, который приказала найти на чердаке и повесить в гостиной, я вздохнула. Она ведь тоже, наверное, ждала родов со страхом. Говорят, даже не узнала, кого родила, хотя вспышки на радужке — верный признак, которого у меня не было. А сколько я пыталась разглядеть их, часами простаивая у зеркала! Пока рассерженный Ингвар не велел снять их отовсюду, кроме спальни, а мне запретил подниматься туда раньше, чем наступит время отхода ко сну.

— Сначала портрет откопала, потом это! Хватит уже! — произнёс он в ответ на мои стенания.

— Но Филипп имеет право знать, как она выглядела, — утирая слёзы, промолвила я.

Эта идея возникла у меня ещё до свадьбы после разговора с бывшим тестем Ингвара. Пусть Юлия не была любима, но остаться в жизни сына, пусть и портретом, она имела право. К тому же я не испытывала к ней ревности, понимая, что мой муж любит меня даже теперь, когда вспышки дурного настроения и плаксивости случаются всё чаще.

И только при Филиппе я сдерживалась как могла, изображая довольную и уверенную в себе мать семейства.

— А ты точно не умрёшь как моя первая мама? — спросил Филипп, когда мы пили чай с пирожными. Внутри меня всё болезненной сжалось. Вдруг малыш второй раз потеряет мать?

— Точно, — ответила я с улыбкой, стараясь излучать уверенность. — Забыл? Я ещё должна родить тебе братика.

— И он будет со мной играть? — с набитым ртом, проговорил мальчик. А, прожевав, добавил со всей серьёзностью: — Я научу его летать. Я умею подниматься очень высоко.

* * *

К исходу весны я родила здоровую девочку. Мои опасения оказались напрасными: я выжила и быстро восстановилась, но потеряла много крови, чем напугала целительницу, ухаживающую за мной, и всю семью, включая свекровь, которая мрачно заявляла, что, мол, Маги все слабые.

Ингвар приехал только на второй день после рождения нашей дочери. Именно он дал ей имя Леонор и заявил, что она лучше всех других девочек, которых он когда-либо держал на руках. Я гордо улыбалась, понимая, что муж говорит искренне: Леонор — первая Сильфа, которую он увидел в младенческом возрасте ещё до того, как её имя записали в родовой книге.

Дочь росла быстро и не доставляла хлопот. Мне казалось, что они с Ингваром понимают друг друга с полуслова и могут просто молчать рядом, забыв о скуке. Леонор тянулась к отцу с самых первых дней, даже успокаивалась от одного звука его голоса. Иногда я чувствовала себя лишней в их сплочённом тандеме, но Ингвар смеялся над этим, говоря, что я просто ревную.

Чтобы не быть навязчивой, я занялась укреплением своего Дара, только усилившегося после родов. Через пару лет я уже могла почти невозможное — создавать чёрно-белые отпечатки по заказу. Вначале я дарила их родственникам и соседям, потом пересылала родителям, чтобы те отдали их в лавку, торгующую картинами и прочим декором для дома. Вскоре я стала довольно известна в узких кругах ценителей подобного искусства, прежде вынужденных обращаться к Магам Северного королевства.

В тот день, когда я получила свой первый заказ, целители сообщили, что я снова жду ребёнка. Эксперименты с Даром пришлось оставить до родов, потому как Ингвар настрого запретил истощать себя. Мы ждали рождения Дракона, готовились к нему. Я молилась в храме каждый день, но Троединый вновь послал нам дочь.

Я назвала её Кинья, в честь своей прабабки по материнской линии. Говорят, именно она владела таким же Даром, благодаря которому я встретилась с Ингваром.

— Похожа на тебя, — сказал муж, принимая пищащий свёрток из рук целительницы через пару часов после родов, на этот раз прошедших гладко и без проблем.

— Ничего, не расстраивайся! — сказала мне свекровь, помогавшая восстановиться и окрепнуть. — Красивый и богатые, да ещё дочери Дракона, пусть и от Мага, найдут себе хороших мужей.

— Я лично поговорю с каждым из них, — мрачно заявила я, вспоминая, насколько обманчивыми могут быть блестящая родословная и внешний лоск.

— Жаль, нет нового Дракона, — вздохнула она и утёрла слезу. С Наимой мы давно стали приятельницами, я поняла, что за её язвительностью скрывалась заботливая натура, готовая на всё ради семьи. — Я вот только одного смогла родить.

— Я буду пробовать, пока не получится, — сжав зубы, произнесла я. — У меня будет сын.

— Ты молодец, лучше некоторых Сильф, — получила я высшую похвалу от матери Ингвара.

Однако прошло ещё несколько лет, пока я смогла уговорить мужа позволить мне снова понести. Он уверял, что я уже рискую, и это неоправданно. Продолжатель рода есть, дочери для укрепления связей с другими семействами Драконов тоже. Но я знала, что он втайне мечтает о сыне именно от меня.

Ингвар гордился и любил Филиппа, но с тех пор как тот уехал в закрытый пансионат для мальчиков, чтобы начать учёбу, он всё чаще с тоской во взгляде гладил его мини-портрет, когда считал, что я этого не вижу.

— Если не позволишь, всё равно забеременею, — говорила я со слезами на глазах, когда Леоноре исполнилось шесть лет, а Кинье чуть больше четырёх. — Или ты просто не веришь, что я могу принести Дракона?

— Родится ещё одна дочь, — мрачно говорил он. — Ты ведь сама хотела создавать отпечатки на заказ! Только у тебя начало получаться!

Он был прав: Дар развивался, словно был живым, отдельным существом. Иногда мне удавалось принести в отпечаток капельку цвета, такие считались особенно ценными. В деньгах я не нуждалась, но некая известность мне нравилась.

И всё же Ингвар уступил просьбам, сказав, что эти роды станут для меня последними, даже если снова на свет появится девочка.

А я с нетерпением ждала первых сполохов на роговице, снова часами простаивая возле зеркала. И наконец, дождалась. Я носила Дракона!

Филипп, приехавший на каникулы, тоже был счастлив и, словно маленький, обнял меня за талию, хотя уже доставал до подбородка.

— Мама, как здорово! — проговорил он тонким голосом, хотя внешне уже походил на подростка. — У меня будет брат!

— Конечно, дорогой! Я же обещала, — произнесла я, целуя его вспотевший лоб.

В средине лета свершилось долгожданное чудо: я родила мальчика. Ингвар лучился от счастья и всё время меня обнимал, уставшую, но счастливую, гладил по волосам и говорил, насколько благодарен за то, что я настояла на рождении ещё одного ребёнка.

Я чувствовала себя как путешественник, достигший конца пути.

А через пару недель, проснувшись утром, я не обнаружила на шее амулета. За эти годы я настолько привыкла к камню, считая его личным хранителем и оберегом, что подняла на уши всю прислугу. Но бирюса пропала бесследно.

Вернее мне так показалось, потому что назавтра я увидела её на шее Леонор.

— Где ты это нашла? — спросила я, играющую на полу в детской с куклами дочку.

— Мне тётя дала.

— Какая? — спросила я с тревогой, боясь, что семью ждёт несчастье.

— Не знаю. Во сне, — пожала плечами дочь. — Сказала, чтобы я не снимала его, и он принесёт удачу.

Голубой камень чуть заметно заискрился.

— Ещё она сказала, что тебе он больше не нужен. Что ты прошла по какому-то пути, — ответила Леонор и вновь принялась напевать куклам песню.

Я погладила камень, в последний раз ощутив его гладкость и теплоту, и тихонько вышла из комнаты. Послание было чётким и ясным. Я давно перестала быть игрушкой для Драконов, сделавшись матерью сильного и крепкого семейства. Более того, теперь у меня был собственный дракончик, которого мы с Ингваром надеемся воспитать достойным и сильным членом общества.

А Леонор пусть будет под защитой амулета. В конце концов, я была уверенна, что он принесёт ей счастье. Кинья с её упёртым и сильным характером, который уже проявился в пятилетней девочке, легко добьётся всего сама. А я помогу, если на то будет воля Троединого.

В том, что он не оставит нашу семью без поддержки, я не сомневалась. Потому что любовь, которой были наполнены наши сердца, творит чудеса. Теперь я точно это знаю. Я, Эмили, Маг, сумевшая протий путь от игрушки для Драконов до главы обширного Драконьего семейства.

Конец.