Глава 29

Эля

— Что ты собираешься делать?

— Не дури, Дэн! Давай, поговорим!

Эмиль с Максом забарабанили по прутьям клетки из последних сил. Я с отчаянием посмотрела в их сторону, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой — веревки плотно обвивали мои запястья и лодыжки.

— Время для разговоров давно прошло, — в хриплом голосе Дэна отчетливо прозвучали стальные нотки.

Он посмотрел вверх, туда, где бледно-синим светом отливал круглый диск луны, и затем вытащил из-за пояса острый серебряный кинжал.

— Согласно древней легенде, — начал Дэн, похаживая передо мной взад-вперед. — Луч черной луны должен коснуться крови молодой волчицы, что окрасит бурым цветом волчьи ягоды. Но этого недостаточно. Луна хочет жертву, что принесет себя добровольно.

Он остановился и потряс тем самым мешочком, что совсем недавно был моей надеждой на спасение, а теперь, в руках Дэна, превратился в оружие против всех нас.

— Знаешь, Эля, — начал он, попутно открывая мешок. — Я дал тебе право выбора, ты же помнишь? Ты не послушалась и пошла против меня. Но я проявлю благородство — не стану трогать твою младшую сестру. — Дэн положил на свою ладонь ту самую таблетку и обратился уже к Максу с Эмилем: — Но кто-то из вас двоих должен пожертвовать собой ради Леи.

Мне показалось, что в эту самую секунду мое сердце оборвалось и со свистом полетело куда-то вниз.

И, словно желая доказать твердость своего решения, Дэн жестом приказал двум здоровенным волкам вытащить Лею из клетки. Моя маленькая, храбрая сестренка отчаянно забилась в их руках, мечтая вырваться. Но куда там…

— Нет! Не трогайте ее! Оставьте! Убей меня, но никого из них не трогай! — взмолилась я, обращаясь к затылку Дэна.

— Тихо! Ты свой выбор уже сделала! — рыкнул он, резко повернувшись и заставляя меня замолчать. — Я жду вашего решения, Эмиль и Макс?

— Я сделаю это, — сказал Эмиль твёрдо, смотря на Белого клыка с лютой ненавистью. — Но только при условии, что Лея и Эля уйдут с Максом.

— Нет, Эм! — подскочил Макс и тут же пошатнулся в сторону. — Тебе нельзя, ты должен перенять от отца бразды правления стаей…

— Какой из меня Альфа, брат, — усмехнулся Эм, заставляя мое сердце сжаться. — Я никогда к этому не стремился, поэтому… Давай сюда таблетку.

Но Дэн не торопился отдавать ему свое маленькое орудие убийства. Он, словно над чем-то размышлял, потому как задумчиво переводил взгляд с брата на брата.

— А знаете, что, Борзовы? — обратился Дэн к Эмилю с Максом. — Вы подкинули мне годную идею. К чему все эти споры о том, кто сегодня отправится к праотцам? Мы можем сделать вот так…

И с этими словами он разломал таблетку аконита пополам и, вложив на обе ладони, протянул их братьям.

— Принесете себя в жертву и спасете Элю с Леей. Вы же всегда изображали из себя благородных мучеников, так давайте, доиграйте свою роль до конца?

И тут я подумала, что, может быть, вся эта легенда с Черной луной была придумана Дэном для того, чтобы сейчас разыграть перед Борзыми спектакль и заставить их поверить в то, что мне грозила смертельная опасность?

— Где гарантия, что ты не обманешь нас?.. — начал было Макс, но его очень быстро перебил Эмиль:

— Мы согласны! Ты при нас отпускаешь Элю с Леей, а взамен получаешь двойное убийство во имя мести.

Он протянул ладонь к Дэну и потряс ей, словно торопя его. Словно мечтая как можно скорее закончить все.

— Нет! — воскликнула я, почувствовав, как меня охватил ужас. — Не смейте! Нет! Эмиль! Макс! Умоляю, не делайте этого!

— Давай сюда, — Макс тоже потянулся за половинкой таблетки, окончательно разрывая мое сердце.

— Нет, нет, нет! Что вы творите! Умоляю, не слушайте его! — я забилась, пытаясь вырваться, пытаясь освободиться от крепких пут, сковавших мои движения, но тщетно.

Толпа вокруг загудела, завыла, предвкушая интересное зрелище.

— Прекрасно. Я знал, что с вами не будет хлопот. Можете даже попрощаться со своей Ягодкой. Я сегодня чертовски добрый, — оскалился Дэн и кивнул в мою сторону.

— Ягодка, — обратился Эмиль, когда волки стихли, подчинившись безмолвному приказу Белого клыка. — Благодаря тебе я впервые полюбил, и это единственное, что все еще держит меня на плаву. Я уверен, как и брата… Макс, прости меня за все, — он перевел взгляд на Макса, выглядевшего таким потерянным, что мне хотелось прижать его к себе и обнять. Как и Эмиля.

— Нет, прошу не делайте этого, — голос охрип от моих криков, а слезы крупным градом потекли по моим щекам. — Не надо…

— Я уже давно тебя простил, брат, — на лице Макса появилась слабая улыбка, полная грусти и сожаления, затем он посмотрел на меня пронзительным взглядом своих голубых глаз. — Эля, родная, я влюбился в тебя еще в тот день, когда увидел у Паши. Я люблю тебя больше жизни и готов умереть ради тебя. Ты — лучшее, что могло с нами произойти…

Я не могла больше слушать их прощальных слов. Душевная боль, кажется, стала физической еще в тот миг, когда Дэн вынес свой приговор нам троим.

— Достаточно. Я жду, — отчеканил Дэн, поморщившись. Наверное, искренние признания братьев действовали ему на нервы. Конечно, разве такое чудовище способно полюбить кого-то, кроме себя и власти?..

— За тебя, Эля!

— За тебя!

Макс с Эмилем взяли пальцами по половинке таблетки — двое приспешников Белого клыка тут же подбежали со стаканами воды — и поднесли ко рту.

— Нет! Нет, мои любимые! Прошу, остановитесь! Я не смогу без вас… — закричала я, запрокидывая голову вверх и не в силах смотреть на то, как на моих же глазах умирает наша любовь.

Мне было так больно, что я хотела умереть вместе с ними. Вся моя жизнь потеряет всякий смысл, когда не будет ни Макса, ни Эмиля.

Я смотрела на луну сквозь пелену слез, застилавшую мои глаза, и молила ее забрать меня вместо Эмиля и Макса. От моих трепыханий веревки впивались в мою кожу, стирая ее в кровь.

Забери меня, но оставь их. Умоляю, я не вынесу того, что Макс с Эмилем умрут.

Именно в тот момент, когда я мечтала лишь о том, чтобы меня принесли в жертву вместо моих любимых братьев Борзовых, случилось сразу несколько событий.

Я почувствовала, как что-то сильное и воинственное поднимается внутри меня, сметая на своем пути все эмоции, кроме одной. Любовь.

Макс с Эмилем уже собирались закинуть таблетку в рот и запить водой, когда я обратилась в волчицу. Треск разрываемых веревок, путами упавших к моим ногам, сопровождался громким и удивленным вздохом волков, которые отчего-то замерли и испуганно смотрели на меня.

— Какого черта… — начал было Дэн, но его прервал вскрик Леи.

Я зарычала и перевела взгляд на сестренку, и каково же было мое удивление, стоило мне увидеть, как ее из лап двух оборотней вырвал и усадил к себе на спину… Лютый.

— Ты пожалеешь! — зарычал Дэн, превращаясь в волка.

Я воспользовалась воцарившимся кратковременным замешательством и, оттолкнувшись от земли двумя передними лапами, в два счета преодолела расстояние между мной и Белым клыком. Он не успел ничего предпринять, ведь я уже ударила его морду своей лапой, чувствуя, что во мне столько силы, сколько отродясь не было.

Дэн с воем отлетел прямо к клетке Эмиля и Макса. Братья среагировали моментально, хоть это и далось им не просто из-за того, что действие аконитовой настойки отнимало у них все силы. Макс, просунув руки через прутья, разжал дезориентированному Белому клыку челюсть, а Эмиль ловко закинул половинку таблетки с аконитом между острых клыков.

— Мы сегодня чертовски добрые! Можешь проглотить не жуя, — выплюнул он с ненавистью.

Дэн, до которого наконец-то, дошло, что произошло, заскулил и попытался выплюнуть таблетку, но было уже слишком поздно. Оболочка растворилась сразу, как только коснулась его влажного языка — яд подействовал практически мгновенно.

Дикий ужас промелькнул в глазах Дэна прямо перед тем, как он сделал свой последний вдох и свалился на землю. Вместо долгожданного возмездия, Белый клык получил смерть от рук своих сводных братьев…

***

Макс

Никогда бы не подумал, что скажу это, но… Дэн получил по заслугам.

Не мы, Борзовы, развязали эту войну. Я был уверен, что приди Белые клыки к нам за прощением, мы бы… Нет, не смогли бы простить им предательство, но, по-крайней мере, начали бы относиться нейтрально.

— Неужели все закончилось? — пробормотал Эмиль, глядя на бездыханное тело Дэна.

— Нет, не все! — услышали мы громогласный голос Фомы, вышедшего вперед вместе с двумя братьями Дэна.

Они были менее амбициозны, но сейчас, должно быть, их гнало вперед другое… Один из них должен был стать Альфой вместо Дэна, а так как братья были близнецами, то согласно волчьим традициям (надо сказать, очень устаревшим), им нужно было в честном бою между собой доказать свое право на возглавление стаи.

— Фома, заканчивай этот фарс! — крикнул я, пытаясь достучаться до бритоголового и решить все мирным путем.

Но где мир, и где новгородские?..

— Дэна нет, а значит клан Белых клыков должен перейти к тому, кто его заслужил по крови… — продолжил Фома, проигнорировав мои слова и кивая в сторону братьев Дэна. — Или к тому, кто взял его силой.

Я понял, что должно произойти по хищному взгляду вожака новгородских.

— Осторожно! — крикнул Эмиль, пытаясь предупредить Белых клыков-младших, но было уже поздно. Фома вырвал им сердца, не моргнув и глазом.

— Теперь я — вожак двух кланов! — оскалился он, разведя руки по сторонам и ожидая поддержки от своих сородичей.

Вот только вместо этого его ждало другое. Волки, вместо того, чтобы завыть приветственным воем, отвернулись от него и уставились на Элю, которая следила за всем своими ярко-желтыми глазами.

— Что вы делаете? Почему вы все еще не порвали ее на куски? — заголосил Фома, чувствуя, как его кратковременное могущество тает на глазах. — Взять ее! И остальных тоже!

— Нет, мы не будем ее трогать, — к своему удивлению, услышал я голоса волков у себя в голове — а значит, силы потихоньку возвращались к нам с Эмилем. — Черная луна неприкосновенна. И только она вправе решать, кто теперь будет вожаком в нашей стае.

Мы с Эмилем удивленно переглянулись: выходит, все эти сказки о царском клане Черных не были сказками? Если волки готовились подчиниться нашей Эле, то возможно, она и в самом деле была… последней из Черных.

— Выберите самого достойного волка. Того, кто никогда не убьет своего брата и беззащитного, — этот голос принадлежал Ягодке.

Мы слушали ее, затаив дыхание. Она, действительно, обладала каким-то странным влиянием на нас. Кто знает, может быть, мы с Эмилем давно запечатлелись на Эле, просто не могли этого понять?..

«Мы просто два влюбленных идиота, Макс», — сказал Эмиль, вклинившись в мои мысли.

И с этим было трудно поспорить.

— Эй, не слушайте ее! Черной луны не существует! — подал голос Фома, заметно нервничая от того, что волки от него отвернулись. На его сторону встала лишь Лана, но оно и было понятно — скорее всего, их связывали не только деловые отношения.

— Черная луна, что нам делать с ним? — волки показали мордой в сторону Фомы.

— Делайте, как считаете нужным, — Эля блеснула своими глазами. — И я не хочу, чтобы вы разжигали войны ни на чужих территориях, ни на своей земле.

Да, девочка! Это было так эпично, что меня распирало от чувства гордости за Элю. Столько в ней было силы и достоинства!

Ее слова были новгородскими от и до. Они склонили головы в благодарном жесте и развернулись в стороны Фомы, успевшего обратиться.

— Одумайтесь! Вам меня не одолеть! — зарычал он, зло оскалившись.

Но волки были настроены более чем решительно. И, кажется, больше не боялись того, кто пытался пробиться в Альфы, прибегнув к убийству.

А дальше была классическая сцена бегства одного волка, на деле оказавшегося трусливым псом. Фома усадил себе на спину Лану и рванул, что есть мочи к высокому забору. Он уже почти перепрыгнул на другую сторону, но его ждал сюрприз.

Навстречу ему прыгнул огромный белый волк, который одним ударом лапы сбил Фому с Ланой на землю.

— Сука! — заскулил Фома, дезориентированный в пространстве.

— Ты за все ответишь, щенок! — услышали мы сначала рычание, а затем голос… нашего отца.

Впервые за долгое время мы видели его таким величественным. Да, это был знаменитый Олег Борзов, в свое время считавшимся одним из сильнейших волков.

Фома понял, что ему некуда бежать: позади него стояли его же соплеменники, готовые разорвать в клочья, впереди — Борзов-старший, и за забором, скоре всего, ждали команды волки из клана Борзых. Он понял и сдался, приняв свой человеческий облик.

После того, как Фому и Лану увели прочь, отец направился в нашу сторону, мягко перебирая своими волчьими лапами.

— Отец, мы… — начал было Эмиль, но он его проигнорировал — вместо нас подошел к Эле.

Они стояли друг напротив друга о чем-то разговаривая. Мысленно, конечно же. Мы не могли услышать их разговор, у людей это можно было объяснить тем, что частота у них была другой.

Их разговор длился недолго, но по его окончанию наш отец… склонил голову перед Элей в жесте, означающем у волков благодарность. Она ответила ему тем же, после чего Борзов-старший направился в нашу сторону. Ягодка же поспешила к своей сестренке, которая все еще была с Лютым, успевшим обратиться в человека.

Отец подошел к нам и одним движением лапы выбил замки на клетках, освобождая нас с Эмилем.

— Наш дом… — я кивнул в сторону сгоревшего особняка, отчасти чувствуя себя виноватым в произошедшим.

— Главное — мои сыновья живы-здоровы. Остальное мы восстановим! — прорычал отец, вторя своим мыслям и ткнул своим носом и меня, и Эмиля в бок.

Совсем как в детстве! Внутри меня все заликовало.

— Отец, мы рады, что ты с нами!

— Немного опоздал с подмогой, но вижу, вы и без меня справились неплохо.

— Да, это все наша Эля.

— Теперь я понимаю, почему вы так к ней привязались. Волчицы из клана Черных обладают не только редкостным обаянием, но и силой характера. Эта девчонка даст фору любому из вас.

Мы с Эмилем были настолько шокированы его словами, что не нашлись что ответить. Мы ожидали всего, но не такой реакции от старого волка, который на нашей памяти редко кого хвалил.

— Отец…

— Мы с вами поговорим позже, а пока… — прервал нас отец и кивнул в сторону Эли, успевшей стать собой и теперь обнимавшей Лею. — Вам есть что обсудить. С Черной луной.

И это было сущей правдой.

Наверное, мы с братом вели себя, как идиоты, когда подошли к Ягодке. Просто встали позади нее и не знали, как начать разговор.

Столько всего хотелось сказать.

Но больше всего хотелось ее обнять. Прижаться к макушке, вдохнуть сладкий аромат ее волос и выдохнуть, совершенно опьяненным от щемящего чувства внутри:

— Как же мы боялись тебя потерять!

— Как же я боялась вас потерять!

Мы произносим это одновременно. Я, Эм и Эля. Мысленно. У нас одна волна на троих. И по тому, как Эля тянется к нам, раскрыв свои объятия, есть еще кое-что общее.

Одна любовь на троих.