Глава 16

От совместного завтрака с Князевым я, разумеется, отказалась. И от того, чтобы он отвозил меня на учебу тоже.

Мне не нужны его одолжения и заигрывания.

Чем дальше я буду держаться от мужчины, тем быстрее он потеряет ко мне интерес. Гм. Может соврать ему, что у меня там заразная инфекция? А что, метод действенный.

Тьфу ты! Не хватало потом правда что-то подцепить. В качестве кармы от Вселенной.

Я резко дергаю ручку двери его пентхауса, но механизм лишь равнодушно щелкает – умный дом требует код или отпечаток пальца хозяина.

– Открывай, – бросаю через плечо, не оборачиваясь.

За спиной раздается смешок. Князев стоит у барной стойки, наливая в хрустальный фужер апельсиновый сок. Босиком. И этот вид так не ввяжется с тем властным и хладнокровным предпринимателем, который обычно видит мир.

Он отхлебнул сок, прищурился. Сжимаю зубы от злости. Он никуда не спешит, а я опоздываю.

– У меня пары.

– Отвезу.

– Откажусь, – кривлю лицом.

– Попробуй.

Смотрю из прихожей на мужчину, который не спеша потягивает сок, сверля меня при этом тяжелым взглядом. Думает, сможет подавить меня? Как бы ни так. Я не привыкла так быстро сдаваться.

Медленно шагаю к барной стойке. Наблюдаю за тем, как мужчина облизывает губы, стирая капли апельсинового сока. Замечаю, как напрягается его тело стоило мне подойти ближе.

Запрокидываю голову, хочу съязвить, сказать какую-нибудь дерзость, но отвлекаюсь на звук уведомления на телефоне мужчины. Смартфон лежит на мраморной столешнице. Экран загорается, оповещая о новом сообщении, но не из-за этого у меня перехватывает дыхание.

На экране я вижу себя спящую в его постели, с разметавшимися волосами и приоткрытым ртом.

– Это… что еще такое?! – прошипела я.

Князев никак не реагирует на мой праведный гнев. Он медленно проводит пальцем по экрану, то есть, по моей щеке на экране. Поглаживает будто.

– Нравится? – шепчет хрипло.

– Удаляй.

– Или что? – Князев наклоняется так близко, что я чувствую тепло его дыхания.

Черт.

– Зачем тебе это? – вздыхаю устало. Мне надоели уже его игры. – Чего ты добиваешься?

– Разве не очевидно, Полина? Кого я добиваюсь, – мурлычет сладко, поправляя прядь моих волос.

Я дергаю головой.

– Код от двери.

– Князев, – вдруг роняет он бархатным голосом.

Дверь щелкает.

Так вот как он «играет» – дает свободу ровно тогда, когда она уже не нужна. Та фотография… мне необходимо избавиться от нее.

– До вечера, Полина, – его пальцы скользят по моей талии на прощание. – Ты знаешь, где меня найти.

Я выхожу, хлопнув дверью. Но в лифте все равно проверяю телефон – не отправил ли он эти фото маме...

Моя мама думает, что я уже большая девочка и обо мне не нужно беспокоиться. Поэтому с утра ни единого сообщения от нее. Странная она. Я бы беспокоилась за своего ребенка, даже если она «ночует» у подруги.

Пентхаус Князева расположен в центре, и с поиском автобусной остановки проблем не возникло. Зайдя в салон, я заглядываю в сумку в поисках проездной карты, но обнаруживаю странную плоскую бумажку.

Удивленно вытаскиваю прямоугольный сверток. Разворачиваю. И в шоке раскрываю рот.

Это чек. На неприлично огромную сумму. От Князева.

Господи, да здесь больше, чем условилось в заказе.

Растерянно пересчитываю длинные цифры и не знаю, что делать. Мне не нужны его деньги. Не таким образом. Он не сможет купить меня. Сколько бы ни заплатил.

Решено. Чек я возвращаю. В обмен на свою фотографию.

Весь день я как на иголках. Когда одногруппник нечаянно задевает мое плечо в коридоре, я резко отпрыгиваю и выкрикиваю: «Не трогай меня!» – так громко, что люди оборачиваются. В глазах – паника, не от толчка, а от того, что чужие пальцы внезапно напомнили его руки. Я сбегаю с пары, запираюсь в туалетной кабинке и трясущимися пальцами набираю его номер в телефоне… но так и не решаюсь нажать «вызов».

Что я ему скажу? Он только этого и добивается – ждет, что сама приползу на коленях и буду молить удалить фото.

Масла в огонь подливает еще и Сергей Ланский, который после вечера в «Метрополе» неустанно написывает мне. Ждет, что я выполню его требование. Взамен на его защиту от Князева.

Что же я наворотила?

Набираю сообщение. Пишу, осторожно подбирая слова, даже в извинительном тоне, что отменяю сделку с ним. Блокирую экран телефона, тяжело вздыхаю и выхожу из кабинки туалета. Пришло время лисичке выпустить когти.

Врываюсь в зал заседаний под протесты секретарши, где Князев ведет переговоры с японскими партнерами. Глаза всех присутствующих устремляются на меня с высоко поднятой головой.

– Удалите фото. Сейчас же, – мой голос звучит громко, но чуть дрожит на последнем слове.

В воздухе повисает напряженная тишина.

Князев медленно откидывается в кресле, оценивающе скользит взглядом по моей фигуре, останавливаясь на плотно сжатых губах.

– Продолжим завтра, – говорит он партнерам, не отрывая глаз от меня.

Через мгновение в кабинете остаемся только мы вдвоем.

Швыряю на стол конверт с деньгами.

– Ваша оплата. Можете передать следующей.

Он даже не смотрит на конверт. Вместо этого медленно проводит пальцем по экрану телефона, где во всю ширину появляется мое фото.

– Думаешь, это можно оплатить? – его голос низкий, почти ласковый. – Эти кадры стоят дороже, чем ты можешь себе представить.

Он встает, приближается. Я инстинктивно отступаю, но коленями сзади упираюсь в кожаное кресло.

– Знаешь, что самое смешное? – Князев наклоняется, его губы почти касаются моего уха. – Ты пришла сама. Ты добровольно вошла в мой офис. На мою территорию. Ты даже не представляешь, что это значит.

Его рука скользит по моей талии, забирая конверт.

– Деньги я внесу в благотворительный фонд. А фотографии останутся у меня. Как и ты.

Я пытаюсь вырваться, но он ловит мое запястье.

– Попробуешь убежать – эти фото увидит твоя мать. Останешься – может быть, я когда-нибудь их удалю.

Он отпускает меня, отходит к столу и спокойно наливает себе виски. Я же собираю себя по кусочкам после откровенного шантажа. Не хочу, чтобы мама в очередной раз утверждала мне, что без мужчины в нашем мире не выжить. Не хочу, чтобы она думала, что я также упала, как она в объятия других мужчин.

– Выбор за тобой, Полина.

Дверь открыта.

Но я понимаю – уйти – не значит освободиться.