Глава 18

Я наивно полагала, что смогу так легко отделаться от настойчивости Ланского. Поняв, что он сможет устранить врага с моей помощью, Сергей и не думал отказываться от сделки.

Вспоминаю нашу первую встречу.

– Я могу дать тебе защиту, – Ланский медленно вращает в пальцах виски, не спуская глаз с меня. – Но это будет стоить немало.

Мы встретились в полутемном клубе, принадлежащем одному из его подставных лиц. Я была напряжена – я знала, что этот шаг либо спасет меня, либо погубит.

– Какая информация вам нужна? – я понизила голос, хотя вокруг и так слишком шумно.

Ланский усмехнулся.

– Контракты с иностранными инвесторами. Переговоры по слиянию. И... личные записи Князева.

Это больше, чем просто корпоративный шпионаж.

– А что я получу взамен?

– Я сделаю так, что он больше не сможет трогать тебя. Или твою мать.

Такое обещание мне дал Ланский, а на следующий день я появилась с ним под руку в «Метрополе», чем разгневала Князева.

И когда Сергей протягивает мне миниатюрную флешку с программой для взлома, я вдруг отдергиваю руку.

– Я передумала. Говорила же.

В его глазах вспыхивает холодный огонь.

– Ты серьезно?

– Я не стану его копией.

Ланский медленно встает, его лицо скрыто в тени.

– Большая ошибка, Полина.

И началась череда шантажа. Двойная порция. Хуже уже быть не могло.

Первым ходом Ланского стала угроза моей матери.

На следующий день мама получает анонимное письмо – небрежно собранный досье на наш бизнес, где всплывают старые долги и сомнительные партнерства.

– Кто-то явно хочет навредить тебе, – говорю по телефону, прекрасно понимая, что это Сергей.

Вторым делом пошел намек на компромат.

В моей почте появляется видео – кадры нашей встречи в клубе, где я явно обсуждаю предательство. Если записи попадут к Князеву...

Какая же я дура! Влезла туда, о чем понятия не имею. Я подвергла опасности не только себя, но и маму. Ланский разъярился моим отказом помогать ему. А что, удобно ведь! Он знает, что «Вертикаль» сотрудничает с холдингом «Атлас» и знает, что у меня есть доступ в офис Князева.

Я снова стою на краю.

Если сдамся Ланскому, стану его марионеткой.

Или признаться Князеву, рискуя его гневом?

Играть против них обоих, но смогу ли я выстоять одна?

Ланский ждет ответа, его терпение не вечно.

Сегодня я должна поехать вместе с мамой в холдинг по работе. Пункт в договоре про личное сопровождение руководителя был вовсе не капризом. Князев правда контролирует каждый момент, каждую бумажку.

И вот сегодня наша команда снова в зале заседаний. Ждет, чтобы показать результаты за прошедшую неделю. Мама сидит в кресле в новом платье от кутюр. Она бессовестно транжирит деньги, что Князев заплатил наперед.

Собственно, вот и он сам.

Князев входит в зал и воздух мгновенно меняется. Все вытягиваются в струнку, но его взгляд скользит только по двум фигурам: по маме в платье за полмиллиона, с новыми бриллиантами на шее и по мне в брючном костюме, тщательно скрывающей дрожь в пальцах.

– Начнем, – он бросает папку на стол.

Мама первая раскладывает документы, гордясь тем, что реклама успешно окупилась. Какой-то агро-проект Князева.

По залу разносится громкий звук от телефона. Прикусываю губу, виновато опуская глаза, ведь это мне пришло сообщение, оторвав всех от дела.

– Извините, – бубню я, рыская в сумке в поисках телефона. Забыла поставить на беззвучный!

Смахиваю верх по дисплею. Чат с Ланским мигает. Нервно сглатываю, осторожно осматриваю сидящих в зале людей и читаю.

«Ты думала, у тебя есть выбор?» – сообщение перед тем, как мне скидывают мои фотографии… интимного характера. Что за…

Свожу брови в переносице, увеличиваю фотки, убеждаюсь, что лицо правда мое. Но тело… Нет! Нет! Я не спала ни с кем! Это фотошоп. Очень умелый.

Он взял мои фото, наверняка, с соц.сетей и прилепил мою голову к обнаженным телам, выдавая их за мои!

Боже мой… Что происходит?

Губы дрожат, пальцы сжимают телефон так, что стекло может треснуть. Фотографии одна хуже другой – мое лицо на чужих телах, в откровенных позах, с узнаваемыми татуировками, которых у меня никогда не было.

Ланский написал еще одно сообщение:

«Если через час эти фото не появятся в общем чате холдинга – я разошлю их всему интернету. Выбирай: публичный позор или личная трагедия?»

В зале воцаряется напряженная тишина. Недовольный баритон Князева слышен сквозь вату:

– Полина, у нас совещание. Выключи телефон.

До истечения часа осталось 56 минут…

Воздух становится густым, звуки приглушаются – будто кто-то выкрутил громкость мира на минимум.

С прерывистым дыханием смотрю то на маму, то на мужчину.

– Что? Плохие новости? – спрашивает мама, заметив мое состояние. Но у меня не получается ответить. Мои пальцы дрожат. Вот-вот уроню телефон.

Это уже слишком…

Сначала один зажимает меня в темных углах, заставляет подчиняться чужой воле, давит всеми способами, а потом второй шантажирует немыслимым позором.

Я не выдерживаю.

Телефон срывается на пол, потому что мои руки дрожат и не могут больше держать его. Перед глазами мутно из-за сильного потока слез.

Последнее, что я вижу перед тем, как темнота накрывает с головой, то, как мама вскакивает с места, но не успевает сделать шаг. Князев стремительно преодолевает расстояние между нами, и его руки ловят меня за миг до падения.