Глава 21

Князев устроил мне золотую клетку в своем пентхаусе: двери с биометрическими замками (мои пальцы уже внесены в систему, но только для входа); гардероб заполнен платьями от кутюр (и все нарочно на размер меньше, что подчеркивает каждый изгиб); телефон новый, без доступа в интернет, но с единственным сохраненным номером. Его.

Вытаскиваю очередное люксовое совершенство из шкафа, смотрю на бирку и надуваю щеки.

Мужчина почему-то решил именно в моей спальне завязать себе галстук прежде, чем уехать на работу. Смотрю на него исподлобья. Злюсь.

Князев ловит мой взгляд в зеркале и поднимает брови.

– Что? Не нравится?

Прикусываю щеку, гневно запихиваю вешалку с платьем обратно в шкаф.

– Это 44. А я ношу 46, чтобы… посвободнее было.

Завязав узел, он оборачивается, упирается бедрами об столик и хмыкает, разглядывая меня с ног до головы.

– Ты специально одеваешься на размер больше. Прячешь стройную фигуру под этими своими…, – кивает на мой свитшот на тумбе. –… тряпками.

– Это не…

– Ты красивая, – напирает он, делает осторожные шаги в мою сторону. Я напрягаюсь. – Видная. И фигурка у тебя…, – подходит совсем близко, пожирает мое тело глазами. – Ладная. И я страсть как хочу тебя объездить.

– Что?! – расширяю глаза в шоке с его бессовестной прямоты. Я в курсе, что он хочет нагнуть меня, но ведь необязательно говорить об этом открыто?

– Ты сама ко мне придешь, Полина, – улыбается, обнажая белоснежный клык. Тянет свои наглые пальцы к моему лицу, заправляет прядь моих распущенных взвинченных после сна волос за ухо. – Сама себя предложишь.

– Ни. За. Что! – цежу сквозь зубы. Но Князев ухмыляется еще больше и наклонившись, оставляет на моей щеке легкий поцелуй.

Я поехала на учебу. Точнее, он меня подвез, даже слушать не стал про автобус и то, что я не хочу, чтобы нас заметили вместе. Но убедить его не заезжать на территорию кампуса мне все же удалось.

– Как закончатся занятия, сообщи, – строго приказал он, хмуря брови. – Я заберу. Либо пошлю кого-нибудь.

Мне оставалось лишь недовольно закатить глаза.

Моя проблема с Ланским лишь повод для него держать контроль надо мной.

Я поехала на учебу. Точнее, он меня подвез, даже слушать не стал про автобус и то, что я не хочу, чтобы нас заметили вместе. Но убедить его не заезжать на территорию кампуса мне все же удалось.

– Как закончатся занятия, сообщи, – строго приказал он, хмуря брови. – Я заберу. Либо пошлю кого-нибудь.

Мне оставалось лишь недовольно закатить глаза.

Моя проблема с Ланским лишь повод для него держать контроль надо мной.

Лекция тянется мучительно долго. Я смотрю в окно, где серый дождь размазывает очертания парковки, и думаю о том, как Князев, наверное, прямо сейчас просматривает камеры возле кампуса, чтобы убедиться, что я не сбежала.

Но когда занятия закончились, я не стала ему звонить.

Пусть подождет.

Выхожу через запасной выход, покупаю дешевый кофе в автомате и направляюсь к автобусной остановке. Просто чтобы доказать себе, что могу.

Первая капля дождя упала мне на ресницы, когда чья-то рука резко схватила меня за локоть.

– Ты что, издеваешься? – знакомый голос прозвучал прямо над ухом, горячий и злой.

Я оборачиваюсь.

Князев стоит в промокшей черной рубашке, без верхней одежды, как будто выбежал из машины, не думая о погоде. Его волосы мокрые, несколько прядей прилипли ко лбу, а глаза горят.

– Я сказала, что не хочу, чтобы тебя видели со мной у вуза, – шиплю я, вырывая руку. – Или тебе мало слухов, которые уже ползут о нас?

Он не отвечает. Просто сжимает челюсть, шагает вперед и накидывает на мои плечи пиджак, который держал в руке.

– Ты промокнешь, дура, – сквозь зубы бросает он. – А болеть тебе нельзя.

В его голосе была не злость, а что-то другое. Что-то, от чего у меня сжимается сердце.

За спиной у него стоит не «Maybach», а простой черный внедорожник, без номеров, без узнаваемого силуэта.

– Я… не ту машину взял, – пробормотал он как-то… неуверенно? – Чтобы тебя не компрометировать.

Дождь льется сильнее.

Я не двигаюсь с места.

– Ты чего? – Князев хмурится.

– Ты промокнешь, – повторяю я, нарочно его же слова.

Он замирает, потом резко распахивает дверь машины:

– Садись, черт возьми.

Я сажусь. Но не отпускаю его пиджак.

– Ты что, бежал за мной пешком?

Он снова молчит, но его глаза и нервные движения выдают с потрохами. Интересно, он правда следил за мной? Как узнал, где я?

Опускаю солнцезащитный козырек, смотрю на свой вид через маленькое зеркальце. Волосы успели намокнуть и кое-где распушиться. Снимаю с головы маленький зажим-крабик, кладу на приборную панель, пальцами прохожусь по длине, даю волосам немного просохнуть.

– У тебя есть влажные салфетки? – спрашиваю у мужчины, который все то время, что я прихорашиваюсь уже активно ведет рулем.

– В бардачке, – отрывает глаза от дороги на секунду, чтобы указать на место под панелью у моего сидения.

Пальцы неприятно липнуть из-за капучино. Пусть я и девушка, но подобные вещи никогда с собой не таскаю. Чистой рукой открываю ящичек, из которого вдруг вылетают какие-то бумаги и… фото.

– Это… Ланский? – смотрю на лицо бизнесмена, от которого вынуждена прятаться. – Ты его преследуешь?

– Полина, блин. Не трогай!

Князев обозленно держит руль одной рукой, а другой лезет к моим ногам, собирает бумажки в одну кучу и бросает на заднее сидение.

Не хочет, чтобы я втягивалась в его разборки? Да, больно надо.

Князев стиснул руль так, что его костяшки побелели. Я видела, как его челюсть напряглась, когда он резко перестроился, обгоняя грузовик.

Мы молча поднимаемся на этаж и также без слов каждый уходим к себе переодеваться. Сейчас время ужина и я так проголодалась, что бегом иду на кухню в поисках съестного. Готовой еды, разумеется, не оказалось, но в холодильнике есть все, что пожелает душа.

Беру куриную грудку. В голове мелькает самый простой проверенный, но до безумия вкусный рецепт блюда под сливочным соусом.

Нарезаю на красивые кусочки, отправляю жариться до золотистой корочки. Шинкую мелко лук, добавляю для остроты вкуса. Осталось выбрать гарнир: рис или…

– Ты что делаешь? – я подскакиваю от испуга, и еда не роняю нож прямо себе на ступню. Упираюсь злым взглядом в мужчину.

– Ужин готовлю. Не видно?

– Видно. Но зачем? Я хотел заказать…

– Не хочу я столько ждать. К тому же я прекрасно готовлю, – нарочно кривлю губами и возвращаюсь к своему занятию.

– Надеюсь, скорую вызывать не придется, – бурчит он, проходит мимо меня, лезет в холодильник. Достает клубнику. – На десерт, – указывает на контейнер сочных ягод и подбросив одну в рот, идет к раковине мыть.

Я все же остановила свой выбор на пасте. Оказывается, у Князева в арсенале столько разновидностей. И все из высшего сорта, дорогое и натуральное производство. Поэтому уплетать собственный шедевр было двойне приятно.

Убрав за нами, я перебираюсь на диван в гостиной, пишу маме сообщение, что со мной все в порядке и открываю лекции на завтра. Через несколько минут место рядом со мной сильно прогибается. Удивленно смотрю на мужчину, который вооружившись вилкой поедает клубнику прямо из мытого контейнера. Он что-то включает на большом телевизоре и так сочно ест, что я невольно облизываю губы.

Вдруг его взгляд ловит меня, и я стыдливо прячу лицо за тетрадью, но все равно ловлю его усмешку.

– Держи, – Князев протягивает мне клубнику на своей вилке. – Нехимичены.

Нерешительно смотрю на спелую ягоду, а слюней уже полон рот. Одна только мысль, что мои губы соприкоснутся с вилкой, с которой он ел…

– Боишься, что я отравлю? Или что поцелуй будет горьким?

Возмущенно надуваю щеки и резко перехватываю у него с рук вилку. Отправляю в рот клубнику с сердитым лицом, но внутри таю от его вкуса.

Ночью ливень усиливается, и в городе частично отключают электричество. В том числе в пентхаусе Князева.

Было страшно и неуютно засыпать под такую атмосферу, но гордость не позволит мне признаться в этом мужчине. Пожелав спокойной ночи, я отправляюсь в гостевую спальню, где ночевала ранее.

Заснуть, впрочем, долго не удается. Почти два часа ворочалась в постели, а сон все не шел. Но проснулась я среди ночи от тихого скрипа двери. В полумраке замечаю, как Князев осторожно накрывает меня сброшенным одеялом, его пальцы на мгновение задерживаются на моем плече.

– Ты не спишь, – говорю я хрипло.

Он застывает как будто пойманный на чем-то… несвойственным ему.

– Ты мерзнешь во сне, – бросает он резко, но не уходит.

Я, видимо, скинула с себя одеяло во сне и конечности правда ледяные. Укутываюсь в одеяло по самый подбородок, смотрю на мужчину в легких штанах без верха.

Почему ему не холодно?

– Ты… останешься? – я плохо вижу его эмоции, но уверена, что мой вопрос застал врасплох. – Мне неспокойно. Пожалуйста… Останься.

Хочется прибить себя. Зачем я это говорю? Разве рядом с Князевым я не чувствую себя наоборот в опасности? А теперь что поменялось?

Но поздно уже что-то исправлять, мужчина уже обходит кровать с другой стороны, занимает свободную половину. Я делюсь одеялом, совсем не думая о том, что наши тела могут случайно соприкоснуться.

Дождь теперь не кажется зловещим, его постукивания по окну успокаивает, убаюкивает.

И в преддверии сна я слышу голос за спиной:

– Чего же ты боишься больше: темноты или моих рук?