Глава 25

Наутро я просыпаюсь прикованной к кровати… золотым браслетом от известного ювелирного дома. Конечно же, для своей игрушки только самое лучшее. Выглядит как издевка. Как месть за то, что сбежала вчера.

Модный браслет мертвой хваткой сжимает мою руку, его замысловатый замок переплетается с цепью, прикрепленной к ножке кровати.

Я дергаюсь – звонкий лязг металла разносится по спальне.

В пентхаусе пустота, но на тумбочке, в лучах утреннего солнца, сияет черная бархатная коробка с узнаваемым логотипом.

Тянусь свободной рукой, едва не вывихнув плечо, и резко открываю крышку.

Ключ.

Маленький, изящный, явно от замка на цепочке. Но… слишком легкий, словно игрушечный. Настоящий ли?

Примеряю к замку и радуюсь, когда он щелкает, освобождая мою руку. А вот от браслета избавиться не получилось. Застежка не поддается. Потираю покрасневшую косточку, цепляясь за фирменный конверт Князева рядом с коробкой.

Внутри тонкий лист бумаги. Всего три предложения, но они обжигают:

«Ты хотела мою ярость? Ты получила ее. Навсегда.»

И фото.

Данила Седов в больничной палате, с перебинтованной грудью. Желтый синяк вокруг глаза, капельница, пустой взгляд.

Боже мой, Князев избил его? Что за псих вообще?! Мну записку в руке и швыряю в сторону. Так никуда не годится, господин Князев. Я хочу дать сдачи.

После занятий в университете, куда меня подвез вчерашний водитель, я еду не в пентхаус, а в холдинг мужчины. Еще не придумала чем насолить, но за избиение парня с него спрошу.

После того, как Алексей Князев заключил контракт с нашим агентством, меня беспрепятственно пропускают в холе. Лечу верх на лифте. Сухо киваю секретарше, которая вежливо приветствует меня и врываюсь в кабинет.

Золотой браслет все еще сжимает мое запястье, будто напоминая – я его собственность.

Я врываюсь в кабинет, распахивая дверь с такой силой, что она бьется о стену. Князев сидит за массивным рабочим столом, даже не поднимая головы.

– Ты избил Седова, – заявляю я, швыряя фото на стол.

Он медленно откладывает ручку, поднимает ледяной взгляд.

– Ты забыла постучаться.

– А ты забыл, что я тебе не подчиняюсь, – шиплю я, подходя ближе.

Он откидывается в кресле, разглядывая меня: растрепанные волосы, горящие щеки, этот чертов браслет.

– Ты пришла ради него? – тихий, опасный голос.

– Это преступление. И ты – чертов маньяк! – я упираюсь ладонями в стол, наклоняясь к нему. Он не отводит глаз. Вместо этого хватает меня за запястье, мои руки скользят по столу, и я почти падаю на мужчину. Его губы в сантиметре от моих, дыхание горячее, чем ярость.

– Тогда почему ты до сих пор не сняла браслет?

Я замираю.

Потому что пыталась.

Потому что не смогла.

Потому что он знал, я не смогу.

Князев отпускает мою руку, его пальцы скользят по коже, оставляя ожог.

– А теперь слезь с моего стола. Терпеть не могу беспорядок в документах, – добавляет он холодно, цинично, что я правда отскакиваю, как ужаленная.

Документы. Беспорядок.

Шестеренки в голове крутятся, придумывая коварный план. Давлю в себе ядовитую ухмылку, гордо выпрямляю спину и ухожу из офиса.

Следующие два дня я специально оставляю следы на его важных документах: алые отпечатки на контрактах; смазанную улыбку на финансовом отчете; целенаправленно целую верхний лист, чтобы помада осталась на его пальцах.

Но на третий день Князев ловит меня за этим занятием. И если все эти дни он притворялся будто ничего нет и спокойно отвозил меня домой к маме, то сейчас на его лице проскальзывает угроза.

Он сжимает мое запястье, когда я потянулась к очередной папке в гостиной.

– Хочешь, чтобы я размазал твою помаду по всему лицу? – голос тихий, но со стальными нотками.

Я прикусываю губу, чтобы не засмеяться. Представляю его красивое лицо в своей алой помаде и дерзко бросаю:

– Попробуй.

Я чувствовала себя победительницей в этом раунде. Но Князев не заставил ждать с ответом.

Когда я договариваюсь о важном совещании с новым клиентом, которого с таким трудом заполучила моя мама, то спустя час я получаю следующий звонок от его секретаря:

– Простите, Роман Викторович переносит вашу встречу на неопределенный срок.

Секретарь звучит виновато. Я могу предположить, что произошла какая-то форс-мажорная ситуация, и все же догадка чья это могла быть идея не покидает меня. Поэтому, сорвавшись из нашего офиса, уже по привычке я врываюсь в кабинет Князева, бросаясь громким обвинением:

– Это ты отменил мою встречу с Романом Викторовым?

Он медленно поднимает глаза, откладывает бумаги в сторону.

– Я? – притворное неведение. Вижу, как уголок его рта дернулся. Всего на миг, но дернулся же!

Дышу, как запыхавшийся бык, судорожно оглядываю его стол и вижу раскрытый ежедневник. Выхватываю его, а там, аккуратным почерком, мое имя вписано поверх всех встреч, что я расписала на текущий месяц.

Смотрю в ежедневник немигающим взглядом. Вместо сегодняшней встречи с Романом Викторовым, у него написано:

«Полина. 15:00. *Моя.»

– Не люблю, когда твое время принадлежит кому-то кроме меня.