Глава 30

– Давай лучше на «ты». Вижу, вы весело проводите время.

Виктория одним взглядом златокарих глаз обхватывает гостиную и бардак, который мы учинили во время игры.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как внутри закипает что-то горячее и колкое.

– Полагаю, уже поздно, – холодно отрезаю я. – Я пойду в свою комнату.

Но девушка вдруг хватает меня за руку, когда я сделала шаг к выходу:

– Полина, останься. Еще и десяти нет, – она наблюдает за мной с едва скрываемым удовольствием. – Обещаю, ты нам не помешаешь, – и проходит к дивану, подмигнув мне.

Вот же сссс…

Почему у меня мурашки от ее голоса? С виду вроде симпатичная девушка, но ее манера речи и поведение вызывают во мне отторжение. Возможно, это такой стиль у нее, а я навешиваю ярлыки? Она же друг семьи Князева, как никак.

Гостиная погрузилась в густое молчание. Виктория устроилась в кресле, как хищница на троне, медленно закручивая прядь черных волос вокруг пальца.

Она сама налила три бокала, протянув один мне с театральным поклоном:

– За новые... знакомства?

Теряюсь, но все же беру бокал за ножку, избегая касания ее маникюра.

– На сегодня достаточно, – Князев бесцеремонно забирает у меня бокал и ставит обратно на столик.

– Мне нравится твоя реакция, – Вика пригубила вино, оставляя на хрустале идеальный отпечаток губ. – Большинство девушек Алексея сбегали при виде меня гораздо раньше.

Господи, дай мне терпения. На что эта змея намекает?

– Но я не просто девушка Алексея, – сама не понимаю, как мой голос становится приторно медовым, еще и глазками так стреляю, что улыбка Вики на миг сползает.

– Ты голодна? У нас есть пицца, – Князев кажется не замечает наших женских переглядываний.

– Пицца? – удивленно пищит она. – Нет, конечно, дорогой. Такая еда на ночь очень вредна. Полина, – а это уже ко мне. – Ты не боишься испортить фигуру?

Открываю было рот, чтобы ответить, но в голову резко приходит ядовитая мысль. Испортить фигуру? Гм! Я покажу ей, какая у меня фигура.

– Ты любишь танцевать, Виктория?

Девушка замечает изменения в моем голосе и настрое, чуть настораживается.

– Только если приглашает кавалер, – продолжает слащаво играть.

– Я хочу показать тебе кое-что, но это сюрприз… в честь… нашего знакомства.

Нервно облизываю губы, на Князева не смотрю, но боковым зрением вижу, как он весь напрягся. Вика деловито закидывает стройную ножку на коленку и с прищуром выдает:

– Я в нетерпении.

Хмыкаю, ухожу в свою комнату, достаю оставленный мной алый костюм для восточных танцев. В ту ночь, когда я танцевала для Алексея, я думала, что это будет мой последний танец и не стала забирать с собой костюм. Оставила в качестве сувенира, так сказать.

Вот он и пригодился.

Натягиваю на себя полупрозрачную материю, ощущая сильную дрожь в теле. Я не должна бояться. Покажу этой Вике, что со мной не стоит так играть. Будто хочет подавить меня.

Что она, что Князев – стоят друг друга.

Приглушаю свет в гостиной, оставляя лунному сиянию возможность мягко светить через панорамные окна. Парочка тут же оборачивается на меня.

Я появляюсь в дверях в танцевальном костюме, с распущенными волосами. На губы нанесла помаду для большего эффекта. Включаю на телефоне на громкую заранее выбранную песню.

Начинаю медленно, позволяя ткани скользить по коже – плечи, талия, бедра. Руки взмывают вверх, обнажая живот, когда я ловлю их взгляды.

Князев сидит, как в тот раз, вцепившись в подлокотники, пальцы впились в кожу. Его зрачки расширились до черных бездн, но он почти не дышит.

Виктория замерла с бокалом у губ, но вино не убывает, она попросту забывает его пить.

Ритм ускоряется. Монетки на поясе зазвенели, когда я описала бедрами восьмерку, специально развернувшись к Вике.

– Ты говорила о фигуре? – мой шепот звучит как выстрел. Я вижу, как ее длинные ногти вцепились в хрусталь бокала.

Вращаясь, я оказываюсь перед Князевым. Мои пальцы скользят по его плечам вниз, раззадоривая, когда зазвучал голос Вики:

– Как... профессионально – ее смешок напоминает звук ломающегося стекла. – Где ты научилась таким трюкам, милая?

Я не отвечаю. Вместо этого резко сажусь на колени перед Алексеем, откинув голову назад так, что волосы касаются поясницы. Шелк на груди сполз, обнажая ровно настолько, чтобы ее это добило.

Ловлю глаза мужчины, то, как он медленно прикусывает губу, словно ему сложно. Я между его коленями прикасаюсь кончиками пальцев по собственному телу, демонстративно подчеркивая каждый изгиб. Поворачиваюсь к Виктории, сопровождая свой взгляд ехидным поднятием брови.

Особое внимание уделяю следующему движению, когда размахиваю юбкой перед мужчиной, а сама тянусь к нему и шепчу так, чтобы слышал только он.

– Нравится?

Его рука сжимает мое запястье.

– Прекрати, – ответ звучит скорее, как мольба, чем приказ. И мне этого достаточно.

Финальный аккорд.

Резкий бросок головы назад, волосы рассыпаются по спине. Последнее движение – ладонь, скользящая вниз по животу... и резкий подъем, когда музыка обрывается.

Виктория медленно хлопает, но ее глаза метают молнии.

Молчание, тяжелое, как бархатные шторы. Я дышу чуть чаще обычного, ловлю в воздухе ее фальшь и его напряжение.

– Я рада, что смогла тебя развлечь, – уверена моя улыбка была слаще сахарной глазури.

Князев резко встает с места, лицо в тенях.

– Довольно, – он бросает это в пространство, не глядя ни на одну из нас. – Пора спать.

Виктория фыркает, поправляя идеально лежащие волосы:

– Как всегда, ты умеешь испортить момент. Спокойной ночи, – она бросает последний взгляд на меня.

Ее каблуки громко стучат по паркету.

Лунный свет скользил по шелковым простыням, когда дверь распахнулась с резким ударом о стену. Князев вошел стремительно, его высокая, мощная фигура заполнила дверной проем. На нем только белая рубашка, расстегнутая до пояса, обнажающая жесткие линии пресса и глубокую впадину между ключицами.

Я едва успеваю приподняться на локтях, как он уже над мной. Одна его рука впивается в изголовье кровати, вторая грубо хватает меня за подбородок, заставляя запрокинуть голову.

– Так танцевать ты будешь только для меня. – голос звучит низко, хрипло, как после долгого молчания. – Поняла?

Его большой палец проводит по моей нижней губе, сдавливая кожу, пока я не приоткрываю рот.

Я не успеваю ответить. Мужской рот обрушивается на мою шею не в поцелуе, а в укусе. Я вскрикиваю, когда его зубы смыкаются на тонкой коже.

– Князев... – попыталась протестовать я, но его ладонь уже скользит под майку, грубо обхватив грудь.

– Молчи.

В глазах та же тьма, что и тогда, в бассейне, но теперь без намека на контроль.

Я попыталась оттолкнуть его, но он лишь сильнее прижимает мое запястье к подушке.

Его дыхание обжигает ухо. Где-то в доме скрипит дверь. Возможно, Виктория. Возможно, просто сам дом. Но этот звук словно возвращает его к действительности.

Он отрывается от меня так же внезапно, как и набросился. Встает, поправляет рукава, проводит ладонью по моему лицу.

– Спи, – только и произносит он, прежде чем хлопнуть дверью.

На шее пульсирует место укуса. На простыне остался след от его колена. А в воздухе висит не заданный вопрос – что было бы, если бы он не остановился?

Я медленно поднимаюсь, поправляя пижаму. В зеркале напротив отражается мое лицо – растрепанные волосы, распухшие губы, горящие щеки.

И странное, непонятное разочарование в глазах.