Глава 33

Князев

Ее дыхание стало ровным, густые ресницы отбрасывают тени на щеки, еще влажные от дождя. В свете фар проезжающих машин я разглядываю тонкий изгиб бровей, аккуратный нос, чувственные губы, чуть побледневшие от холода. Те самые, что днем складываются в язвительные улыбки, а сейчас кажутся удивительно беззащитными.

Смотрю на размоченный шов на блузке, обнажающий ключицу, и давлю в себе желание провести пальцем по ямочке. Сжимаю руку в кулак.

Проснется же.

Носовой платок, все еще зажатый в ее расслабленной руке.

В зеркале встречаюсь взглядом со старым приятелем по бизнесу.

Владислав Морозов. Человек с ледяным позывным «Север». Раньше в его руках были лишь окрестности Санкт-Петербурга, а теперь – весь город.

Были ошибки юности, причем у нас обоих, но в отличие от меня Влад сам себя сделал. У него нет богатых родителей, которые могли бы переписать на него все наследство, как у меня.

Обычно он не такой эмоциональный, просто увидел меня… не с очередной женщиной. Он понял, что Полина… особенная.

Влад разглядел ее голову на моем плече, мою руку, сжимающую ее пальцы. То, как я смотрю на нее – не как хозяин на вещь, а как мальчишка, впервые обжегшийся о пламя.

Сегодня я впервые испугался. Она смотрела на меня, а я забыл, кто кому принадлежит.

Не знаю, что это, не знаю когда это что-то закончится. Может быть, Полина была права, и все это лишь игра.

Ее глаза – эти бездонные омуты, поглотили остатки моей уверенности.

Медленно, будто разминирую бомбу, освобождаю платок из ее пальцев и сжимаю хрупкое тело в своих объятиях, чтобы согреть.

Вдруг слышу сонное бормотание:

– ...ненавижу твои галстуки... – ее губы шевельнулись, лицо уткнулось глубже в мою грудь.

Губы сами потянулись к ее волосам. Не для поцелуя. Просто чтобы вдохнуть этот запах – дождь, шампунь и что-то неуловимо свое.

Когда машина сделала разворот на перекрестке, ее пальцы неожиданно вцепились в мой рукав.

– ...а снимать их все равно будешь сам... – явный намек на продолжение сна.

Это не случайность. Даже во сне она дерется, даже в забытье бросает вызов.

Я накрываю ее маленькую руку своей – мои шрамы против ее гладкой кожи, грубость против нежности, одиночество против... чего-то, что я не решаюсь назвать.

Тепло против холода, реальность против грез.

– Обязательно, – обещаю в пустоту, зная, что она не услышит.

Или услышит.