Глава 35

Я скучаю в одном из свободных кабинетов в офисе Морозова, пока он с Алексеем подписывают контракт. Понимаю, это бизнес, но сколько можно обсуждать несчастную землю и урожай?

Если бы он только позволил мне немного прогуляться по городу… но нет… Князев неумолим.

И снова опять же роль играет моя безопасность.

Не выдержав, я иду к ним, чтобы посмотреть долго ли еще.

Тихонько опускаю ручку, чтоб незаметно взглянуть одним глазом. Я ожидала увидеть серьезные лица, корпящие над важными бумагами, но за длинным нет Морозова.

Да, Князев все еще здесь. Сидит с какой-то дурацкой улыбкой на губах и смотрит на… женщину.

Я замечаю ее сразу. С длинным хвостом, что любая лошадь позавидует. Незнакомка сидит в облегающем черном платье. Она что-то оживленно рассказывает, а Князев слушает, слегка наклонив голову. Иногда касается ее руки. Касается.

Как же… знакомо.

И больно.

Я сжимаю кулаки. Ну, конечно! Я ведь не единственная дурочка, которая ведет себя глупо в его присутствии.

Глупая Полина думала, что игра Князева переросла в нечто большее, серьезное. Но как видно… нет. Это просто игра, где игроки легко заменяются на других.

Чувствую жгучее разочарование и тоску в груди. Я обещала себе не терять контроль, не впадать в его безумие, но почему, когда я представляю его в кабинете с другой, мне так больно?

Почему от осознания, что он прикасается к другой женщине, так щемит сердце?

Я все-таки попала в его капкан, да?

Забираю сумку и без оглядки покидаю здание, в котором никому нет дела до какой-то Соколовой.

Обида гложет сердце. Слезы вот-вот сорвутся, но я держусь как могу. Не позволю жалкой иллюзии уничтожить меня. Глупая, дура, Полина. Он всего лишь играл с тобой, а ты позволила себе слишком много.

Я петляю по улицам, коря себя за собственную дурость. Где-то рядом смеются люди. Жизнь продолжается. Но для меня все остановилось в тот момент, когда я увидела его улыбку, адресованную кому-то другому.

Взгляд цепляется за небольшой бар и во мне просыпается желание забыть все.

Просто напиться до отвала. Так, чтобы воспоминания о Князеве и его поцелуях стерлись из памяти.

Я заказала мартини. Потом еще один. Потом виски, без льда.

Шлюх у него достаточно. Ну, конечно! Достаточно.

– Еще, – бросаю я бармену, когда бокал опустел.

Где-то сбоку заиграл джаз, слишком громкий, слишком резкий. Будто саксофон визжит в такт моим мыслям.

Я не ревную. Это просто оскорбительно. Он думает, я снова приду, когда он щелкнет пальцами? Я – не очередная кукла в его коллекции.

– Выпьешь со мной?

Поднимаю глаза. Какой-то мужчина в дорогом костюме улыбается мне с соседнего барного стула.

– Не в настроении, – процедила я.

– Тогда хотя бы улыбнись.

– Отстань.

Он фыркнул, но отошел.

Я тянусь за бокалом, но рука дрогнула и виски пролилось на запястье с золотым браслетом. Черт.

– Ты всегда так напиваешься в одиночестве?

Этот низкий, но спокойный голос за спиной я узнаю из тысячи.

Князев стоит в двух шагах, глядя на меня с легким недоумением.

Я резко поворачиваюсь так, что стул скрипит.

– А ты всегда так быстро меняешь женщин?

Он медленно поднимает бровь.

– Это Аня. Она разбирается в виноградниках.

– О, конечно! – я фальшиво смеюсь. – «Виноградники». У тебя, наверное, целая плантация таких эксперток.

Его взгляд становится тяжелее.

– Ты пьяна.

– Я трезвее, чем тебе хотелось бы.

Он вздыхает, достает из кармана что-то похожее на ключи от машины.

– Поехали.

– Нет.

– Полина...

– Иди к своей «Ане»!

Я встаю слишком резко. Голова закружилась, но он не позволяю мне пошатнуться. Сильные руки подхватывают меня за талию, но я отчаянно верещу:

– Не трогай! Я сама!

Последнее, что запечатлело мое сознание – это звон разбитого бокала и чьи-то испуганные возгласы. Потом только темнота.

Я очнулась от резкого движения. Мир плывет перед глазами, но я отчетливо чувствую мягкие сиденья машины под спиной. Знакомый терпкий аромат его одеколона.

– Ты... – голос Алексея за рулем звучит сдавленно, будто сквозь зубы. – Ты вообще понимаешь, что могло случиться?

В полумраке салона его глаза блестели как лезвия.

Я попыталась встать, но тело не слушается. Алкогольная пелена застилает разум.

Машина резко тормозит у роскошного отеля.

– Думала, что докажешь мне что-то своим пьяным спектаклем?

Когда он вытаскивает меня из машины, я чувствую, как его руки дрожат.

В номере прохладно, сняв с меня пальто и обувь, Князев отходит к окну и больше не смотрит на меня.

– Я тебя предупреждал, – его голос тихий, но в воздухе уже висит угроза.

Я смеюсь сквозь головную боль и швыряю сумочку на кровать:

– А что ты сделаешь? Привяжешь к батарее?

Князев медленно развернулся. Его глаза – два лезвия, холодных и острых.

– Разденься.

Теперь я замираю.

– ЧТО?

– Ты слышала.

Он делает шаг вперед, безжалостный, как приговор.

– Ты поставила под удар не только себя, но и мою репутацию. Теперь разденься и ложись. На стол.

Я демонстративно фыркаю, но внутри все сжимается от страха.

– Или что?

Он уже рядом. Его руки хватают меня за талию, резко поставив перед массивным дубовым столом.

– Выбирай: наказание или признание.

– Признание в чем? – я вырываюсь, но спина уже уткнулась в дерево.

– Что ты делала это назло. Что ты знала, что за тобой следит человек Морозова. Что ты хотела, чтобы я пришел.

Я закусываю губу, гадая как упустила слежку.

– Я ни в чем не признаюсь.

Князев медленно проводит пальцем по моему декольте, глаза не отрываются от моих губ.

– Тогда наказание.

В следующее мгновение его ладонь срывает вниз молнию платья. Ткань расходится, как бумага, обнажая кожу.

Я ударяю его, но Алексей ловит запястье, прижимая к столу.

– Еще раз – и это будет больно.

Он наклоняется, губы в сантиметре от моего уха.

– Ты не представляешь, сколько способов заставить тебя сдаться у меня в запасе.

Его зубы впиваются в шею, заставляя меня вскрикнуть от боли, но Князев уже отпускает, наверняка, оставив алое пятно.

– Раз, – считает он, расстегивая ремень.

Еле перевожу дыхание.

– Я ненавижу тебя.

– Два.

Ремень свистит в воздухе, но не касается меня. Лишь шлепает по столу рядом с моим бедром.

Но я все равно вздрагиваю.

– Последний шанс.

Я молчу, чувствуя, как его рука скользит внутрь платья.

Теплые мужские губы прижимаются к моему горлу, но уже нежно.

– Скажи «прошу», и я остановлюсь.

Закрываю глаза, отгоняя из головы порочные мысли.

– Не останавливайся.