Глава 36

Еще в пьяном бреду я не соображаю, что только что сказала.

Вижу реакцию мужчины. Алексей сначала замирает, ждет, прислушиваясь к чему-то, словно ему послышалось.

Но я правда это сказала. Попросила его не останавливаться.

Прикусываю губы, смотрю на него из-под полуопущенных ресниц. Щеки горят от собственной дерзости. Но Алексею хватает трезвости ума, чтобы отпустит меня.

Он выпрямляется, отходит, и поправляет манжеты.

– Я не собираюсь брать тебя в таком состоянии, – уверенно бросает он, оглядывая меня сверху вниз и гадко ухмыляется. – Первый раз должен пройти красиво.

Мычу, уже не понимая, что именно меня разозлило.

– Теперь ложись спать. Завтра тебе будет стыдно.

Мужчина выключает свет, помогает мне справиться с платьем и заботливо, как будто его не взбесило мое поведение, укладывает меня в кровать. Сам ложится рядом и засыпая, я чувствую его теплую ладонь на своей талии.

…

Голова.

Боже, голова.

Проснувшись, прижимаю ладонь ко лбу, ощущая, как будто внутри черепа маленький гном методично долбит по вискам молотком.

– Ты жива?

Голос Алексея.

Глухой, хриплый, знакомый.

Резко разлепляю глаза, и мир на мгновение плывет.

На краю кровати сидит Алексей. Без пиджака. С расстегнутым воротом и темными кругами под глазами. В одной руке он держит какую-то таблетку, а в другой стакан воды.

Он протягивает мне по всей видимости обезболивающее.

– Выпей.

Я машинально подчинялась. Ледяная вода здорово пробуждает, как и его взгляд.

– Спасибо, – прошептала она, чувствуя, как от стыда горят щеки. Вчера я устроила дешевую мыльную оперу.

Алексей усмехается. Но не доброжелательно. С горькой яростью.

– Мы опоздали на рейс. Пришлось перезаказывать билеты.

Виновато отвожу взгляд на помятую простынь, но уже через двадцать минут, мы с Князевым выезжаем из отеля, решив перекусить в аэропорту.

Самолет мягко взлетает, покидая территорию Пулково и я прикрываю глаза, чувствуя, как голова все еще побаливает после того вечера.

Рядом Алексей листает документы, не глядя на меня. Его профиль сейчас кажется резким, словно высеченным из камня, скулы напряжены, губы сжаты. Он так и не заговорил первым с момента нашего вылета.

Я решаю не мешать ему и после неудачной попытки уснуть, листаю бортовой журнал.

– Если хочешь чего-нибудь, закажи, – слышу я вдруг. Князев неотрывно читает документы.

– Ой, нет, – прячу смущенную улыбку за журналом. – Это я так… от скуки.

Голубые глаза на мгновение встречаются с моими, а затем снова утыкаются в отчеты. Я ловлю себя на мысли, что в наглую разглядываю его. То, как чертовски сексуально на нем сидит черное пальто, густые смоляные волосы, зачесанные назад и есть кое-что, что вызывает искры внизу живота.

Его ноги. Точнее то, как он расставляет их. По-мужски широко. Такие крепкие, длинные. Мне бы понравилось сидеть на его коленях, если бы тогда в машине, Алексей не домогался меня.

Вздыхаю от неприятных воспоминаний. Он ведет бровью, уловив мой вздох, но не отрывается от дела.

Между тем, на его сотовый приходит сообщение от оператора, но глядя на фоновую заставку, я прихожу в первобытное бешенство.

Выхватываю телефон. Тыкаю на экран, чтобы тот загорелся.

Вижу свою фотографию. Не ту. Новую.

Черт бы побрал! Он что снова фоткал меня, пока я спала? Еще и пьяная. Господи!

– Опять ты за свое? – зло тыкаю телефоном и мужчина, наконец, удостаивает меня своим вниманием.

Алексей слегка поднимает брови, словно мой праведный гнев его никак не волнует и равнодушно отвечает:

– Это плата за мои нервы.

Даже не представляю сколько у него собралось моих «спящих» фоток. И как мне избавиться от них? Ведь телефон Князева его личная вещь. Не могу же я рыскать в нем.

И все же меня бесит мысль, что он специально выжидал момент, чтобы словить удачный кадр.

Московский воздух встречает нас резким октябрьским холодом. Я инстинктивно потянулась за шарфом, но мужская сильная рука уже накидывает мне на плечи тяжелое пальто, пропитанное знакомым ароматом древесных нот.

– До понедельника ты остаешься у меня. Никаких выходов без охраны, – сурово бросает он, заезжая в подземную парковку.

Меня не покидает тревожное ощущение, что эта неделя будет непростой.

И мое чутье меня не обмануло.

Неделя молчания и отстраненного общения.

Алексей исчезает рано утром, возвращается ночью. Иногда я ловлю его взгляд за ужином, но он тут же отводит глаза.

Как будто ничего не произошло.

Как будто не было его рук в моих волосах.

Как будто не было того поцелуя в темноте сарая.

Как будто не было щемящего сердце беспокойства в его глазах, когда он смотрел на меня пьяную.

Я решаюсь положить конец нашим странным недоотношениям. Поставить точку. Если понадобится, я просто буду сидеть у себя дома и никуда не выходить. Но я не могу больше выносить его молчание.

Я не могу делать вид, будто он не волнует меня, когда я каждый вечер тоскую стоит ему задержаться на работе, когда бешусь, видя нетронутый завтрак по утрам.

И еще я так и не смогла понять… Кто кого в итоге сломал?