Глава 39

Виктория

Полночь.

Игра в бильярдной закончилась лютой ненавистью к Полине и тем, что у девчонки свело ногу.

– Со мной так бывает, – процедила она сквозь зубы, когда Князев настаивал вызвать врача. Если бы не естественная боль на ее лице, я бы подумала, что это очередной трюк. Но такую гримасу не сыграть.

У нее судорога.

Чтобы она ни делала, Леша крутится подле нее, как верный пес вокруг хозяина. С каких пор он стал таким заботливым?

Когда боль утихла и Полина смогла встать на ноги, она развернулась к Леше:

– Я пойду спать.

Алексей не спросил. Просто шагнул вперед, подхватил ее на руки так, что она визгнула от неожиданности.

– Пусти!

– Тебе лучше не напрягаться, – он совершенно не принимает ее отказы. Просто не замечает их. Делает так, как хочет его эго.

И Полина легко сдается. Она впилась ногтями в его плечи, но не оттолкнула.

Я не стану притворяться и делать вид, будто мне ее жаль, но мой тихий смех звенел почти искренне, когда они дошли до гостевой спальни:

– Спокойной ночи, любовники.

Мой взгляд в последний раз метнулся в Полину, словно говоря: «Ты временна».

Дверь за ними щелкнула.

И сразу же ярость, затаившаяся внутри меня, вспыхнула огнем, разгоняя кровь по венам. Как же я ее ненавижу! Это уже слишком. Все зашло слишком далеко.

Я не позволю им уединиться этой ночью. Если понадобится, сама не буду спать.

Стою перед зеркалом, намеренно не до конца завязав пояс шелкового халата. Я притащила свое самое лучшее белье. Часами торчала в салоне, чтобы привести тело в порядок, думая, что наконец останусь с Лешей наедине.

Смотрю, как через полупрозрачную ткань четко читается силуэт. Он увидит меня такой и поймет, что его простушка и в подметки мне не годится. Месяцы йоги, диет, болезненных обертываний – все ради этого момента.

А она?

Она же ходит в дурацкой одежде! Абсолютно не оставляет место фантазию. И я уверена, что Лешу заводит именно эта ее игра в недотрогу.

Девчонка в своих мешковатых свитерах и джинсах с чужого плеча. Он просто хочет завалить ее в свою постель, а потом прогонит прочь. Да?

И все же, мне не спокойно на душе. Не думаю, что Алексей собирается иметь девушку, пока за стенкой сплю я, но мне нужно подстраховаться.

Когда в коридоре раздались тяжелые шаги, я ровно на треть приоткрыла дверь, будто случайно выходя.

– Алексей? – мой голос дрожит искусственно подобранной усталостью. – Я не могу уснуть... Может, поговорим?

Он останавливается, его взгляд скользнул по моему телу – но не с тем желанием, которое я хочу видеть, а просто…

– Вика. Ты же знаешь, где аптечка, – его голос звучит раздраженно, что усиливает мою ярость.

– Дело не в этом... – я прикрываю лицо рукой, изображая сдавленный вздох. – Я была у мамы вчера…

Голубые глаза моментально меняются. С лица пропадает сонливость и вот он уже перешагнул порог, захлопнув за собой дверь.

– Надень что-нибудь поверх. Простудишься.

Мои щеки вспыхнули. Потому что он это говорит не из заботы, а потому что всегда такой… правильный. Не допускает и тонкой грани, что между нами что-то может быть.

Но я не собираюсь его слушаться, сажусь на край кровати, делаю вид будто не заметила, как тонкий халатик обнажил мои бедра. Алексей пододвигает ко мне небольшое кресло и садится напротив.

– Как она? Есть изменения? – его голос смягчился.

О, Леша... Ты такой предсказуемый.

Я наклоняюсь вперед, давая ему полный обзор:

– Врачи говорят, что...

Мои ноги плавно скользнули по шелковому покрывалу, когда я намеренно наклонилась вперед, позволяя халату раскрыться еще немного.

– Врачи... Они предложили новый курс. Швейцарский препарат, – нарочито медленно выдыхаю, заставляя грудь трепетно вздыматься. – Но я... я не сказала тебе сразу, когда ты передавал мне деньги в прошлый раз. Сумма оказалась больше, чем я думала.

Его брови резко взлетают вверх. Вижу, как голубые глаза сужаются, мощные плечи напряглись. Мои пальцы нервно перебирают край халата, когда я осторожно поднимаю глаза на Алексея:

– Какая сумма? – голос низкий, без эмоций. Но я знаю это напряжение в его скулах – он уже злится.

Притворно смущенно опускаю взгляд:

– Сто двадцать...

– Тысяч? – перебивает он.

–...миллионов, – заканчиваю шепотом.

Комната взрывается тишиной.

Алексей встает так резко, что кресло падает назад с глухим стуком.

– Месяц назад я перевел тебе триста миллионов. На год лечения.

Я внутренне вздрогнула, но внешне лишь пугливо прикрываю ресницы ровно так, как репетировала перед зеркалом.

– Но анализы, процедуры, сиделки... – мой голос дрожал идеально, с нужной ноткой подавленной истерики.

Его ладонь вскинулась резким жестом – я замерла.

И тогда случилось неожиданное.

Он смягчился.

– Прости, я просто... вспылил, – Алексей проводит рукой по лицу, и вдруг его черты растворяют ледяную маску. – Ты не обязана отчитываться мне. Я помогу тебе.

– Леша, я..., – мое дыхание участилось по-настоящему. – Не хочу быть обузой.

Он поднимает кресло с пола с теми же странными, незнакомыми движениями – будто усталый человек, а не железный хозяин империи.

– Переведу еще сто, – в его голосе прозвучала усталость, не притворная. – Только..., – он нежно касается моего плеча, и я внутренне растворяюсь, – Скажи, если понадобится больше.

– Даже не знаю, как тебя благодарить… После той аварии, – на моих глазах выступают слезы. Настоящие. –… после того кошмара я не знала, как мне жить. Долги отца, кредиторы…, – всхлипываю против воли, потому что любовь к родителям – моя единственная брешь в этом мире. – А ты просто помог мне. Даже не потребовал ничего взамен.

Алексей смотрит мне в глаза и в следующую секунду прижимает меня к себе. Обнимает так крепко, что я плачу еще сильнее.

Господи. Как же мне этого не хватает. Как же я хочу, чтобы он стал моим. Только моим. Я ведь стану для него идеальной женой. Подарю столько наследников, сколько он захочет. Лишь бы стал моим. Пожалуйста!

– Утро вечера мудренее. Постарайся уснуть, – его рука гладит меня по волосам. Почти невесомо, но мне этого хватает.

Хватает, чтобы зарядиться на следующий раунд. И когда Алексей уходит, закрыв за собой дверь, я засыпаю с твердым намерением осуществить задуманное.