Глава 34

Я переехала. Нет, не так. Мне было мало съехать со съемной квартиры, мне надо было уехать из города. Я поняла, что я не справлюсь, находясь рядом с НИМ даже в пределах одного населённого пункта.

Работа меня не держала в столице, мама тоже. Она по одному только взгляду на меня все поняла. Мамуля подошла ко мне, обняла, осторожно спросила:

— Мужчина?

Я кивнула.

Вздох огорчения слетел с ее губ.

— Не в тех мужчин влюбляешься ты, доча, ой не в тех…

Мне на это нечего ответить, ведь она права.

Мама отпустила меня со словами:

— Излечи свое сердце и возвращайся.

Единственное, она не совсем поддержала место, куда я решила поехать.

Но я все равно поехала именно туда: в город, из которого я когда-то сбежала не оглядываясь. Город, который забрал у меня и отца, и жениха. Город, в котором я родилась, выросла, но душа моя умерла.

Я не могла найти утешенье нигде, и только приходя на могилу к Илье, ревела, обливаясь слезами, и выворачивала свою душу. Илюша всегда мог выслушать и понять. Мы с ним совсем мало времени провели вместе, но даже за этот короткий срок мы узнали и полюбили друг друга. С виду большой, высокий парень на деле оказался очень душевным и любящим человеком, который мог делать маленькие и большие подарки и знаки внимания просто так. Из-за обычного желания увидеть блеск в моих глазах. И добивался этого каждый раз.

Это было так странно: адвокат преступной группировки, решающий все их проблемы, вдруг оказался добрым и очень чутким человеком.

И сейчас мне так не хватает его тепла, его философских советов.

Я уже почти месяц живу с его мамой, с которой я не теряла связи все эти годы, и, как я позже поняла, Илюша весь в нее.

Валерия Александровна очень добрый человек. Из-за жизненных обстоятельств она рано поседела и постарела, но все же нашла в себе силы жить дальше, найдя утешение в религии. Когда я сообщила ей, что хочу приехать, она отреагировала на это заявление положительно, сказав, что с удовольствием ждет в гости свою дочку. И я бесстыдно решила воспользоваться ее добротой.

Каждый день здесь начинается с физического труда. Валерия Александровна говорит, что тревожные мысли из головы можно выбить только тяжелой работой. Она держит небольшое хозяйство, и теперь я ее помощница.

Ее тезис действительно сработал. Днем я совсем перестала грустить, но что делать с одинокими ночами? Ведь именно тогда я измываюсь над собой, терзаемая душевными муками.

Но и это решилось повышением нагрузки, что в конце концов привело к тому, что я падала на кровать от усталости и засыпала.

Единственный выходной — воскресенье, когда я прихожу на могилу к Илье, а после иду к папе.

Но какой бы уставшей я ни была, приходя к Илюше, я все равно каждый раз реву, не могу сдержать слез. Оплакиваю наше несостоявшееся будущее, которое мы так нелепо потеряли из-за людских предрассудков.

Так прошел месяц моего затворничества. Месяц без телефона и интернета. Месяц физических нагрузок и эмоционального опустошения. И вот настал день Любиной свадьбы. Я не могу пропустить такое событие, потому, попрощавшись с Валерией Александровной, еду в столицу. Я чувствую в себе силы, чтобы начать все с чистого листа, оставив позади неудачные отношения, работу и все остальное, что делает меня несчастной.

Свадьба проходит в одном из самых пафосных ресторанов столицы. Приглашены выступать звезды мирового масштаба. Но сама свадьба несколько для меня необычная, потому что проходит в полусветском-полунациональном формате, так как отец Ромы и его родня хотят соблюсти свои традиции и обычаи.

Мой наряд мне прислала Люба, и хоть официально у нее нет подружки невесты, все же платье у меня именно такое.

Приталенное вечернее платье в пол из фатина нежно-голубого оттенка, что красиво подчеркивает мои глаза. Лиф с вырезом «лодочка» открывает плечи и зону декольте, делая меня сексуальной и соблазнительной. Край выреза украшен мелким пышным рюшем. Объемные прозрачные рукава с манжетами на запястьях дополняют наряд, создавая ощущение легкости и воздушности. Пояс, завязанный на бант, выделяет мою талию, а учитывая, что за последний месяц я скинула около пяти килограммов, я себе очень нравлюсь в отражении зеркала. Воздушная юбка с плотной подкладкой плавно расширяется книзу, удлиняя мой силуэт. Да, определенно, мне нравится мое возвращение в столицу и тот образ, который я на себя примеряю.

Чувствую себя красивой, сексуальной и от этого более уверенной в себе. Я нахожусь рядом с Любой, за столом в центре зала. Молодые принимают поздравления от многочисленных родственников жениха, а я поддерживаю подругу морально, стараясь удачно пошутить или приободрить, ведь ей осталось всего пять-шесть часов еще так тут простоять, улыбаясь всем.

Когда к нам подошел Данияр с какой-то красивой девушкой под руку, я сначала подумала, что это его сестра или родственница.

Пока Данияр поздравлял Любу, я рассматривала его спутницу. Она это заметила и удивленно приподняла бровь.

Девушка отличалась от всех. Черные как смоль волосы и ярко-голубые глаза на белоснежном лице притягивали внимание. Изящная, молоденькая и очень красивая, она удивительным образом сочетала в себе черты, присущие как кавказским, так и славянским народам. Четкие темные бровки домиком, длинные ресницы, густые волосы по пояс — все это указывает на принадлежность к семье Данияра, но упрямо вздернутый носик, светлая кожа, пухлые губки и, самое необыкновенное, ее большие голубые глаза вводят в заблуждение. И я теряюсь, не понимая, как в ней смешались такие гены. Она действительно очень красива, на ней нет и грамма косметики, невероятно прекрасная девушка.

Да, она красива как куколка.

— Алина, — в знак приветствия Даня кивает мне, сжав руку своей спутницы.

Отвечаю ему тем же.

— Алин, ты только вернулась, поэтому не знаешь, это Дарина, жена Данияра. Я тебе рассказывала, как погуляла на их свадьбе.

Когда Люба представила ее мне как молодую жену Данияра, все пазлы сложились. Так они молодожены!

— Что же, я за вас очень рада, желаю вам счастья! Данияр, у тебя красавица жена, охраняй ее хорошо, тебе действительно повезло с такой красотой, у вас будут прекрасные детки.

После последних моих слов эти двое как-то одновременно вздрогнули. Я что-то сказала не так? Разве они уже не нашли общий язык? Держаться вполне дружелюбно, неужели все не так?

— Что же, Люба, Алина, еще увидимся, — молодожены быстро ретировались.

Когда они уже отошли на небольшое расстояние, решаюсь уточнить:

— Люб, у них все нормально?

— Ну, если не считать того, что их поженили насильно, и они каждый со своих характером, и сейчас идет жесткая притирка, то да, все хорошо.

— О-о-о-о, — тяну понимающе, — ну, девочка действительно красивая, прям вот куколка…

— Да, согласна. Кстати, у нее мама русская, и тоже очень красивая. Дочь взяла от родителей все самое лучшее. У них еще сын есть, он больше в отца пошел, хотя глаза тоже голубые.

Невесту попросили выйти и станцевать с братом жениха. И да, Люба брала несколько уроков национальных танцев, предполагая такое развитие событий.

Подруга очень старалась танцевать плавно и красиво, но, зная ее нелюбовь к танцам в принципе, я готова аплодировать ей стоя.

Родственники жениха бросали под ноги Любе пятитысячные купюры, а я в шоке наблюдала за этим.

— У нас так принято, — неожиданно рядом со мной оказался Данияр и, заметив мою реакцию, решил мне пояснить происходящее.

Мужчины выкрикивая какие-то слова, продолжали кидать Любе под ноги купюры.

Кажется, мне стоило согласиться на предложение Данияра, думаю, я собрала бы неплохую кассу.

Я ловлю на себе недобрый взгляд жены Данияра, она стреляет глазами то в меня, то в него, но сам Даня как будто этого не видит и продолжает мне рассказывать об обычаях и традициях своего народа.

Взрослый мужчина останавливает танец Любы и выводит ее из круга, она становится рядом со мной, ее глаза горят. Ей понравилось танцевать, она так возбуждена, хватает меня за руку и сильно сжимает, аж до боли.

— Люба, я за тебя рада, но зачем же так сильно! — пищу ей в ухо.

— Ой, извини! — спохватившись, отпускает мою руку и счастливо улыбается. — Ты видела, видела, как я станцевала? Тебе понравилось?

— Я в этом ничего не понимаю, но вроде гости довольны.

Один из родственников жениха собрал все деньги с пола и отдал мне в руки. Машу этой стопкой так, чтобы она поняла мой намек, на что ее улыбка становится еще шире.

— О! Смотри, кого зовут на танец! — восклицает Люба.

На паркете сменились танцоры, и один из мужчин пригласил жену Данияра. Тот же, стоя рядом со мной, вдруг весь напрягся, выпрямился во весь рост и посмотрел прямо на нее, а в ответ получил ее дерзкий взгляд. Дарина, гордо вздернув подбородок и улыбнувшись лишь уголками губ, окатила нас с Даней волной превосходства и начала свой танец.

И вот тут моя челюсть упала, потому что каждое ее лёгкое и плавное движение показывало, как идеально она владеет этим искусством. Ее длинное, в пол, платье нежно-розового цвета было словно специально подобрано для этого действа. Рукава, выполненные из тонкой прозрачной ткани, добавляли воздушности всему ее облику. Складывалось ощущение, что она не танцует, а плывет по паркету, и руки ее, как два крыла, двигаются в такт зажигательной музыке и в то же время будто парят над танцполом, чаруя зрителей своим изяществом и грациозностью.

Я смотрела на нее как завороженная. Меня ничуть не заботили ни бросаемые к ее ногам деньги, ни восклицания мужчин, аплодирующих танцующим. Я была поглощена красотой ее танца, она буквально приковала мой взгляд, и не только мой. Данияр тоже смотрел на нее как околдованный.

Его челюсть не отпала, но была близка к этому. По его виду я поняла, что он впервые видит свою жену танцующей.

И это зрелище ему явно нравится, потому что его глаза горят при одном взгляде на нее.

Мужчины один за одним сменяли друг друга в желании потанцевать с Дариной, и я их понимала: она была от природы красива, но в танце — совершалось какое-то волшебство, Дарина приковывала к себе взгляд каждого гостя. Я уже потеряла счет парням, которые выходили с ней в круг, как вспомнила о Данияре и, посмотрев на него, спросила:

— А ты не хочешь выйти потанцевать с женой? — но когда я увидела его глаза, очень удивилась. Он уже не восхищается ее танцем, нет. Он дико зол. Но на кого? На Дарину? Нет, не должен, за что? На молодых людей, которые выходят с ней танцевать? Но у меня это просто в голове не укладывается, это же традиция! Проследив за его взглядом, поняла: все же Данияр злился на свою красавицу-жену. А возможно ли, что он ревнует?

Пока я наблюдала за Данияром, на паркет вышла другая девушка и Дарина, чуть поклонившись своему партнеру, ушла из круга и зашла за спины стоящих женщин. И что я заметила — девушка даже не взглянула на Данияра, вообще. А она с характером…

— Я устала стоять на каблуках, Алин. Может, вернемся за стол? — жалобно взмолилась Люба мне на ушко.

— Давай я спрошу, можем ли мы уйти? — я подошла к Зареме, мачехе Ромы, уточнить этот вопрос. Она все поняла и сама подошла к Любе, взяла ее под руку и, делая небольшие шаги назад, не разворачиваясь к танцующим спиной, увела меня и Любу с танцпола.

Мы вновь сели за стол, отведенный невесте, Люба приземлилась на свой трон, иначе это кресло просто не назвать. Он очень широкий, с высокой спинкой и весь обшит позолотой. Я же села на его брата-близнеца, рядом с ней. И да, это кайф — сидеть в такой мягком кресле, давая отдохнуть своим ножкам, которые устали стоять на каблуках.

Подходят очередные родственники, и мы с Любой встаем со своих мест, чтобы поприветствовать их и познакомиться. Улыбаюсь их желанию узнать Любу получше, как ощущаю на себе взгляд. Это не объяснить словами, но я бесконтрольно ищу его глазами и, когда натыкаюсь и понимаю, кто смотрит на меня, готова упасть в обморок. Я целый месяц боролась сама с собой, чтобы вычеркнуть этого человека из своей жизни, выкинуть из своего сердца, но, кажется, все было зря.

Вмиг все застыло, только Эрик двигается в моем направлении, смотря мне в глаза и не разрывая зрительной связи. Я как будто потеряла волю и как овечка нахожусь во власти Миллера.

— Извини, — шепчет на ухо Люба, чем заставляет меня очнуться от морока, — это Рома его позвал. За последний месяц, пока тебя не было, они часто встречались и нашли общий язык, ну и он никак не мог не пригласить Эрика… — последние слова Люба произносит виновато, отводя глаза в сторону.

— Могла бы предупредить, — тихо цежу сквозь зубы, потому что Эрик уже стоит перед нами.

— Поздравляю, — Эрик наклоняется и целует Любу в щеки, а я, поймав на себе его взгляд, отворачиваюсь в сторону и делаю вид, что очень внимательно рассматриваю сцену, где выступают артисты, весьма популярные, между прочим.

Стараюсь не слушать слов, что он произносит. Была бы моя воля, я бы хотела сейчас вообще оглохнуть, лишь бы не слышать его голоса, который задевает каждую струну моей души, заставляя трепетать и ненавидеть одновременно.

— Здравствуй, Алина. — И, так и не дождавшись моего ответа, продолжает: — Отдых пошел тебе на пользу, ты стала еще красивее.

Смотрю куда угодно, только не на него. Пусть валит куда хочет, я больше не растаю перед ним словно масло и не буду поддаваться его пламенным речам.

Пока блуждаю взглядом по залу, замечаю жениха в кругу мужчин, его друзей, и…

Нет, не может быть! Он не мог приехать на свадьбу! Не должен был, не посмел бы…

— Алина, с тобой все в порядке? Ты побледнела… — слышу слова Эрика, но не вслушиваюсь в них. Меня больше волнует мужчина, идущий рядом с Ромой в нашем направлении. И хоть он отрастил себе бородку, надел очки и принарядился в строгий темный костюм, я узнаю его из тысячи…