Глава 14

Оглушающий хлопок… и я ощутила лёгкий ветерок у левого уха, а когда обернулась — увидела свежую дырку в обшарпанной стене.

Всё!

Я поклялась не злить этого мудака. У Рудковского явно не все дома! Пистолет оказался настоящим. И, судя по всему, битком набит патронами.

Ноги подкосились, в глазах потемнело, а сердце забилось так лихо, словно я только что марафон на выживание пробежала.

— Ну что, дерзкая, закончила выделываться? — монстр, деловито поправив козырёк фуражки, снова принялся полную дичь шпарить. — Следующий в голову получишь! Поверь, у нас тут такого мусора, вроде тебя, дохуя! Никто и не заметит, если на одного меньше станет.

Стараясь не реагировать на безумные провокации, я решила дать психу всё, что он попросит. Просто потому, что хотела живой отсюда выбраться. Он ведь реально больной! Вдруг ещё пристрелит в порыве разбушевавшегося приступа.

Словно мысли мои прочитал, Рудковский, победно улыбнувшись, продолжил глумиться.

— За что сидим? — игриво поинтересовался, хотя и сам прекрасно знал. — Отвечай! — заорал так громко, что я, испугавшись, почти до самого потолка подпрыгнула.

Как вдруг, наконец-таки поняла, что в этой замаскированной психушке твориться.

Ролевые игры.

Богатый извращенец решил развлечься, выбрав меня.

Как же я сразу не догадалась.

Не, я конечно же знала, что у миллиардеров свои причуды! Но что бы такое… и в реале с этим бредом столкнуться — никогда бы не подумала.

Хорошо, мажорик. Хочешь поиграть? Давай поиграем!

Щас такой спектакль заарканю, вмиг пожалеешь, что с Авдеевой связался.

Я набираюсь смелости и выпаливаю:

— Ну трусики украла…

Бровки Оскара изогнулись дугой:

— Хм… Трусики говоришь? Да за такое пожизненное светит!

Ага! Как же! А за лифчик тогда что? Смертная казнь?

— Знаешь что, а ведь срок можно и скостить. — Рудковский, явно переигрывая, не стесняясь, как бы намекая, шлёпнул ладонью по своему выпирающему бугром члену, и с явным намёком на интим, потеребил ширинку. — Человек я, знаешь ли уступчивый, можем и договориться!

— Что это значит? — деловито скрещиваю руки на груди, продолжая дурацкую игру.

Лишь бы угодить, гаду!

— Это значит лишь одно, девочка моя ненаглядная, что я буду тебя иметь так лихо, как волк зайчишку! — глумливо посмеиваясь, он уверенной походкой направился ко мне.

В руках Оскара появилась дубинка. Хищно прищурившись, он несколько раз шлёпнул ей свою ладонь.

Я отскочила назад, пока не ударилась затылком об стену. А когда осознала, что деваться больше некуда, взмолилась:

— Оскар, чёрт побери! Мне не нравятся твои намеки! Мне страшно.

— Не Оскар, а Геннадий Петрович. Майор Геннадий Петрович! — гаркнул этот ударенный головой Петрович и, навалившись всей своей массой, лихо зажал меня в углу.

Горячее дыхание ошпарило губы. Глядя в омут пронзительных и таких опасных глаз, я вмиг взмолилась о пощаде, передумав отрабатывать долг телом:

— Оскар, прекрати!

— Цыц, я сказал! — вякнул извращенец, его горячие руки упали на мои плечи, а твёрдые бёдра — грубо вонзились в промежность.

Ощутив невероятную силу его королевского достоинства, я едва не лишилась чувств. Толстый, горячий, властный… он настойчиво вжался в мою маленькую щёлочку, всем своим видом давая понять, что теперь моя киска больше не моя. А его.

Его, черт подери.

Его собственность…

— Ну же, крошка! Давай показывай… Как ты договариваться умеешь! — руки похитителя упали на мои растрепанные волосы и он, вцепившись в локоны, намотав несколько прядей на кулак, властно дёрнул меня за косу, отправляя коленями на пол. — Давай, хулиганка! Расстегни-ка ширинку. Докажи, насколько дорога тебе свобода.