Глава 22

В таком интимном положении мы провели ещё несколько непродолжительных минут, пока мой разум из волшебного мира грёз не рухнул в ужасную реальность.

Неожиданно, меня словно током ударило и я, резко оттолкнувшись от крепкой груди, отскочила на полшага назад.

Мы только что трахнулись! Но перед этим, ещё и конкретно избили друг друга. У Оскара до сих пор с разбитой губы кровь капала и уже отчётливо в области правой скулы смачный синяк проявлялся.

Блин! Если увидит свою мордаху разукрашенную, чует душенька, мне жуть как не поздоровится!

Ну а что про меня сказать можно? Та ещё красотка, наверное, с финалом под заплывшим глазом. Ибо болит там кошмар как неумолимо.

Взгляд падает на Оскара. Его некогда идеально уложенные волосы сейчас выглядят как шерсть дворняги, а одежда генерала, вероятно купленная в секс-шопе, изодрана в клочья. Даже одного погона на плече не хватает. Зато счастья полные штаны! Которые, кстати, таинственным образом исчезли.

И не только штаны…

Озабоченный монстр улыбается так искренне, словно его только что на пост президента избрали.

Оскар не моргает. Молчит. Лишь тяжело вздыхает.

Но затем, когда я начинаю в попыхах застёгивать перепачканную в земле тюремную рубаху, его миленький ротик счастливо приоткрывается, выплёвывая нечто вроде восторженных комплиментов:

— Блин! Детка, спасибо тебе большое! Ты нечто…

Мне что послышалось?

Но счастливая душенька радовалась лишь до того момента, пока папенькин сыночек не добавил кое-какие уточнения.

— Ещё никогда так офигенно не веселился! — надменно хохотнув, Оскар подполз ко мне вплотную и деловито затолкал в ворот пижамы небольшую пачку денег. — Вот, зечка, держи, заслужила! Ублажила, так ублажила!

Наверно, моё лицо сначала покраснело, а затем быстро побагровело, стоило только подобную дрянь услышать.

Сволочь!

Развлекался он.

Магнат недоделанный!

Тупо использовал, как какую-то игрушку-развлекушку. И даже не скрывая это озвучил. Да ещё и приплатил, падлюка такая!

Сейчас я ощутила себя хуже самой уродливой шлюхи, торгующей направо и налево своим телом за сущие копейки. Хотя нет, не за деньги! А просто лишь для того, чтобы вдул хоть кто-нибудь.

Ну а чего ожидала!? Можно подумать мы будто два страстно влюблённых голубка, решивших разнообразить половую жизнь, поиграв в лесу в игры для взрослых с переодеваниями!

Размечталась!

«Ишь губу раскатала, грязнуха бездомная!» — зашипела тёмная сторона «Я». И она была абсолютно права. В сказки с феями и золушками я разучилась верить ещё тогда, когда мать умерла, всецело отдавшись на воспитание улицы. Тогда-то, вкусив настоящую взрослую жизнь, я раз и навсегда распрощалась с любимыми сказками, заодно и с детством. А свою бесценную коллекцию кукол, вместе с книжками, я продала за копейки счастливым подругам. После чего, место кукол заменили отвёртки и всякого рода отмычки…

Единственное, что я не бросила — танцы. Не смогла просто… Танцевать для меня, как дышать.

Ничего не ответив, я продолжила упаковывать непослушное тело в перепачканную в грязи одежду.

Когда рука потянулась к брошенным на полу трусикам… Оскар опередил. У меня глаза на лоб полезли, когда извращенец одним махом сгрёб некогда дорогущее бельё в охапку и сунул в карман зарытых в листовом ковре брюк.

— Забираю обратно. На память, так сказать.

Жмот! Скупердяй! Скряга!

Тьфу на тебя! Да подавись ты!

Надеюсь, не будешь использовать для каких-нибудь ритуалов темных. — Сдашь небось снова, в свой бутик фигов, — прошептала чуть слышно. Наверно, не услышал. Гаденыш был слишком занят. Тем, что как завороженный, внимательно рассматривал проклятые трусики.

Понимая, что спорить с дураками бессмысленно, я натянула штаны на голое тело и, сражаясь с противным головокружением, круто развернувшись, прочь почапала.

— Эй, девка! — выскочка присвистнул. — Далеко собралась? Погоди, я ведь не отпускал ещё!

Резко остановилась, мечтая, как можно скорей убраться, а ещё лучше сквозь землю провалиться.

Идиота кусок!

Свистит так, словно шалаву подзывает!

— Кис-кис-кис… — Рудковский подкрался со спины и нагло шлёпнул меня по заднице. Я вздрогнула. И еле-еле сдержалась, чтобы не отвесить ушлёпку ответный пинок. Вместо этого, с силой сжала кулаки, мысленно заскулив от боли. А именно от того, что обломанные ногти в свежую ранку впились.

Блин. Только сейчас я заметила, что ладонь распанахала, когда по бугристой почве калачиком скатилась.

Сдерживая слёзы боли, я покорно развернулась, невольно взглянув в дерзкие глаза обидчика, которые молниеносно поглотились привычным опасным пламенем.

Вот и всё. Сексуальные потребности удовлетворены. Страсть погасла. А страшный демон снова возродился из чёрного пепла. Глупая идиотка! Неужели думала, что пылкий поцелуй и пламенный трах вылечит дьявольскую сущность монстра?

Не знаю… Предполагала, что если понравится наш сумасшедший секс, то вдруг монстр по-настоящему полюбит…

Что ж, обломись, девочка.

Какая ещё любовь?

Наверно, я сбрендила!

Пару секунд Рудковский сверлил меня пафосным взглядом, совершенно случайно заметив красную жидкость, стекающую с раненной ладони.

Недовольно цыкнув, он перехватил мою руку и, вытащив из своего кармана платок, очень осторожно перевязал ладонь.

Нежный шелк мгновенно пропитался алой жидкостью, а я почувствовала некое облегчение, когда руки мужчины ненадолго задержались на пульсирующей болью ладошке.

— Дурочка. Уж слишком сильно в роль вошла… Давай в следующий раз без ранений, лады? — легонько похлопал по повязке, заставляя меня скривиться от неприятных ощущений. — У меня на тебя кое-какие планы имеются… Не хочу в итоге калеку трахать. Твоя внешность не должна пострадать.

Я постаралась не реагировать на очередные издевательства. Унижать, доминировать. Вот истинное лицо напыщенных богачей. Не стоить спорить с теми, кому и океан по колено.

Игнорируя последнюю фразу, я решаюсь озвучить волнительный вопрос.

— Значит игра ещё не закончилась? — удивлённо выгибаю брови.

— Ха! Нет конечно! Всё только начинается, детка. Чёрт побери! А я не прогадал, когда в торговом центре взял тебя на заметку. Выходит, серая замухрышка оказалась той ещё горячей штучкой! Никогда бы не подумал, что за маской грязной беспризорницы прячется такая сладкая крошка.

Не знаю как реагировать. Радоваться или огрызнуться в ответ? Вроде как комплимент сделал. А вроде и с дерьмом смешал, индюшара бездушный.

Я попыталась выдернуть руку, но его грубая пятерня ощущалась как сталь:

— Ещё, хотелось бы кое-что уточнить… На будущее, так сказать! Меня не волнует твоя прошлая жизнь. Мы живем здесь и сейчас. То, что было раньше, ты забудешь. Переступая порог моего дома или любого другого заведения, принадлежавшего империи Рудковских, ты становишься тем, кем я захочу. И сегодня, как ты поняла, ты была Снежаной. Снежаной преступницей. А я — твоим карателем. Наши игры только начинаются. И если хорошо постараешься исполнить свою роль — обещаю, что незамедлительно спишу часть долга, а тебе, моя птичка несравненная, работу подарю, о которой ты только мечтать могла.

С каждым выплюнутым словом адское пламя в его красно-жёлтых глазах разгоралось все сильней и сильней, пока полностью не поглотило янтарную радужку. Как и железная хватка, которая усиливалась в области травмированной ладони.

Всё что я могла делать — молчать и смотреть в лицо высокомерного демона.

— И ещё кое-что, — добавил с более злобной интонацией, — предупреждаю, у меня скверный характер, поэтому не влюбляйся. Я запрещаю! Ведь ты — всего лишь очередная игрушка, купленная на некоторое время. Наиграюсь — отпущу. Но денег за услуги не пожалею. Только не влюбляйся… Предупреждаю! Нет… Приказываю! Не хочу, чтобы ты, как одна из моих верных фанатов, потом вены себе порезала.

Выплюнув букет этих ядовитых гадостей мне в побелевшее лицо, Рудковский брезгливо отбросил мою руку в сторону и торжествующей походкой победителя зашагал прочь, жестом приказывая бежать следом за всемогущим хозяином, тем самым, нарекая новым статусом его верной собачонки.