Глава 23
Предупреждаю!
Приказываю!
Да кем ты, себя возомнил? Индюк недощипанный…
Сволочь! Говорит всё, что на уме верится, даже не думая. У таких князей, вроде Рудковского, напрочь отсутствуют всяческие фильтры в тупоголовой башке!
Делать было нечего. Не оставаться же тут, невесть где, в непроходимой глуши на съедение хищному зверью. Нашёптывая ругательства, на пару с угрозами, стиснув кулаки до хруста, я поплелась следом за «Хозяином», мать его, купившим в своё распоряжение новенькую игрушку.
Верно! Только сейчас я поняла, когда почувствовала трение купюр в карманах. Но перед этим как шлюху использовали.
«Ладно! Главное не думать! Не думать об этой грязи! А подумать об умирающей сестре и увядающем отце!» — утешала я себя лишь одной мыслью… Ради сестры! Ради сестры и отца я согласилась стать игрушкой напыщенного олигарха.
Когда я услышала странный хруст позади себя и рычание — перестала сопротивляться гордости, бросившись следом за Рудковским, мечтая, как можно быстрей выбраться из леса.
Ненавижу дикую природу!
На обратном пути мы снова колбасились в этой уродской колымаге с решётками на окнах. Оскар обращался со мной как самой настоящей особо опасной преступницей.
Машина с мигалками, кандалы и ужасная униформа уголовницы — тому доказательство.
Наверно, утырок как бы намекал на то, что жульничество до добра не доведёт. Воспитывал, мать его! Уму разуму учил! На путь истинный направлял, мистер Всевышний, чтоб его!
Забившись в самый дальний угол грузовика, поджав колени к груди, я старалась подумать о чём-то другом, кроме того кошмара, в который меня, по воле случая, беспросветно затянуло. Более того, я старалась больше не смотреть на господина Рудковского, не желая видеть то, как он ликует, радуясь своему величию.
Он меня сделал!
Унизил. Растоптал. Превратил в грязную дешёвку. А сейчас, гордо наслаждался своей властью.
Всё они одинаковые… Эти тухлые сливки общества!
Красивые, как обертка снаружи, но гнилые внутри.
Весь достаточно долгий путь утырок то и делал, что тупо на меня пялился, покуривая третью по счету сигару.
Да пусть курит! Хоть ящик за раз скурит!
Быстрее от рака откинется. И одним придурком на планете меньше станет!
Раздавив бычок каблуком красивого ботинка, он достал ментовскую биту, при виде которой я непроизвольно облизнулась.
Меня в жар бросило. Особенно жарко стало в области таза.
Уловив жадный блеск в моих широко распахнутых глазах, мучитель надменно хихикнул, повертев вибратором, как королевским посохом:
— Нравится игрушка? Дарю, — протягивает, а у меня всё тело дрожью покрывается. — Заказывают у нас магазине периодически эти биты. Так сказать, для особо строгих преступниц. Когда мне надоест с тобой развлекаться, и мы окончательно разбежимся своими дорожками, будешь долгими и холодными ночами подрачивать и меня вспоминать. — Ушлёпок игриво подёргал бровями, как бы случайно клацнув кнопочку на вибраторе, после чего кабина грузовика наполнилась знакомым жужжанием.
Стимул — реакция! И моя киска предательски запульсировала в такт этой дьявольской мелодии.
— Нет спасибо!
Да пошёл ты к чёрту!
Ничего мне от тебя не надо! Разве что денег…
Облапошу по полной и посмотрим кто из игры победителем выйдет!
— Чего это дар не принимаешь? Иль думаешь, что у нас с тобой любовь закрутиться может?
Козёл и в Африке козел!
Не могу. Бесит!
Ладно, сделаю вид, что мне абсолютно фиолетово на его издёвки паршивые. Благодаря моим страданиям, недоносок ещё больше кайфует.
— Ничего такого не думаю, — огрызнулась, скрестив руки на груди.
Тогда Рудковский выпрямился как индюк и забросил ногу на ногу, также сложив руки на груди, повторяя мою позу. Только более вальяжно это сделал. Хамски отрезал:
— Запомни! Ты — всего лишь моя персональная игрушка. Вещь. Предмет. Как стол или стул, например. Которым я могу воспользоваться где угодно, когда угодно и как угодно. Считай, я тебя купил. Хотя… так и есть! Поэтому, не строй иллюзий понапрасну. Человек я непростой. Таких как ты, кукол ряженых, у меня вагон и маленькая тележка. Правда, если честно, не хочу, чтобы ты потом страдала, собирая осколки своего разбитого сердца. Чем-то ты мне приглянулась. Плюс в том, что наши развлечения продлятся дольше, чем у моих других игрушек.
— Знаешь что, я не такая как твои шмары! Ты мне противен! И я с тобой лишь из-за уговора играюсь! Поэтому, благодарочка за фантазии, но как-нибудь без смазливой любви обойдусь! К тому же, нет у меня времени на такие глупости… — Ответила, скрипя зубами, сдерживаясь изо всех сил.
— А на какие есть? На воровство? Проституцию? Ты ж ведь не девственница? Давно, поди! Наплела мне тут баек про друга по «цеху». А сама, целку свою, небось, выгодно продала. Так ведь?
— Я не хочу продолжать этот бессмысленный разговор… — почувствовала, как глаза увлажнились, а сердце в груди болезненно сжалось от обиды.
— Да и я, собственно, тоже! А всё, что хочу… трахать тебя! В разных позах… в разных образах! Во все твои сладкие дырочки! — секундная пауза. — Не ожидал, но признаюсь, ты действительно хороша и создана исключительно для моего члена. Вроде куклы, для снятия напряжения.
Так больно меня ещё никогда не унижали.
Словами. Не ударами, чёрт. А словами…
Не сравниться даже с тем, как меня однажды, с лестницы столкнули, во время пьяной стычки отца с его барыгами-дружками. Или тогда, когда Череп со своими дружками в переулке на меня напали, требуя ежемесячную плату за право проживание в «их районе».
— Ладно, уголовница, скажи-ка мне вот что… Всё забываю спросить, зачем тебе понадобилось бельё в бутике тырить? Совсем чокнулась, что ли? Экстрима захотелось, или ты больна этой манией всё тащить, на что взгляд падёт? Знаю таких куриц недощипанных, частенько мои магазины грабят. Они это дело, якобы спортом называют. Богатенькие жёны магнатов. Просто развлекаются. Ты на них не похожа… Так зачем стырила?
Должна ли говорить?
Не отвянет же!
— Для работы нужно было.
— Для какой такой работы? — усмехнулся, а его взгляд переместился в сторону декольте, вместе с тем в его штанах снова вырос твёрдый бугор.
— Знакомый предложил поработать. Танцовщицей. Вот и понадобилось красивое бельё для дела, чтобы удачно пройти собеседование.
Я хотела как можно мягче рассказать о мотивах преступления, без намеков на проституцию, но наверно не получилось. Янтарные глаза Рудковского вспыхнули вожделением.
— Какой бар? — холодным тоном спросил мажор.
— Эм-м… Ну такой красивый, на окраине. Там ещё байкеры тусуются.
Его дьявольский взгляд буквально гипнотизировал, требуя выложить всё до мельчайших деталей.
— Название скажи! — со злобой в тоне.
— «Танцующие сиськи», кажется. — Сказала, а сама как помидор покраснела.
— Во дура! Так ведь это самый настоящий притон для наркоманов, — Оскар скривился так укоризненно, словно проглотил лимон. Целиком.
— Врешь ты! Ведь мой добрый знакомый сказал, что это заведение высшего класса, на уровне государственного театра даже. Только интимного плана. Престижное. Популярное. Доход просто сумасшедший! Поэтому я и пошла на преступление. — Кажется больше для себя оправдывалась, чем для этого перца крутого.
— Ты реально дурочка безбашенная? — неожиданно, Оскар хлопнул себя по коленям и вскочил с лавки, принявшись расхаживать кругами, будто приговор собирался вынести. А затем, резко обернулся и властным тоном выпалил:
— Не в каких «сиськах» ты работать не будешь. Отныне у тебя только один хозяин. И это я. Будешь только для меня ноги раздвигать и жопой вилять, а не для байкеров всяких обдолбанных. То есть, будешь в одном из моих клубов пахать. А когда именно начнёшь — позже скажу.
Я прям рот приоткрыла, поражаясь его чрезмерной наглости, которой он меня словно навозом всю измазал. Что ж, спорить с ним, всё равно что против быка с красной тряпкой переть!
Проглотив подступающие слёзы, обхватила себя руками и отвернулась, мечтая в воздухе раствориться лишь бы больше никогда не слышать его напыщенный голос, да этот убийственный, испепеляющий до тела взгляд не ощущать.
Оскар тоже походе утомился орать, да грязью меня поливать, поэтому заткнулся и к окну отвернулся.
Но вскоре, решил уточнить:
— Тебя где выбросить?
— Чего? — удивлённо выгнула брови.
Вот ведь мудак! Ну точно за вещь меня считает, не иначе! Эдакую дешевку рыночную, которую купил вместо тряпки половой, ноги вытирать.
— В смысле, куда едим?
— Аа-а, эм… в «Садовое». — Сухо ответила, понимая, что за ответом последует очередной допрос.
Вот и всё. Теперь каждый мой шаг контролировать будет!
— Ну и зачем тебе в деревню? — как и ожидалось.
Он что, глава следственного комитета?
Чего. Пристал, блин!
Глаза б мои его не видели. Никогда больше…
На самом ли деле я этого желала? Или просто оправдывалась перед своими «тёмными желаниями». Ведь секс с Оскаром… действительно потрясающий!
Так, стоп!
Только не влюбляться, не влюбляться!
Кажется, мне становиться понятен смысл слов «кого люблю того и бью» или же «ненавижу, но люблю».
Подумав об этих глупостях, я невольно посмотрела на его сочные губы… И тело охватило приятной волной дрожи, в то время как мозг вспомнил мой первый самый настоящий и самый сумасшедший оргазм.
— Не твоё дело. Сам же говорил, что личная жизнь не касается нашей сделки! — выплюнула, ненавидя себя за слабости.
Но Оскар будто не слушал. Одним прыжком он оказался напротив меня, резко схватил за руку и к себе лицом развернул, взглядом требуя немедленного ответа.
— Я вообще-то по-хорошему спросил! — рыкнул так дико, словно самый настоящий тигр из ума вышедший.
— Живу я тут! Ясно! На окраине «Садового», на даче у бабушки! В летний период! Отцу по хозяйству помогаю. Урожай выращиваю и все такое. А теперь руки убери…
Жар в его диких глазах постепенно угасает и Рудковский отпускает моё хрупкое запястье с багровыми синяками от наручников.
На секунду я задерживаюсь на его пристальном взгляде и неожиданно замечаю некое беспокойство, когда мажор, с явной тревогой, неотрывно пялится на натертости от браслетов.
Грузовик резко тормозит, после чего металлические двери с противным скрипом распахиваются, впуская в затхлую кабину свежий воздух вместе с тёплыми лучами солнца.
— Приехали, босс. Я так понимаю у «Садового» тормознуть просили? — снаружи показывается упитанная морда незнакомого мужлана, облачённого в строгий смокинг.
Пользуясь моментом, я мысленно показываю монстру средний палец и шустро из грузовика выпрыгиваю.
— Я позвоню. — Холодно бросает Оскар напоследок и с громким лязгом хлопает дверью автомобиля.
Грузовик грозно рычит, кряхтит, окатывает меня с ног до головы туманом из чёрного дыма и вместе с моим самым жутким кошмаром, срываясь с места, исчезает вдали.
Но лишь на время.
Ведь главный тиран города, обещал вернуться.
За желанной добавкой…