Глава 41

Увидев меня, парень в объятия бросился. Худющий, бледный, словно смерть… как же сильно я его понимала! Сама такой была, когда едва сестру не потеряла. Я деньги ему в карман сунула, по плечу похлопала, поглядывая на Дениса через огромные солнцезащитные очки, нервно натягивая до подбородка козырёк кепки, которую пришлось вынужденно надеть, чтобы не пугать прохожих побоями на лице.

Рёбра всё ещё дико болели, но когда это меня трудности останавливали?

— Спасибо, Ди! — он ещё раз крепко в объятиях меня сжал и на радостях даже в щечку чмокнул. — Если бы не ты… в общем, спасибо! В долгу не останусь.

— Держись, окей? Прорвёмся… — сказала та, у которой вечно всё через одно место получается.

А затем… я услышала лязг тормозов, от которых по спине холодная дрожь пробежала. Знакомые ощущения. Господи… только не это! Оскар мне что, маячок в задницу засунул, когда мы с ним сексом занимались? А я этого и не заметила в порывах страсти.

Поверить не могу! Как он нашёл? Как узнал?!

Как же тесен наш холодный мир.

Я обернулась, мысленно выругалась, быстро оттолкнув Дениса, будто мы не знакомы и совершенно случайно лбами с ним столкнулась:

— Уходи, быстро. Ты невесте своей нужен! Сейчас каждая минута на счету!

— Да, Диан, спасибо ещё раз. Созвонимся! — в карих глазах приятеля блеснуло явное недоумение. Хлопнув меня ещё раз по плечу он быстро в противоположную от дороги сторону бросился. Как раз в тот момент, когда из взявшегося из-под земли чёрного «Ягуара» показался сам Сатана.

Оскар Рудковский.

Его глаза, словно два огненных рубина, гневно вспыхнули, руки сжались в кулаки, а пухлые губы обнажили оскал. У меня вся жизнь перед глазами пронеслась и я, медленно, на непослушных ногах, начала отступать назад, собираясь бежать, предчувствуя нешуточную опасность.

Узнал меня! Даже в шапке и очках узнал!

Следил, наверное.

Думает, обманула.

Думает, каторгу сачкануть решила!

Да ещё и эти объятия с давним другом.

Я попала.

Не одно, так другое!

Есть два варианта. Первый — бежать, которой — в ноги упасть, вымаливая пощады. Второй не подходит, придётся всю правду рассказать. Про отца, про дом наш полуживой, про сестру, умирающую прямо на глазах. С другой стороны, зачем унижаться перед кем-то? Это его не касается! Только насмехаться будет. А ещё я боялась то, что у него новые средства манипуляции надо мной появляться. Мол, хочешь папочке помочь — смело ноги раздвигай. Или сестре…

Как же гадко!

И как только раньше я не подумала об этом?

Он ведь псих. Чокнутый! И как только такого любить можно? Я тоже больная! Ослеплённая внезапно возникшими чувствами.

И в данный момент этот шизик на всех порах по мою душу мчался. А в его глазах… ад кипел.

— Мамочки! — вскрикнула, прочь бросилась, но бесполезно. Даже и метра не пробежала, когда его крепкие руки на моей шее сомкнулись, причиняя новую, фантастически «приятную» порцию боли.

— Стоять! Болеешь, значит? А это что за чмошник? Любовник твой? А? Дрянь… Обманывать вздумала?! На меня смотри!

— Оскар, Оскар… — я застонала, обеими руками схватившись за шиворот пока он меня как тряпку половую туда-сюда на части рвал. Душил, трусил, в лицо оскорбления выплёвывал… Ни за что. Разве что за ревность. К Денису. И за мою ложь. Во благо.

— Почему обманула? Ты только моя! Я ведь купил тебя! Убью, стерва! Если ещё раз с кем-нибудь, кроме себя увижу!

— Оскар, ты спятил?! Успокойся! Я всё объясню… Отпусти, пожалуйста, умоляю. Не могу больше. Задыхаюсь. От боли. — Хватала губами воздух, сжимаясь в его стальных тисках, находясь на грани болевого шока. Живот изнутри словно скальпелем резали.

Тогда он всё же меня отпустил. Оттолкнул от себя. Со злости. Так резко, что я, не устояв на слабых ногах, боком на асфальт полетела.

Не рассчитав силу, Оскар неожиданно побледнел и испуганно опешил, когда во время падения кепка слетела с моей головы. Кепка в одну сторону, очки — в другую.

— Господи, Оскар! Да что с тобой? Что ты прицепился? Отстань от меня! Я тебя ненавижу! Мне… мне б-больно, — схватилась за живот и зарыдала, сжимаясь в комок. Перед глазами тот жуткий вечер мелькал. То, как меня ногами прессовали… прямо на глазах у родного отца. Алкоголика-неудачника, который даже родную дочь защитить не может.

Удар пришёлся на левую часть бедра. Ту самую, которая больше всего беспокоила. Я почувствовала себя крайне паршиво.

— Чёрт, девочка, ты это… что с тобой? — опомнился, нелюдь поганый, стоило только слёзы мои увидеть. На колени рядом упал, дрожащими руками уродливых отметин коснулся, с волнением уставившись на увечья. — Блять! Ты, Авдеева, самая настоящая заноза в заднице! Кто это сделал? — на спину меня перевернул, пока я слезы свои судорожно сглатывала, содрогаясь в болевых приступах, а затем майку до груди задрал, закипая ещё больше. — Твою ж мать! Маленькая… Куда ты опять вляпалась! Я ведь просил, предупреждал! Ладно, ладно… потерпи, — руками осторожно рёбра прощупал. — В больницу тебе надо. Срочно! Поехали. Позже оправдываться будешь. — На руки подхватил и быстро к машине понёс.