ГЛАВА 9

ГЛАВА 9

Марина

Я проснулась довольно поздно. В комнате было слегка прохладно, и некоторое время я оставалась под одеялом, вспоминая странный ночной скандал и мой первый сексуальный опыт. Вот только потом я все испортила с долбанным телефоном. Винс не так плох, как я предполагала изначально. Возможно, постепенно я смогла бы найти с ним общий язык и уговорила бы помочь, вытащить меня из ловушки. А теперь слишком поздно гадать, как могли бы сложиться обстоятельства.

Но Винс точно что-то скрывает. Почему сказал, что у него нет денег? Проигрался в казино? Или давно заказов не брал? А может, Марч — конкурент Райена? Или просто соврал мне, чтобы не оправдываться?

Догадок было множество, и я не могла знать, какая из них верная. Но после того, как я узнала правду о лысом мужике с аукциона, почему-то стало легче. Винс прав — я действительно наивная дура, которая не учится на своих ошибках. Уверила себя в том, что на нелегальный аукцион с живыми лотами приходят нормальные люди.

Я все же поднялась и оделась. После спиртного слегка болела голова. Хотелось кофе. И я не стала мешкать — двинула на кухню, где застала Неду. На улице что-то гудело. Я выглянула в окно и поняла, что на участке убирается незнакомый мужчина. Похоже, тот садовник, о котором говорил Винс.

Неда поставила передо мной на стол кружевную вазочку с круассанами и еще дымящийся кофе, потом тоже выглянула в окно и сказала:

— Я пока поубираюсь на втором этаже. Ты здесь останешься?

— Да, позавтракаю, — отозвалась я, прожевывая кусочек сдобы.

Я осталась одна. Прислушивалась к звукам. Где-то раздавался разговор Горана и садовника, шумела пылесосом Неда. Но мне хотелось бы услышать голос Винсента. Интересно, где он сам? Неужели проснулся рано и уже уехал?

Через несколько минут я все же дождалась. Во двор въехала машина. Ворота закрылись с глухим стуком. А после в гостиной послышался и приглушенный голос хозяина:

— Да, Леона, я на месте. Нет, не нужно… Подарок великолепен, хотя и не стоило…

Поняв, что Винс разговаривает с некой женщиной, я почему-то напряглась.

Конечно, разве такой мужчина может оставаться совсем один? Возможно, официальной жены у него и нет, а вот любовницы должны быть точно. Я даже почувствовала легкий укол ревности. Тело тут же вспомнило волшебные ощущения, и в животе будто запорхали бабочки. У меня ничего уже не болело, и я вдруг поняла, что не прочь повторить наш секс. Но тут же перевела мысли на другое.

Нужно как-то помириться с ним. Вчера я наговорила лишнего. Ему плевать, как я попала в плен, но при этом он вроде бы понимает мое положение. Значит, не все еще потеряно. У меня есть время, чтобы на него повлиять.

Я выскочила из кухни, заметив, как мужчина прячет телефон в карман.

— Привет! Как твое плечо? — немного смущенно поинтересовалась я.

Он выпрямился, пару секунд просто смотрел на меня и вдруг улыбнулся.

— По-твоему, такая царапина может беспокоить? Но то, что ты переживаешь обо мне, весьма приятно.

Мне хотелось спросить, где его носило с самого утра и кто эта Леона, но я не смела задавать ему вопросы, которые меня никак не касались.

— Я не переживаю, очень надо, — буркнула я и хотела было пройти к лестнице, как Винс встал передо мной.

— Выспалась? — спросил он, все еще улыбаясь. И вдруг предложил, не дожидаясь моего ответа: — Хочешь прогуляться по территории? За особняком большой сад. Правда, я редко там бываю.

Размять ноги и проветрить голову действительно не помешало бы. Я кивнула.

— Тогда собирайся, на улице сегодня прохладно, — с улыбкой сказал он.

Мы вместе поднялись на второй этаж и разошлись по разным комнатам. Неда уже закончила уборку и возилась где-то в кладовой в другом конце коридора. Я надела свитер и вдруг заметила, что служанка сменила постельное белье на моей кровати. Видела, значит, пятна крови. Стало даже неловко, будто я совершила преступление.

Я все еще не могла привыкнуть к мысли, что уже не девочка. А мой первый мужчина — лишь краткое мгновение в жизни. Вот только почему я постоянно о нем думаю? Как выбросить из головы глупые мысли? Мне нельзя привязываться к Винсенту Марчу — потом будет лишь хуже, тяжелее. Совсем скоро мы расстанемся и никогда больше не увидимся, как он сам и сказал. Нельзя влюбляться в такого, как он, — преступника, убийцу. Поэтому не стоит лишний раз думать о нем положительно. Он гад — и этим все сказано. Еще неизвестно, что он прячет в своей тайной комнате. Наверняка и сам извращенец, раз знает о других подобное.

— Ты идешь? — послышался грубый голос за дверью.

Я не стала дожидаться, пока он войдет, поэтому выскочила в коридор, почти столкнувшись с Винсом. Он также переоделся — сменил деловой костюм на джинсы и серый полувер. Теперь мужчина выглядел чуть проще, как-то по-домашнему.

Но пристальный взгляд зеленых глаз тут же напомнил, с кем я имею дело.

— Я уже готова. Можем идти, — нервно ответила я, стараясь не смотреть на Винсента.

Он что-то буркнул, а потом приобнял за талию. Я дернулась от этого жеста и рванула вперед, словно ошпаренная. Сама не заметила, как быстро спустилась с лестницы.

Мы вышли через столовую. Волосы тут же приподнял прохладный ветерок. Солнце ослепило. И я прищурилась, пытаясь рассмотреть задний двор. Метрах в пяти от дома имелась беседка, металлические прутья которой увивал засушенный плющ. Перед ней стояло нечто вроде большого мангала с решеткой для барбекю. Чуть дальше в заборе имелась калитка, которую Винс и открыл, приглашая меня на выход.

Сад действительно оказался огромным и немного грустным. Зелени почти не осталось, вместо нее на яблонях и вишнях дрожали на ветру желтые и красноватые листья. Я подняла голову, взглянув на быстро летящие по небу облака, периодически закрывающие солнце.

Деревьев было достаточно много, и я даже не видела, где они заканчиваются. Кроме них имелись кусты, между которыми тянулись мощеные дорожки. Но бежать здесь тоже некуда — со всех сторон сад огражден высоким забором, через него я не смогу перелезть.

— А тут неплохо, — вдруг произнес Винс, остановившись и скрестив руки на груди.

— Ты так говоришь, будто никогда здесь не был, — заметила я его реакцию.

— Можно сказать и так. Всего пару раз заглядывал. Я недавно живу в этом доме, — пояснил он, увидев мое изумление. — Купил пару лет назад, сделал ремонт на свой вкус. Но время на бессмысленные прогулки я тратить не привык.

— А где ты жил до того, как сюда переехал? — поинтересовалась я.

— Это совершенно не важно, — отрезал он, слегка нахмурившись. — Идем, я не собираюсь торчать здесь вечность.

— Спасибо, что выделил время на прогулку для своей заключенной, — язвительно прокомментировала я его ответ. — Идем, коль ты такой занятой. Посмотрим, что здесь есть. Неизвестно, когда ты в следующий раз решишь уделить мне время.

Он промолчал и прошел вперед по дорожке, но вдруг остановился, подняв одну руку к голове. Я тоже замерла, пытаясь понять, о чем он сейчас думает. Он был странным. Непонятным мне. Закрытым. Да и что он может думать хорошего? Наверняка гадает, зачем вообще тратить на меня время, если можно просто закрыть в комнате, приносить еду и трахать, когда ему захочется.

Винсент

Я и сам не знал, зачем решил сюда заглянул. Жаль стало, что девчонка сидит в четырех стенах. Она ведь так хотела свободы, которую я не мог ей предоставить. Но ее вопросы вызвали совсем другие воспоминания, отозвавшиеся как-то болезненно.

Когда я был еще маленьким, в нашем поместье тоже имелся яблоневый сад. Мы жили в небольшом городке неподалеку от Бирмингема. У реки Эйвон, до которой всего несколько минут ходьбы. Родовое поместье принадлежало моей бабушке. Я любил тот сад — через него можно было сбежать наружу. Когда мать ругалась с бабушкой, я пользовался моментом и уходил, сидел на берегу реки и думал, почему отца нет с нами. Бабка постоянно корила маму, доводя ее до слез, называла меня маленьким ублюдком-макаронником. Потому что мой отец, которого я никогда не знал, проживал в Италии и, судя по ее словам, ничего хорошего собой не представлял. А вот бабка являлась знакомой самой королевы Елизаветы и имела аристократические крови.

Я рос изгоем и мечтал когда-нибудь отыскать настоящего отца. Думаю, он даже не знал о моем рождении — мама уехала от него еще будучи беременной, потом вышла замуж за другого человека, но брак быстро распался. Когда я играл с машинками и пистолетами, она часто поговаривала, что я весь в своего папочку. Тогда я и решил, что мой отец был военным, и даже хотел на него походить: занялся вольной борьбой, а потом и стрельбой. Но это случилось чуть позже, когда мама окончательно поссорилась с бабушкой, забрала меня и переехала в Лондон.

Нам пришлось перебиваться — с деньгами стало туговато. Лишь когда мне исполнилось пятнадцать, мама смогла открыть свой салон и поправить финансовое положение, а меня уговорила поступить в штабной военный колледж, который я закончил с отличием. Ушел в армию. Потом служил наемником по контракту. Но вскоре встретил одного человека, и он круто изменил мою судьбу. С тех пор моя жизнь больше напоминает гонки на виражах, и я не знаю, куда занесет меня завтра…

Но русской девчонке вовсе не обязательно все это знать. Совсем скоро мы расстанемся, и будет лучше, если она не успеет ко мне привязаться.

Я вдруг очнулся. Развернулся, и мы с Мариной встретились взглядами. Она прищурилась и молча изучала меня. Я встряхнулся и кивнул, приглашая идти дальше.

Мы гуляли около часа. Разговаривали ни о чем, обсуждали сад и облака. Кажется, впервые за последние годы я смог позволить себе ни о чем не думать. С Мариной было как-то спокойно. Хорошо. Ненадолго меня даже перестали терзать мысли о сексе, хотя когда я сегодня возвращался домой, хотелось ворваться в спальню девчонки, поставить ее раком и повторить вчерашнее занятие.

Марина тоже слегка расслабилась. Оказывается, у нее шикарная улыбка. Девушка будто вся светилась, когда улыбалась естественно, и я чувствовал исходящее от нее тепло. Чистая. Невинная. До вчерашней ночи. Надо же, хранила себя для какого-то мудака, который ее бросил. И она ни с кем, кроме меня, не спала.

От заигравшего во мне чувства собственности закололо в груди. Я притянул к себе девушку, обнял за талию и поцеловал в губы. Думал, сейчас она вырвется, убежит или накричит, что я озабоченный подонок, который купил ее для забавы. Но неожиданно она робко обняла мою шею, зарывшись пальцами в волосы. Я вздрогнул и проник языком глубже, подчиняя сладкий ротик. От ее невинных прикосновений голова шла кругом. Аромат пьянил похлеще выдержанного виски.

Еще немного — у меня окончательно сорвет крышу, и я трахну ее прямо здесь, на свежем воздухе, подстелив под девчонку куртку. Нужно идти домой, пока я не наделал глупостей. Созвониться с Максом и доложить о том, что случилось вчера. Сказать, что у нас больше нет времени, обсудить новый план. Возможно, он пришлет сюда еще людей.

Вскоре мы вернулись в дом. Я хотел было попросить Неду приготовить на ланч что-нибудь особенное. Но она появилась на кухне в ужасном состоянии: щеки покраснели, глаза слезились. Сразу стало ясно — она не здорова. Пришлось отправить женщину домой.

Я с сожалением понял, что на обед придется ограничиться какими-нибудь бутербродами. Даже вытащил из шкафа хлеб, приготовившись порезать его, как вдруг рядом возникла Марина.

— Что ты делаешь? Где Неда?

— Приболела, пришлось отпустить ее. Есть пищу с бациллами как-то не сильно хочется, — раздраженно ответил я. — Так что сегодня на обед сэндвичи. Да и на ужин, видимо, тоже.

— Я могу приготовить что-нибудь, — немного подумав, сказала она.

Я отложил в сторону нож и оперся руками в столешницу. 

— А умеешь? 

Я искренне удивился. Совсем позабыл, что еще недавно у Марины была самая обычная жизнь. Не мудрено, что чему-то она да обучена. Тем более, устои в России немного отличаются от большинства стран Европы. Как слышал от коллег, там считается постыдным, если женщина не в состоянии приготовить суп или не умеет нож в руках держать. А еще обязана содержать дом в чистоте и уюте, в то время как американка или англичанка просто воспользуется услугами клининговой компании.

— Шутишь? Я же замуж собиралась! — воскликнула она. Подошла и пихнула меня в бок, отталкивая от разделочной доски. — В морозильной камере должно быть какое-нибудь мясо. Посмотри.

Хмыкнув, я решил послушаться девчонку. Надо же, впервые за долгие годы женщина указывала мне, что делать. Но и есть один хлеб с колбасой желания не было, так что пришлось подчиниться моей светловолосой игрушке.

В морозилке действительно нашлось несколько видов мяса.

— Та-ак, — протянул я, вытаскивая наружу разные упаковки. — У нас есть свинина, баранина и кролик. Что предпочитаешь?

— Давай кролика, — ответила она, взглянув на мои находки. — Набери холодной воды и положи в нее мясо. У тебя есть сметана? Кажется, Неда ее заказывала.

— Не знаю, что это такое. Не я же обычно занимаюсь готовкой, — не сразу понял, что за продукт она имеет в виду.

— Тогда просто отойди, — как-то серьезно сказала она, протискиваясь к холодильнику, что меня только позабавило. 

Предоставив ей свободное пространство, я отошел в сторону и наблюдал. Девушка поставила на столешницу горчицу, упаковку с чем-то белым, чего я и не замечал. Все же местные продукты отличались от привычных мне. Затем из подвесного шкафчика Марина достала соль и перец. Смешала ингредиенты в миске.

— Это маринад, — пояснила она, будто я участвовал в кулинарном шоу.

Затем в ход пошел найденный в кладовой картофель, который она на удивление ловко очистила, после чего поставила вариться в небольшой кастрюльке. К тому моменту, как вода закипела, пискнула микроволновая печь — кролик разморозился. Девчонка погрузила мясо в маринад и хорошенько смазала. 

— Подождем полчаса, а потом поставим в духовку. Салат делать будем?

— Почему и нет, — пожал я плечами. — Что тебе для этого нужно?

— Я видела капусту в холодильнике. Давай ее сюда. Еще поищи лук, морковь и кукурузу в банке.

Надо же, она тут всего три дня, а знает больше меня, что имеется в шкафчиках. После того, как я подал девушке все перечисленное, она нарезала овощи, выложила их в глубокую тарелку и заправила оливковым маслом. Мясо в то время уже томилось в жаровне при двухстах градусах, и по кухне распространялся невероятный аромат. 

Я внимательно наблюдал, как суетится Марина. Сейчас она улыбалась еще ярче, чем тогда, когда мы гуляли по саду, будто приготовление обеда доставляло ей настоящее удовольствие. А я уже успел забыть, как это — готовить. Моя мать тоже предпочитала домашнюю пищу. Я часто крутился неподалеку, пока она что-то варила. И девушка на моей кухне сейчас напоминала о тех давно минувших днях. 

Из картофеля она сделала пюре, добавила в него сливочное масло и перемешала. И к тому моменту, как мясо приготовилось, стол в столовой был уже накрыт. В этот раз захотелось не просто сидеть друг напротив друга в разных концах стола, а так, чтобы я мог коснуться ее, если только захочу. Потому я сел сбоку, совсем близко и наблюдал, с каким аппетитом девушка проглатывает еду. 

Что же, если ей так нравится, может, сойдет и для меня? Обычно я ем пищу, приготовленную прислугой, или же заказываю из ресторана. Да и в целом интересно, как готовит русская девушка. Все-таки я оказался свидетелем этого занимательного процесса.

Я положил мясо кролика в рот и понял, что уже где-то пробовал подобное. Когда-то нечто похожее готовила моя мать. Сердце до боли сжалось в груди. Я даже скривился.

— Не вкусно? — вдруг спросила девушка, вернув меня в реальность.

— Нет, что ты. Все чудесно, — ответил я, засовывая в рот еще одну ложку, чем вызвал улыбку на устах Марины. — Вкусно, — добавил, прожевав.

Я сам не заметил, как проглотил все, что было в тарелке и даже положил себе добавку. Марина тоже поела и теперь с интересом наблюдала за мной, запивая обед соком. Периодически мы встречались взглядами, и я замечал на ее губах улыбку, которую она пыталась скрыть. С моим образом жизни трудно постоянно питаться нормально, это здесь у меня есть служанка, а бывало и такое, что несколько дней подряд я перебивался сухпайком.

— Ты просто чудо, — сказал я, закончив с обедом. Вытер губы салфеткой и откинулся на спинку, чувствуя небывалое насыщение. Давно столько сразу не съедал. Но почему-то блюда, приготовленные Мариной, вышли особенными.

Со стола убирала тоже Марина. Я лишь наблюдал, закурив сигарету, как она суетилась, ставила тарелки в посудомоечную машину, а потом разбиралась, как та включается.

Все же русские женщины — особенные. Хоть, по-своему, и странные.

На некоторое время я ушел на второй этаж, чтобы решить возникшую проблему. А потом снова отыскал в доме Марину.

Не терпелось ее увидеть — даже не знаю, почему. Я объяснял это желание сексуальной неудовлетворенностью. Весь день с приятным послевкусием я проигрывал в голове прошлую ночь и то, как девушка выгибалась подо мной. Дрожащие ресницы. Робкие руки, что гладили мою кожу. Испарину на лбу, когда она боялась проникновения, хотя сама стремилась стать моей. Вспоминал, как плавно входил в тесное пространство ее женского естества и едва сдерживался, чтобы не ускориться. Боялся причинить боль. Но ничего, скоро она привыкнет, и я смогу делать с ней все, что мне захочется.12727c

Девчонка смотрела телевизор, явно пытаясь переводить текст с местного языка. Насколько я знал, македонский немного походит на русский, хватает одинаковых слов. Но даже прожив здесь два года, я не владел им идеально, больше общаясь на родном, английском. Хотя на разговорном уровне владел еще итальянским, французским, немецким и арабским.

Я тихо подошел сзади. Не выдержал. Склонился и убрал в сторону мягкие золотистые локоны, поцеловав нежную шею. Марина дернулась от неожиданности, но не отстранилась. Лишь замерла, позволив мне продолжить ласку. Я прошелся языком по тонкой жилке — медленно, запоминая ее аромат. А потом развернул стул и поднял девушку за руки, притянув к себе. Впился губами с такой силой, что Марина даже испугалась и задрожала в моих объятиях. Но постепенно успокоилась и прекратила дергаться, позволив целовать ее лицо, губы, закрытые веки. Я казался сам себе другим — будто это и не я вовсе. Но мне нравилось касаться языком этой нежной кожи, исследуя каждую ямочку, каждый изгиб. И я ничего не мог с собой поделать. Будто девчонка обладала особенным вкусом.

Когда мое возбуждение достигло предела, я снял с Марины футболку, содрал чертов лифчик, бросив его куда-то на пол. Потянулся к джинсам девчонки, стаскивая их с ее соблазнительной задницы. На какое-то краткое мгновение девушка прикрыла обнаженные груди, но под напором моего укоризненного взгляда опустила руки. Я снял и трусики. Шагнул назад, упиваясь видом девичьего тела. Одновременно раздевался сам.

Почему-то хотелось заняться сексом именно здесь, в столовой. Я еще помнил, как эта красотка ласкала себя на ковре перед камином. Воспоминания до сих пор будоражили кровь, заставляли пульсировать виски. А член наливался, требуя побыстрее получить желаемое. Я уже не мог сдерживаться, и она это понимала. Поэтому, когда я снова подошел, вытянулась в струнку, но не сбежала. И я быстро поцеловал Марину, мысленно уже вонзаясь в нее по самые гланды — конечно, преувеличенно.

Я оттащил ее к ковру и заставил опуститься на пол. В голове тикал пульс, перед глазами встала пелена; я видел лишь сексуальное тело и понимал, как сильно хочу эту девчонку. Член гудел от напряжения, яйца уже болели. Поэтому медлить я не стал.

— Переворачивайся, — грубо приказал я.

Марина еще пару секунд смотрела на меня округленными от изумления голубыми глазищами, а потом развернулась спиной ко мне и легла на ковер.

Я тут же приподнял ее за талию, поставил на колени, пожирая взглядом задницу и то, что пряталось ниже. Вспомнил, как шлепал эти ягодицы — и меня совсем накрыло. Мой член уже рвался в бой. Я нащупал им вход в нежную плоть, прицелился и вошел сразу на всю длину. Это было потрясающе! Я даже застонал, когда тугие горячие мышцы охватили моего «друга» со всех сторон.

Марина жалобно пискнула от боли, и я вспомнил, что вчера она впервые занималась подобным. Запоздало уколола совесть, и я замедлился, одновременно поглаживая спину и находя на ней чувствительные точки. Вырисовывал на коже круги, мысленно успокаивая свою плоть и ругая себя за несдержанность.

— Тише! Все же хорошо, — прошептал я блондинке, плавно наматывая на кулак ее длинные волосы и двигаясь в ней так медленно, что приходилось стискивать зубы, чтобы не сорваться. — Тебе ведь нравится?

— Не… нравится, — выдохнула она. И я так и не понял, нравится или нет. Это озадачило. Казалось, что девушка достаточно возбуждена, но в то же время я чувствовал скованность и подергивания. А мне все же хотелось, чтобы и она получила удовольствие.

Заставив себя выйти, я развернул ее на спину и жадно поцеловал. А потом заглянул в глаза, пытаясь отыскать там ответ на свой вопрос. Но Марина явно приготовилась терпеть все, что бы я с ней ни делал.

Нет, так не пойдет. Я хочу нравиться партнерше, даже если заплатил за нее бабки.

— Скажи, как ты хочешь? — потребовал я, глядя ей в глаза. — Что мне сделать?

Она всхлипнула и помотала головой, показывая нежелание в чем-либо признаваться.

Черт! Если она будет продолжать в том же духе, я просто сдохну от перевозбуждения.

— Сильно больно? — спросил я.

Марина сжала губы и кивнула.

Чтобы хоть как-то реабилитироваться, я опустился и развел ее ноги. Лизнул языком маленький клитор, кайфуя от ее пряного аромата похлеще чем от кокаина. Потом еще и еще, пока горошина под языком заметно не увеличилась, а Марина не застонала, выгнувшись вверх дугой. Я осторожно проник в нее пальцем, проверяя на готовность. А потом медленно вошел членом, одновременно целуя в губы.

Вот, теперь куда лучше. Девушка не сопротивлялась, подавалась навстречу и тихо постанывала, и я наконец-то ускорился, постепенно подбираясь к высшей точке наслаждения. Казалось, что весь мир исчез, растворился в страсти, и существовала лишь одна Марина — желанная, хрупкая, нежная. Вся моя!

Я путался пальцами в ее длинных волосах, шептал ей в ухо, как мне хорошо. Сходил с ума от осторожных прикосновений к своей спине. Хотел ее всю — от пальцев на ногах до макушки, прижимал весом своего тела к ковру, мысленно матеря себя, что не дошел до кровати. Но больше сдерживаться не мог. Сперма уже поднималась вверх по каналу и вскоре ударила струей в женское лоно. А я застонал, откинув голову назад. 

Опомнившись, чмокнул сжатые губы и вытащил обмякший орган из места, где ему было так комфортно.

— Доволен? — буркнула она, отползая назад и подбирая под себя ноги. Села на ковре — растрепанная и безумно красивая. 

Я встряхнулся, не совсем понимая, что не так на сей раз. 

— Да.

Похоже, она обиделась. А мне не хотелось оправдываться — не привык.

 — В душ вместе? — предложил ей, намекая, что можно пойти на второй заход.

— Не надо, обойдусь без твоей компании! — нервно произнесла она и поднялась, мутным взглядом отыскивая свою одежду.

«Заткнись», — рявкнул я своему члену, который при мысли о совместном душе снова зашевелился.

— Хочешь, вместе подберем меню на неделю? — спросил я, надевая белье. — Я отправлю Горана за продуктами.

— Посмотрим, — недовольно отозвалась она, оделась и вылетела из столовой, будто ее преследовала толпа голодных мужиков.