ГЛАВА 8

ГЛАВА 8

Марина

Время перевалило далеко за полночь, а Винс все не возвращался. Почему-то меня накрыло беспокойство. Стало как-то тревожно на душе, и я не находила себе места, слоняясь по дому из угла в угол. Даже не знаю, почему так переживала за того, кто меня купил. 

Я вспоминала нашу поездку в горы и то, как Винсент целовал меня на смотровой площадке. Потом страстную сцену в спальне. И понимала, согласилась на отношения вовсе не потому, что нахожусь в собственности этого человека, а потому что хочу его сама, хочу, чтобы именно он стал первым. Наверное, это глупо — желать того, кто просто заплатил деньги за секс. И если бы меня заставили решить: остаться с Винсом или вернуться домой, я бы выбрала возвращение. Но в данный момент я не могла ничего изменить. Марч — лишь краткий этап моей жизни, потом все может быть гораздо хуже.

Где же он? Почему не возвращается? Почему сорвался так быстро, будто для него эта поездка была очень важной?

Черт побери, я волнуюсь за киллера, или кем он там является! Наверное, сошла с ума. Но не могла перестать думать о нем и с каждой минутой все больше нервничала.

Я снова спустилась в гостиную. Остановилась у двери и прислушалась, не раздается ли звук мотора. Из подсобки выглянул Горан и вежливо поинтересовался, все ли у меня в порядке.

— Скажи, хозяин часто так уезжает? — спросила я, хотя и не ожидала ответа. Вряд ли слуга расскажет правду.

— Господин Марч — очень занятой человек, — улыбаясь во весь рот, отчеканил Горан. — Вам чем-то помочь?

— Спасибо, мне ничего не надо, — отмахнулась я и села на диван, вытянув ноги.

Зря я, наверное, волнуюсь. Нужно идти спать. Винсент может и не приехать сегодня — мало ли, куда он рванул и зачем. Наверняка веселится где-то на вечеринке, а я надумала себе непонятно чего.

С этой мыслью я выдохнула, встала с дивана и подошла к лестнице. Задержалась буквально на секунду. Схватилась за перила, чувствуя легкое головокружение. В этот момент к дому подъехала машина. Раздались тяжелые шаги, дверь отворилась и в гостиную ввалился Винс. Тут же выскочил Горан, которому мужчина бросил ключи.

— Загони машину в гараж и убери там все, — хрипло приказал он.

Слуга тут же рванул выполнять распоряжение. А я так и стояла у лестницы, приоткрыв рот. Хотелось броситься к мужчине, спросить его, что случилось, но я не могла сдвинуться с места.

Винс как-то странно держался за руку и даже покачивался. На лице отразилась гримаса боли. Я вдруг заметила, что куртка порвана и на ней темное пятно. В этот момент меня словно переклинило, я быстро подбежала к Марчу и остановилась в двух шагах, не зная, что предпринять. Он криво улыбнулся.

— Мне понадобится твоя помощь. Надеюсь, вид крови тебя не пугает? — Он сбросил куртку, и я ахнула. Вся рубашка с левой стороны сверху донизу была пропитана кровью.

— Ты ранен?! Нужно ехать в больницу! — воскликнула я, прикрыв рот ладонью.

— К черту больницу, сами разберемся, там ничего серьезного, — отмахнулся Винсент. — Идем на кухню, там есть аптечка. Поможешь обработать и перевязать рану.

Я кивнула и отправилась за мужчиной. Винс включил в помещении свет. Первым делом он открыл бар и взял бутылку виски. Налил полбокала и выпил залпом, даже не поперхнувшись. Потом взглянул на меня исподлобья.

— Будешь?

— Нет, не хочу, — испуганно произнесла я, не отводя глаз от окровавленной одежды. — Скажи, что мне делать.

Винс наконец снял рубашку, бросив ее на пол, и я увидела рассеченный участок кожи. Кровь уже почти не шла, видимо, Винс сам остановил кровотечение. Но выглядело все равно пугающе. Я боялась, что сделаю что-то не то. Да и вдруг у него начнется заражение? Лучше бы не занимался самолечением. У меня не было никакого опыта с пулевыми ранениями, хотя элементарные манипуляции я, конечно, делать могла.

— Открой шкаф, достань коробку и поставь на стол, — глядя куда-то в пустоту, говорил Винс. Я сглотнула и сделала то, что он просил. — Открой, там есть игла и нитки, придется наложить пару швов. Это нетрудно. Ты же смелая девочка, правда, Марина? Достань перекись водорода, спрей и салфетки.

Руки дрожали, и я сама не понимала, что делаю. Однажды, лет в пятнадцать, когда моя знакомая упала с велосипеда и рассекла бровь, я видела, как зашивают рану. Потому примерно представляла, что делать. Но своими руками... да еще без анестезии?!

Я все же открыла флакон и наклонилась над раной. На смуглую кожу Винса полилась прозрачная жидкость, образуя в смеси с кровью белую пену, которая шипела, очищая поврежденное место. В принципе, Винс оказался прав — рана была не такой уж страшной, как я подумала сразу. Я разложила на белоснежной салфетке принадлежности и гадала, с какой стороны подступиться к инструментам. Похоже, здесь имелся весь набор для экстренной помощи. Я вытащила из упаковки новую полукруглую иглу, продела в нее специальную нитку и осторожно коснулась покрасневшей кожи рядом с раной.

— Не могу! Я никогда этого не делала, прости, — всплеснула руками после двух неудачных попыток.

— Черт, дай сюда, я сам, помоги только стянуть края вместе, — сплюнул Марч и добавил: — Налей мне еще выпить.

Я отошла и налила ему виски. Потом поставила бокал и сделала то, что он просил.

Винс сам просунул иголку рядом с рваными краями так, будто делал это не впервые.

— Завяжи на узел. Или это ты тоже не можешь?

— Попробую. — Я взялась за края, затягивая нитку. Через пару минут точно так же мы поступили и со вторым швом, после чего я вытерла руку Винса от крови и заклеила рану широким бактерицидным пластырем. Убрала принадлежности обратно в шкаф.

— Вот и все. А ты боялась. — Он даже заулыбался, хотя в зеленых глазах по-прежнему читалась тревога. Поднялся со стула и провел по мне пытливым взглядом, будто что-то задумал. А потом вдруг шагнул навстречу, прижал меня к стене и склонился, упираясь ладонями по обе стороны от моей головы.

— Винс, — пискнула я, заметив, как он хмурится. — Тебе больно?

— Неужели тебя это волнует? — усмехнулся он, продолжив терзать меня взглядом.

Слова так и застыли на языке, и я не знала, что ответить. Я на самом деле переживала. Но признаваться этому гаду, что он мне не безразличен? Ну уж нет. Обойдется. Вряд ли он будет волноваться за меня, когда вернет Райену.

Он склонился и пару секунд просто дышал мне в губы, а потом накрыл мой рот жадным поцелуем. Я вздрогнула и ответила, обняв шею Винса двумя руками. Привкус дорогого виски совсем не мешал — наоборот, слегка пьянил. И мне нравилось ощущать его одновременно с тем, как язык мужчины вытворял со мной нечто невероятное.

Периодически Винс покусывал мои губы, посасывал их, оставлял языком на щеках влажные полосы, потом снова целовал — все неистовее и безумнее. В какой-то момент он подхватил меня под ягодицы и поднял, по-прежнему удерживая у стены. Я обняла ногами узкие бедра, прижимаясь к каменному члену и удерживаясь за шею мужчины. Обнаженный торс напрягся, и я гладила мышцы, уже не понимая, что творю. То и дело по телу скатывались волны возбуждения, разгораясь пожаром, который срочно нужно было как-то потушить.

— Идем в спальню, там удобнее, — рвано выдохнул Винс мне в губы.

— Но... ты ведь ранен… — пролепетала я, запоздало пытаясь увильнуть от секса.

— Разве это рана? Так, царапина. Поверь, она нам не помешает получить удовольствие, — усмехнулся Винс и поставил меня на ноги. Осмотрел кухню и, прихватив свой мобильник, взглядом указал на дверь.

Я почти не запомнила, как поднималась по лестнице, как мы с Винсом несколько раз останавливались по пути и страстно целовались, как он открывал дверь в мою спальню. Очнулась лишь тогда, когда он полностью меня раздел. И с трепетом осознала, что отступать поздно. Да и некуда особо. Ведь я здесь именно для этого.

Был ли у меня выбор, учитывая обстоятельства? Взял бы Винс меня силой, если бы я уперлась? Я не могла знать ответ, понимала лишь то, что Марч заводил гораздо сильнее, чем мне хотелось бы. Даже с Димой я никогда не чувствовала такого возбуждения — когда тело тянется к мужчине, каждая клеточка желает слиться с ним, врасти в него всем существом. Стать его частью. Наверное, я слегка помешалась на Марче за эти три дня. Но не могла с собой бороться. Оставалось только положиться на его опыт и попытаться расслабиться.

Покусывая губы, я стояла и наблюдала, как Винс снял брюки и белье. Выпрямился, вновь позволяя рассмотреть его сильное тренированное тело. А потом шагнул ко мне, кратко поцеловал и опустился на ковер. Встал на колени, обхватив двумя руками мою талию. Я задрожала от предвкушения, почувствовав на втянутом животе горячие губы, откинула голову, отдаваясь на волю ощущений, пока по моему телу шарили ловкие руки, а язык выводил на коже замысловатые узоры. Когда пальцы Винсента раздвинули нежные складочки и несколько раз провели, дразня возбужденную плоть, я тихо застонала. Дыхание мужчины тоже участилось, и я понимала, что он едва сдерживается, чтобы не ворваться сразу.

Он поднялся и легонько подтолкнул меня к кровати. Я упала на спину, как при замедленной съемке наблюдая за приближающимся Винсом. Он не стал медлить: развел мои ноги и какое-то время пожирал взглядом то, что между ними открылось. А потом я неожиданно почувствовала на клиторе его язык. По телу тут же пробежала сладкая дрожь, и я выгнулась от ощущения, которое было для меня совершенно новым, но весьма приятным. Я даже вцепилась в простыни, сжимая их руками. Зажмурилась.

— Что ты делаешь? — прошептала я одними губами, теряясь в собственных чувствах.

— Хочу тебя подготовить. Иначе от моего размера первый раз будет больно. — Винс на мгновение оторвался, прижимая меня к постели, чтобы не дергалась, одной рукой и продолжая умело ласкать второй. — Ты чертовски меня завела, детка. Хочу, чтобы и тебе понравилось. 

Я прикусила губу, сдерживая стоны и совсем забыв о наставлениях Памелы. Хотелось не просто стонать, а громко выкрикивать имя, но какой-то внутренний барьер не позволял показывать ему лишнее, чтобы не раскрывать свою слабость.

Периодически Винс проникал языком внутрь, скользя по бархатистым стеночкам лона, и снова переходил к чувствительному бугорку, то лаская с каким-то особенным нажимом, то засасывая его ртом. Я вцепилась пальцами в волосы мужчины, уже не осознавая, что делаю. Стало невыносимо приятно, и стеснение вдруг испарилось, уступив место чистому кайфу. Казалось, я вся сгораю в пламени страсти, как какая-то нимфоманка, ведь никто до этого со мной такого не проделывал. Даже не думала, что я настолько чувствительна к мужским ласкам. Вся промежность пульсировала, перед глазами темнело, а в висках ритмично стучал пульс. Казалось, я сейчас умру.

— Винс… — глухо выдохнула я, не в силах противиться удовольствию, когда одновременно с оральными ласками ощутила в себе его палец, расширяющий узкое, хоть и влажное отверстие. А потом вдруг поняла, что пальца уже два. Боли я не чувствовала, хотелось больше — чтобы он проник до самого конца, полностью заполнил бушующую плоть. Но Винс ласкал лишь вход.

Он словно понял, что я готова его принять. Поднялся выше и приник к губам. И я впервые почувствовала свой вкус — немного пряный аромат желания. Все еще было как-то неудобно, что я вот-вот отдамся ему. Причем по собственной доброй воле. Но я отбросила к черту все свои моральные принципы. Одновременно с поцелуем Винсент развел коленом мои бедра, устраиваясь поудобнее. Отстранился, направляя свой член в пылающее огнем отверстие лона. Головка была горячей и твердой, и я лишь широко раскрыла глаза, ожидая, что сейчас будет больно. А мужчина постепенно заполнял меня, проталкиваясь все дальше. Он и сам прикусил губу и прикрыл глаза, будто хотел запомнить ощущения, двинулся вперед резче. Когда он вошел примерно наполовину я вдруг ощутила боль и вскрикнула, но Винс тут же закрыл мой рот поцелуем и одним быстрым движением заполнил меня целиком. На мгновение замер, оторвался от губ и прорычал:

— Все хорошо?

— Д-да, продолжай, — ответила я и вдруг поняла, что боли больше нет.

Он медленно вышел, с трудом сдерживаясь от резких движений, а потом снова толкнулся внутрь, уже на всю длину. А я застонала. Так странно, будто меня заполнили до предела и во мне находится что-то горячее и невероятно желанное. Я боялась пошевелиться, чтобы не утратить удивительное ощущение, когда являешься с мужчиной одним целым. Я машинально погладила мускулистую спину, уткнулась в шею, чувствуя почти выветрившийся аромат мужского парфюма, смешанный с запахом пороха и виски.

В этот момент Винс словно с цепи сорвался. Он приподнялся, нависая сверху и упираясь ладонями около моей головы, и стал входить сильными толчками. Я задыхалась от смешанных ощущений. Забросила ему на поясницу свои ноги и упивалась блаженством, закрыв глаза. Мыслей не осталось, только желание, которое охватило целиком и затащило в свои коварные сети.

В какой-то момент Винсент приостановился и принялся ласкать пальцем мой клитор одновременно с тем, как в меня проникал его член. И я сразу же почувствовала тяжелую пульсацию, что охватила низ живота. Я подавалась навстречу, кричала, кажется, а потом наступила непроглядная темнота, прервавшаяся яркой вспышкой, словно мириады осколков разлетелись от эпицентра, разрывая меня на части.

Ощущение казалось настолько фееричным, что я потерялась и не понимала толком, что только что произошло. 

Винс довольно улыбнулся и подтянул выше мои ноги, захватив ладонями ягодицы. Мои колени повисли на его руках. И я чувствовала, как член раз за разом упирается в матку, двигаясь все быстрее. Кажется, он стал еще больше.

Мужчина снова зарычал, сделал несколько сильных толчков, и я почувствовала, как меня заполнила горячая сперма. Хорошо, что я не смогу забеременеть от Марча…

Он достал обмякший, но еще довольно большой орган, выпрямился и откинул голову назад, сдавив виски ладонями. А я медленно отползла к подушкам, вдруг заметив на простыни алые пятна. 

Ну вот, с девственностью покончено... Случилось то, чего я больше всего боялась. Но оказалось, что все не так уж и страшно. 

— Если есть желание, можешь сходить в душ, — вдруг опомнился Винс.

Я не хотела. Как женщина, я желала после секса — тем более, первого в жизни — хоть немного ласки от партнера. Но самому партнеру было на меня наплевать. Он получил свое — хотя и меня довел до оргазма. Но опять же, в первую очередь, для удовлетворения своих же эгоистичных потребностей. С другой стороны, я должна быть ему благодарна, что он не поимел меня сразу, а даже подумал о моем удовольствии. Ведь мог поступить иначе.

Проглотив обиду, я сползла с кровати, чувствуя слабую запоздалую боль — скорее, даже небольшой дискомфорт. Прихватила свежее белье и бросилась в ванную комнату. Включила воду и просто смотрела на нее, понимая, что плачу. Только непонятно уже от чего. Наверное, потому что все равно не имела главного — свободы. И находилась в золотой клетке в роли сексуальной игрушки. Хоть внешне мне и нравился мужчина, с которым я буду рядом еще две с лишним недели…

Я все же заставила себя стереть слезы и обмыла со внутренней части бедер уже подсохшие кровавые пятна. Несколько минут стояла и чего-то выжидала. Потом все же переоделась, набросила полотенце и вышла в спальню, удивившись тишине.

Винсент Марч спал, раскинувшись на моей кровати наискосок и даже не одевшись. Я не поверила своим глазам. Подошла и присмотрелась. Мускулистая грудь медленно вздымалась, дыхание было ровным. Я протянула руку к пластырю на плече, но тут же отдернула. Зато у меня появилась возможность рассмотреть его тело получше, хотя до сих пор я стыдилась своего интереса.

Вот и где мне теперь спать? Занял почти все пространство постели.

Я вздохнула и заползла под одеяло в углу кровати, закрыла глаза и думала обо всем. Долго думала, часа два или три. И никак не могла уснуть.

Кажется, за эти пару дней я забыла, что все еще являюсь пленницей. Что три недели пролетят мгновенно, а потом меня вернут в ужасный особняк, где охранники уже не будут церемониться, раз я теперь не девственница; где каждый сможет мной воспользоваться. А потом меня вновь продадут на аукционе — уже другому мужчине.

От такой жуткой мысли я очнулась окончательно. Взгляд вдруг сфокусировался на смартфоне Винса, что лежал на тумбочке.

А если позвонить в полицию? Узнать бы номер местного отделения...

Но можно ведь войти в интернет и написать родным, что со мной случилось. Точно! Мне нужен браузер! Все, что мне надо — войти в свой аккаунт Вконтакте или Одноклассников и отправить сообщение; тогда не придется ничего говорить вслух и Винс не услышит, что я прошу о помощи.

Я еще раз оглянулась на потрясающего спящего мужчину. А затем тихонько вылезла из постели, чтобы он не заметил, и стащила телефон. С ним вошла в ванную и села на резиновый коврик, облокотившись на дверь спиной.

Руки предательски дрожали, но мне все же удалось снять блокировку с экрана. А потом я увидела на «рабочем столе» кучу непонятных мне значков. Я долго листала меню, пытаясь найти хоть что-то знакомое, пока наконец не увидела кружочек Гугл и сразу же нажала. Но меня ждал сюрприз — телефон затребовал пароль. Я вышла, пересматривая содержимое экрана еще раз. 

Внезапно дверь с силой открылась, да так, что я упала спиной назад, на пол спальни, выронив похищенный аппарат. Медленно подняла взгляд снизу-вверх, обомлела и сжалась.

Прямо надо мной склонился Винс, глядя на меня так, будто готов пристрелить на месте.

Винсент

Стоило мне на пару часов расслабиться, как девчонка тут же взялась за старое.

Неожиданно проснувшись, я обнаружил, что нахожусь не в своей спальне. А вот временная владелица комнаты отсутствовала. Я осмотрелся и сразу заметил, что вместе с Мариной пропал мой телефон. 

Вот же дрянь! Если она позвонит в полицию прямо сейчас, то все испортит! 

Я понял, что ушла она не так давно — в воздухе еще витал сладкий аромат ее тела. Значит, и далеко сбежать не могла, да и дом не покинет.

Да она же в ванной!

Я чертовски разозлился. Казалось, сейчас взорвусь от гнева. Я тут же двинулся в сторону ванной комнаты, нажал на ручку и потянул на себя дверь, зная, что замка там нет.

Марина сидела прямо у входа. И когда я открыл потянул за ручку, девушка упала, шмякнувшись на пол. Мой телефон вылетел из ее рук и отлетел на середину спальни. Но вроде бы не разбился. Я же склонился над девчонкой, пытаясь успокоить свое учащенное дыхание. 

— Зря ты так делаешь. Я ведь относился к тебе по-хорошему, — прошипел, пылая яростью. Схватил Марину за запястье и поднял на ноги.

В ее глазах читался неподдельный ужас. Наверняка она опять боялась, что сейчас ударю. Если это действительно так пугает ее, может, и стоит шлепнуть пару раз по сочной заднице, для профилактики? Я сел на кровать, все еще не разжимая хватку.

Девчонка смотрела на меня выжидающе. Голубые глаза в обрамлении дрожащих длинных ресниц широко распахнулись, губы чуть приоткрылись. В этот раз она не зажималась, не старалась прикрыться. 

Потянув девушку на себя, я заставил ее лечь животом на мои колени. Она брыкалась и дергала ногами, поэтому пришлось сжать запястья за спиной. Я стащил вниз, на бедра, новые трусики. Ох, какое же у нее шикарное тело! Удивительно, каких Райен подбирает девчонок — одна лучше другой. У придурка явно глаз наметан.

— Ты очень плохая девочка, Марина, — заговорщицки произнес заезженную в порнофильмах фразу. И моя ладонь со звонким шлепком опустилась на девичью задницу.

Место удара слегка покраснело, хотя я даже не приложил особых усилий. Девчонка вздрогнула и пискнула — то ли от боли, то ли от испуга. Я повторил действие и с сожалением понял, что опять возбуждаюсь. Член уже наливался, твердел, упираясь в живот девушки. А вот ее, кажется, мое состояние только отпугивало. Кто знает, какие мысли в тот момент витали в светловолосой головушке? 

Я шлепнул третий раз, затем четвертый. И когда собирался сделать последний хлопок, услышал тихое всхлипывание.

Диафрагма Марины прямо-таки содрогалась от горького плача. Девушка больше не сопротивлялась, будто полностью сдалась, хотя мне в это не верилось. Пришлось остановиться и усадить ее рядом на кровать.

Меня словно водой окатили. 

Черт, девчонка и правда ревела. Конечно, я понимал, что она боится меня — страшится, что могу причинить ей боль. Но чтобы настолько?.. 

По фарфоровым щекам катились маленькие кристаллики слез. Красные от плача глаза смотрели на меня с недоверием и ненавистью. Она сжала руки в замок на коленях и совсем зажалась. 

— Чего плачешь? Это не было больно, — с усмешкой произнес я, пытаясь вразумить ее.

Терпеть не могу женские слезы!

— Зато было унизительно, — ответила она едва слышно. Голос дрожал. Марина глотала слезы, стараясь не взвыть. — Я этого не заслужила. Я просто хотела домой. 

Я поднялся на ноги, нашел боксеры и натянул их на себя. Затем остановился напротив кровати, скрестив руки на груди. 

— Отработаешь деньги и поедешь. Мы больше никогда с тобой не увидимся, — отрезал я, но вышло куда грубее, чем хотелось. 

Я слишком вошел в образ плохого парня, хоть никогда и не являлся таковым. Даже стало противно от самого себя. Как мог обычный мальчишка стать озлобленным мужчиной, которому нравится женская покорность? На самом деле я люблю всякие игры лишь по обоюдному согласию. И никогда не причинял женщинам боли целенаправленно. На сей раз я, кажется, перегнул палку. 

Также я отлично понимал, что коттедж Райена — вовсе не дом Марины. Но все равно старался не выходить из образа. Вдруг девчонка сболтнет лишнего, когда верну ее? Не нужно, чтобы меня спалили раньше времени — вчера я и так чуть не попался. 

— Ты хотя бы раз задумывался, кем является девушка, которую ты купил на долбаном аукционе?! — воскликнула она. Голос набирал силу, и вскоре Марина перешла на крик: — Для вас, тупых богачей, женщина ничего из себя не представляет?! Вы действительно считаете, что такие, как я, обязаны обслуживать вас, потакать вашим дурацким желаниям? Думаешь, я по собственной воле отдалась в рабство?

— Не имеет значения, — сухо отрезал я, пытаясь казаться хладнокровным, хотя внутри что-то дрогнуло.  

— Вот именно, что тебе плевать! И всем остальным тоже! Для тебя и других я лишь кусок мяса, который можно трахать. Я не должна проявлять эмоций, обязана приносить удовольствие клиенту, забыв о собственных принципах, забыв о том, что я тоже живой человек. Мало того, что каждый, кто платит бабки, может иметь меня во все дырки, так еще и долбанные охранникам Райена делают то, что им заблагорассудится, потому как чувствуют полную безнаказанность. Я не хочу так жить; не хочу быть рабыней. Это все незаконно! Я домой хочу! Я вообще не должна находиться здесь! 

С последними словами Марина встрепенулась и пружиной подскочила на ноги, оказавшись напротив меня. Ее тело напряглось, кулачки сжались, скулы заострились. Я видел, как она злится, и отлично понимал почему. 

— А где, по-твоему, ты должна находиться? — задал я вопрос, который самому показался глупым.

— Я ехала сюда работать гувернанткой. Даже прошла гребаное собеседование в Москве. Не верила до последнего, что мне, замухрышке из провинциального городка, так повезло. Не соглашалась, пока у здания, где находился офис, не встретилась с одной девушкой. И знаешь, что?.. Когда она стала рассказывать о том, какая это прекрасная фирма-посредник, я поверила ей! — Марина вскинула руки и закрыла ладонями лицо, оседая обратно на кровать. — Дура! Я просто набитая дура! — повторяла она. 

Ее дыхание сбилось, стало тяжелым. Словно каждый новый вдох больно обжигал легкие. Я подошел и убрал прядь светлых волос за ухо. Девушка сложила руки и взглянула на меня. Брови свелись прямой линией, и на лбу образовалось несколько поперечных морщин. Глаза потускнели. Слезы драгоценными камнями блестели на длинных светлых ресницах. Марина ссутулилась и смотрела на меня с полным безразличием.

Я взял ее за подбородок и наклонился, оставив на влажных от слез губах легкий поцелуй. Девчонка не отпрянула и не дернулась, даже выражение лица не изменилось. А мне вдруг чертовски захотелось защитить ее. Я уже корил себя за то, что поднял на нее руку, пусть даже играючи.

Стало жаль девушку. Она не заслужила того, чтобы угодить в рабство. А ее рассказ и вовсе выбил из колеи. Раньше я не задумывался, как живут элитные девушки в коттедже Райена. Знал лишь то, что их учат соблазнению и правилам поведения с мужчиной. Но наверняка кто-то из упырей-охранников приставал, хоть девушка и молчала. Неудивительно, что она постоянно ищет возможность сбежать.

Но пока я не мог ей помочь. Ее побег мгновенно все испортит. А сейчас не время подставляться перед Райеном и остальными.

Никак не прокомментировав ее речь, я вытянулся и спросил:

— Хочешь выпить чего-нибудь?

Она кратко кивнула. И я, поборов в себе жалость к девчонке, двинулся в сторону бара — на первый этаж. Почему-то не хотелось смотреть ей в глаза. Было вообще не по себе.

Сейчас она выпьет — и ей полегчает. Да и мне глотнуть чего не помешало бы. А то совсем разошелся на сантименты. Скоро сопьюсь, но иначе с моим занятием не выдержать.

У стены под телевизором находилась тумба, где я хранил самый дорогой алкоголь. Обычно я держал его для себя на особый случай, но чувствовал, что сейчас самое время. Заглянул на кухню, взял два бокала и поднялся в спальню. Налил бурбона и протянул один бокал Марине. За время моего отсутствия она даже не сдвинулась с места. Мой мобильник, о котором я напрочь забыл, так и лежал на полу нетронутый.

Девушка неохотно приняла стакан и выпила залпом содержимое. Даже не закашлялась, как в первый день. 

— Еще налить? — спросил ее, выпив свое. 

— Да, пожалуйста, — сдавленно ответила она.

Я повторил и присел рядом, медленно потягивая бурбон.

Мысли крутились разные. И я не знал, как вести себя с девушкой. Не умел просить прощения. Да и не сделал ничего такого, в чем она могла бы меня обвинять. Не я же похитил ее, не я предлагал работу… Наверное, я себя так оправдывал. Чертов идиот.

— Скажи, тебе и правда плевать на судьбы девушек Райена? Все равно, кем они были или кем хотели стать? — вдруг спросила она. 

— Даже если и не плевать, я ничего не могу сделать, — с показательным безразличием пожал я плечами.

— Почему? — удивилась девчонка. — У тебя же есть деньги. Ты можешь нанять людей…

Черт, какая же она наивная, для нее все так просто!

Но все же попробовал объяснить:

— Это большой преступный синдикат. И Райен — лишь пешка. Подобных заведений, где держат девушек, несколько в разных странах. Если дернуть паутину с одной стороны, это почувствует и паук в другом конце. Да и нет у меня больше денег, — честно признался я, а потом прикусил язык.

Это ж надо, случайно вырвалось! Зачем я вообще все это говорю?

— Как нет денег? Тогда зачем ты…

— Помнишь лысого мужчину, что на аукционе пытался тебя купить? — остановил я Марину, уже зная, что она сама спросит. Девушка кивнула, изумленно разглядывая меня, словно видела впервые. — Это Брахим Келменди — местный извращенец. Он накачивает женщин наркотой, а потом истязает всеми возможными способами. Это приносит ему удовлетворение. Я не мог позволить, чтобы ты попала в его лапы.

Девчонка замолчала. В ее взгляде появилось нечто новое, не замеченное мною прежде. Будто она внезапно изменила мнение обо мне. 

— Так ты спас меня от него? — удивленно спросила она. 

— Ты серьезно поверила мне? — пошел я на попятную. Не хотелось повторения прошлой истории — хватило, когда три месяца назад другая девчонка Райена вцепилась в меня как клещами, не желая уезжать. — Ты и правда наивная, Марина. Не удивительно, что так легко повелась и угодила в плен.

Мои слова явно отрезвили ее. Она отстранилась, хотя до этого мы сидели плечом к плечу. Ее нос презрительно сморщился, как будто здесь воняло, верхняя губа приподнялась. Так и укусил бы за эту губу, заставив маленькую дурочку думать своей башкой. А потом повалил бы на кровать и доводил до исступления, пока не начнет выкрикивать мое имя...

— Ладно, ложись спать. Мне тоже надо отдохнуть. — Я поднялся, подобрал с пола телефон и предупредил: — Чтобы больше без сюрпризов. Иначе в следующий раз мало тебе не покажется. — И вышел из ее комнаты, не оборачиваясь.

Пусть лучше боится меня. Нельзя ей открываться.

От меня зависит слишком многое, и я просто не имею права давать слабину.