11

Инга резко развернулась и вздрогнула от неожиданности. Она предполагала, что может увидеть Стаса. Или даже странного человека (человека ли?) в белой майке. Правда, понятия не имела, что она будет с этим делать…

Но вот улыбающееся красивое лицо своего нового оператора точно не ожидала. А он, похоже, был безумно счастлив ее видеть:

— Я смотрю: ты — не ты… Вроде бы ты, а одета так… — он сиял улыбкой.

А вот Инга смотрела на него совсем не радостно. Если и раньше он казался ей подозрительным, то уж сейчас!

Невозможно поверить в такое совпадение. Они со Стасом петляли в метро, долго шли по улице, сворачивая где попало и как попало. И все это для того, чтобы столкнуться с тем, кто и так постоянно проявляет к ней повышенный интерес?

— А ты что здесь делаешь? — Инга с трудом разлепила онемевшие от страха губы.

— Живу, — радостно улыбался Виталик.

Дежавю.

Что-то похожее уже сегодня было.

— Здесь, на улице? — ляпнула Инга.

— Нет, в этом доме, — Виталик кивнул на многоэтажку, которая тянулась вдоль улицы. — Вот вышел за продуктами, — он протянул ей руки с двумя пакетами словно доказательство. — Только купил — а тут ты. Гуляешь?

— Да, — рассеяно проговорила Инга. — Спортивная ходьба… Врачи советуют, — зачем-то соврала она.

Странно, Виталику она врет часто — по поводу и без повода. Тут уж и правда впору задуматься, почему именно при нем она старается быть не тем, кто она есть.

— Ясно, — улыбнулся Виталик. — А что тогда стоишь?

— А я уже все, — продолжала врать она. Дом сгорел, гори и баня! Терять нечего.

— Здорово, что все так совпало. Может, зайдешь ко мне? У меня чай и пирог.

Чай и пирог. Как кстати. Как будто нарочно ее дожидаются.

— Может, еще и сам испек?

Стас так и не появился. Инга крутила головой в надежде его увидеть, но ничего даже похожего. Да и как бы она его высмотрела в этой толпе, если он хотел с этой толпой слиться.

— Конечно, сам, — улыбнулся Виталик.

Инга уставилась на него круглыми глазами.

— Мужчина, который живет один и печет сам для себя?

— Ладно, шучу, заказал в службе доставки. Но его много, я столько не съем. Так ты зайдешь? — он смотрел на нее с надеждой.

Неужели он всерьез считает, что она пойдет к нему домой? Вот просто так с бухты-барахты!

— Извини, но боюсь у меня другие планы, — холодно ответила Инга и стала оглядываться по сторонам, соображая, как бы поскорее проститься с излишне гостеприимным оператором.

— Я все испортил, да? — спросил он уже совершенно другим тоном.

— Что испортил? — не поняла она.

— Ну, я был чересчур навязчив… И звоню… Наверное совсем тебя достал, — на щеках паренька — румянец, взгляд упирается в асфальт, — Поверь, я ничего такого не имел в виду. Ну в том смысле что домой. Я действительно имел в виду только чай… ничего такого. Просто был очень рад тебя видеть — и вот… не подумав…

Он продолжал что-то бормотать, а Инга внимательно его рассматривала.

Так внимательно, как никогда раньше.

Ничего зыбкого в Виталике не было, в нем вообще не было ничего сверхъестественного, таинственного и загадочного.

- Я понимаю… Кто ты, а кто я. — он сбивался и краснел.

— Кто я? — не поняла она.

— Инга Гарипова. Звезда новостей. Украшение канала. Я даже не надеялся, что мы познакомимся. А тут…

Инга вздохнула. Вот что она за человек!

Во что нужно было превратиться?

Она ему нравится. И это последнее, в чем она смогла заподозрить симпатичного паренька, который крутится около нее по поводу и без, тягает ей кофе и старается угодить.

Любой нормальной женщине было бы понятно, что это значит.

Есть такая штука: мальчики нравятся девочкам, девочки нравятся мальчикам. Да-да, такое случается. Они гуляют за ручку, ходят вместе в кафе и целуются на задних рядах кинотеатров… А она начала думать о нем черт знает что.

Инга на всякий случай сделала шаг назад и посмотрела сквозь прищур.

И — нет, Виталик не начал двоиться, рассыпаться дымом или делать что-то сверхъестественное. Он просто человек.

— Ты не думай, что я тебя пригласил, чтобы… — щеки Виталия стали совсем пунцовыми.

Инга посмотрела на него с сомнением. А есть ли ему заявленные двадцать? Впрочем, про двадцать он не заявлял, она сама себе придумала.

— Послушай, — прервала она его невнятный спич. — Конечно, к тебе я сейчас не пойду, и не пошла бы ни при каких обстоятельствах, — он вздохнул тяжело. — Но завтра после работы мы можем выпить кофе. Годится?

Лицо у Виталика стало таким, будто ему только что объявили, что незнакомый ему дядюшка тихо скончался в Америке и оставил ему многомиллиардное состояние.

Ну что ж, кажется, ей пора уходить. Похоже, Стас уже не объявится. Вряд ли его интересовала она. Он получил своего зыбкого, кто он там — дух или еще какая нечисть, не важно. И видимо, трезво рассудил, что домой она доберется и без него. И она доберется!

— Где тут у вас метро?

— Рядом, давай я тебя проведу, — обрадовался Виталик.

— С пакетами? — улыбнулась Инга.

— Хочешь, я их выброшу? Если ты будешь стесняться… — не дожидаясь ответа, он развернулся к ближайшему мусорному ведру.

— Стой! — рассмеялась Инга. — Меня совершенно не смущают пакеты.

Они шли рядом.

Город бы тем же и даже местность та же. Но это был другой город, обыденный, не готовый раскрывать свои тайны, не готовый пускать ее на свою изнанку. И Инга думала, что, может быть, так и надо, ведь охота за привидениями — дело рук охотников за привидениями.

Это вообще не ее жизнь. Ее жизнь — другая. Вести репортажи, строить карьеру и проводить симпатичные вечера с симпатичными парнями.

А ждать, когда появится кто-то особенный, окунет ее в какой-то особенный мир и снова исчезнет, она больше не хочет и не будет.

Поздно ночью, когда она снова листала объявления в поисках квартиры, в дверь постучали.

— Войдите, — чуть более настороженным голосом, чем следовало, сказала она.

В комнату вошел носильщик. В руках у него была спортивная сумка. Очень знакомая спортивная сумка. Та самая, которую она смогла изучить до нашивок и потайных карманов. Сумка Стаса.

Сердце Инги замерло. Непослушные пальцы лишь с третьего раза смогли справиться с молнией.

Одежда. Ее одежда, аккуратно упакованная в пакеты и разложенная чуть ли не по цветам.

Инга вздохнула: каждый по-своему говорит «прощай». Но, кажется, она его услышала.